"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 178

Глава 12

Макарон — одни из самых капризных пирожных в кондитерском мире. Результат зависит от множества нюансов: погоды, настроения кондитера, опыта его работы.

Поэтому я закатала рукава и призвала себя к терпению. Абсолютно всё может пойти не так в мире без миксеров и идеально выверенных электрических духовок. Поэтому первым делом я наказала Майклу измельчить в ручной кофемолке сахар до невесомой пудры, а потом то же самое сделать с миндальной мукой. Если она будет слишком крупного помола, то тесто получится неоднородным, и на крышечках появятся бугорки.

Я же сама разложила вокруг себя остальные продукты и принялась осторожно отделять белки от желтков. Тут тоже важна точность: стоит хоть капле воды или желтка попасть в белковую массу, и тесто не получится. Поэтому я практически не дышала, священнодействуя с начисто вымытыми яичными скорлупками.

Потом задумалась над тем, как я буду отделять готовые крышечки пирожных от противня. Используя дома специальные силиконовые коврики с нарисованными на них кружочками, я была уверена, что мои макарон получатся идеально ровными и красивыми. Тут же я не была так уж уверена в результате. Придётся наносить на противень густой слой масла и молиться, чтобы оно не испортило мне тесто.

Майкл тяжело дышал, но в миске рядом с ним уже возвышалась горкой мелко смолотая сахарная пудра, и я забрала её себе. Пока поварёнок будет молоть муку, я взобью меренгу.

Добиться из массы белков глянцевой воздушной смеси было нелегко. Рука уже отваливалась, а белки всего немного побледнели. Досыпая пудру частями, я всё же увидела привычную картину: белковое тесто постепенно стало глянцевым и белоснежным, а пики на венчике уже не опадали мягкими пузырьками.

Мы подошли к макаронажу — этапу, который даже получил своё особое название за его важность. На самом деле, от того, насколько правильно ты введёшь в меренгу миндальную муку, зависит успех всего предприятия. Тут важно не торопиться, а осторожно перемешивая лопаточкой, маленькими порциями всыпать муку в белковую смесь.

Если слишком сильно перемешаешь — тесто станет жидким и растечётся на противне. Если, наоборот, недостаточно долго будешь вводить муку — получишь комочки и неравномерно пропечённое изделие. Поэтому я слежу, стараясь поймать момент, когда тесто из рыхлого станет тяжёлым, блестящим и тягучим, и начнёт стекать с лопатки широкой лентой.

Я осторожно размешивала массу несколько минут и остановилась за секунду до того, как сердце ёкнуло: «Хватит!» Кажется, получилось, как надо.

Настала очередь отсадки. В кондитерский мешок из промасленного льна заходит ровно полпорции теста — и я, держа руку строго вертикально, отсаживаю на смазанный противень ровные кружочки. Рука помнит всё до автоматизма — и мне даже не нужны нарисованные колечки, чтобы создавать одинаковые по размеру крышечки. Этот этап прошёл без сбоев.

— Да ладно, Женя, — прошептала я сама себе. — Никто из местных не знает, какие должны быть макарон на самом деле. Никто ни разу не видел ни годной юбочки, ни цветных пирожных.

Можно было бы подкрасить тесто соком ягоды, но тогда бы нарушилась консистенция теста, и в первый раз я не стала рисковать. Ещё будет время довести технологию до совершенства.

Теперь, когда у меня получились ровные кругляши на двух противнях, я отставила их к самой стене, чтобы они подсохли. Важно, чтобы поверхность крышечки схватилась ещё до печи, и тогда они равномерно поднимутся и станут идеальными.

Как раз есть время приготовить шоколадный ганаш. Но технология несколько длиньше обычной, и мне придётся полагаться на свой опыт и вкус. Я кладу како-бобы на сковороду с высокими бортами и ставлю её на раскалённую плиту. Никогда ещё не поджаривала какао-бобы, и поэтому боюсь совать их в печь. Могу упустить!

А тут приходится стоять и следить за ними, легонько перемешивая лопаткой. Но момент, я надеюсь, не упустила: от коричневатых бобов начал подниматься насыщенный аромат жареных орехов, кофе и шоколада. Даже соседние поварята начали оборачиваться, влекомые манящим запахом.

От како-бобов начала отделяться шелуха, и я потратила ещё какое-то время, пока очистила драгоценное сырье. Ну а затем настала очередь Майкла — поджаренные бобы какао засыпали в ступку и я наказала перетирать их, пока не получим маслянистую пасту. В моё время её называют «какао тёртое».

Когда паста станет блестящей, можно будет добавить сахарную пудