"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 196

Глава 21

— Чёрт вас дери, принцесса! — донеслось до меня раздражённое бормотание и я открыла глаза. Ощущение было такое, что в них насыпали мокрого песка, перемешанного со спиртом. Глаза жгло и щипало, и я быстро закрыла веки. Легче не стало.

Осторожно прислушиваясь к пространству, пыталась установить источник шума. Судя по бормотанию, некоторым ругательствам и странному дрожанию воздуха, творилось что-то интересное, и поэтому я заставила себя ещё раз открыть глаза.

Осторожно повернув голову вбок, я еле слышно простонала: голову прострелила острая боль, а в ушах раздался неприятный звон. Но я всё равно продолжила тихую разведку, результаты которой меня изумили.

Я лежала на жёстком полу посреди своей собственной спальни. Вокруг что-то щёлкало и сияло, издавая лёгкий треск — как будто крошечные заряды статического электричества били во все стороны. А за ними стояли кадки с растениями и землёй.

Отчего-то мне стало смешно — как будто все растения из оранжереи пришли проводить меня в последний путь. Я прыснула и тут же закашлялась — в горле саднило и горело, и каждый звук давался с болью. И пока я переживала бурю во всём теле — надо мной появилась одноглазая голова Хантера.

Он был зол. Очень зол и страшен. Я тут же замолчала и сощурила глаза.

— Что… вы… делаете? — прохрипела я и тут же об этом пожалела. Горло обожгла боль.

— Молчите! Лежите и не шевелитесь! Дайте руку! — он без спроса схватил мою ладонь и сунул в горшок с цветком. Пальцы нащупали землю и непроизвольно сжались.

Я поднесла другую руку к глазам и нахмурилась: под ногтями забилась грязь, а сами пальцы уже были испачканы влажной почвой.

Потрескивание усилилось и я увидела, что прямо перед морим лицом лежит круглый шлифованный аметист. Внутри у него целый каскад молний и огоньков, и я их даже чувствую.

— Я сказал, не шевелиться! — рявкнул Хантер и я от страха закрыла глаза. Мне было так плохо, что я и не подумала с ним спорить.

Сколько прошло времени, я не поняла, но очнулась от строгого приказа:

— Откройте рот! — и я тут же подчинилась, получив на язык внушительную порцию сахара. Он стал таять на языке, а я вновь провалилась в сон.

Когда очнулась в третий раз, то никакого хаоса вокруг уже не было. Ни горшков с растениями, ни аметистов, ни грязи под ногтями.

— Открыла глаза! Слава Богу! — проскрипел знакомый голос и я узнала Сибиллу. Кухарка с озабоченным видом сидела на моей кровати и вглядывалась в лицо красными от усталости глазами.

— Что произошло? — спросила я. Голова и горло по-прежнему болели, но состояние улучшилось. Не было ни тяжести, ни ломоты в мышцах. — Я заболела?

— Да, моя касаточка, — Сибилла вдруг всхлипнула и вытерла передником уголки глаз. — Я уж не чаяла, что выкарабкаешься. Этот… одноглазый, всё шептал тут что-то по углам, да плевал. Выгнал всех, а потом велел приглядывать за тобой, ни на шаг не отходить!

Сибилла то ли жаловалась мне на Хантера, то ли восхищалась им — я так и не поняла. Зато ощутила зверскую жажду и голод.

— Хочу есть и пить! — прошептала я. — Быстрее!

Пока моя наперсница кормила меня с ложечки и давала медовое питьё по глоточку, успела рассказать, как король принёс моё бездыханное тело в покои и выгнал всех, кроме лорда Хантера. Потом ушёл и «евонное величество» — а со мной всю ночь сидел Хантер, творя какое-то колдовство, и никого не впускал. Велел притащить все растения, какие есть, и послал слугу в казну за камнями.

А когда к рассвету вышел — впустил только Сибиллу и велел глаз с меня не спускать.

— А что король? — спросила я.

— А что? Присылал лакеев каждый час — узнать, как у тебя дела. Где вы с ним были? Что произошло? — допытывалась она.

— Я пока и сама не знаю… хотя догадываюсь. Но сначала нужно подтвердить свои подозрения.

Сибилла больше ни о чём не спрашивала. После еды и питья я снова провалилась в сон без сновидений. И, наверное, это было к лучшему.

* * *

Что делают первые лица государств, если им нездоровится? Кто принимает решения за них? Они вообще могут себе позволить заболеть?

Вот о чём думала я, когда беспомощно смотрела на королевского секретаря за завтраком. Мало того, что мне не дали нормально поесть, так ещё пришлось погрузиться с головой в вопросы, решение которых я хотела бы отложить. Только вот некоторые из них ждать не могли.

Во-первых, из Форса прибыли первые переселенцы и требовалось отдать приказ о снабжении их довольствием. Это значило, что нужно было согласовать выдачу из королевских кладовых дров, крупы, муки, мяса и овощей. Выдать разрешение на пользование королевским колодцем на территории летней резиденции и подписать документ о выделении им в пользование заброшенного участка. Последний документ я велела переадресовать лорду Хантеру — скорее всего, у меня не было таких прав.

Во-вторых, в Кондитерскую школу поступила первая партия продуктов от поставщиков: какао, кофе, сливочное масло, сливки, сахар, ваниль и жгучий перец, мука и пару сотен яиц. Всё это следовало принять, пересчитать, перепроверить и подписать счета. Я велела делегировать эту задачу Сибилле — при условии, что секретарь будет ей помогать с бумагами, так как экономка неграмотная. Уж пересчитать продукты и проверить их на свежесть она сможет даже с закрытыми глазами, а писарь составит бумагу, не обломится!

В-третьих, секретарь известил меня о том, что я стала главной попечительницей сиротского приюта при приходе Святой Анны и мне надлежит познакомиться с сестрой-настоятельницей и принять дела. Бедные малыши в подвале тоже не могли ждать, и я велела разослать письма десяти самым знатным дамам города с предложением тоже вступить в попечительский совет приюта и внести посильные суммы в его фонд. Заодно я тут же подписала счета на закупку пелёнок, муки и молока для нужд приюта с пометкой «для детей от 0 до 3 лет», а также на закупку основных продуктов для всех остальных детей. Голодать не будет никто!

А в-четвёртых я уже не стала слушать. Велела секретарю доложить вечером о выполнении всех моих поручений и велела Юли собрать меня на выход.

Состояние было «хочу на ручки и плакать». Мне нужно было обсудить всё, что произошло, с лордом Хантером. Незамедлительно! Или я умру от горя, тревоги и предательства. Чувства, которые я отчаянно прятала от себя самой, грозили вылезти наружу и похоронить меня под собой.

Я торопила Юли и была с ней резка, но она и так выглядела напуганной и то и дело что-нибудь роняла, забывала или больно дёргала меня за волосы. В конце концов я отругала её и велела собраться, чтобы выполнять свои обязанности на должном уровне.

А потом стало стыдно. Девочка точно ни в чём не виновата. Зато я чувствую себя старой и больной не по годам… И пока ехала в карете в Эльмарион, в ненавистный Королевский замок, я обдумывала, что же скажу первому советнику короля. И что спрошу у него в первую очередь.

К кабинету Хантера я почти бежала, опасаясь встретить на своём пути Эйдана. Страшные подозрения кружились в голове, и я хотела во что бы то ни стало выпытать сначала у Джеймса, что произошло на самом деле. Душа боялась встречи с королём и я дёргалась от каждого шороха.

Лакей учтиво ответил, что лорда Хантера нет в замке, и, вероятнее всего, он обедает у матушки в поместье.

Тем лучше! Мысль увидеть леди Анну согрела: в таком состоянии я бы очень хотела обнять маму, выплакаться у неё на руках и забыть обо всём, что произошло. Я быстрым шагом шла к калитке между садами. И потом, когда по знакомой дороже почти бежала до особняка, я уже жаждала увидеть сначала леди Анну, и только потом Джеймса. Мне казалось, что она лучше поможет мне. Её мудрость всегда успокаивала и помогала навести порядок в мыслях.

— Евгения, дорогая! — леди Анна поднялась из-за стола, за которым раскладывала пасьянс. — Очень рада тебя видеть! Джеймс сказал, что ты зайдёшь!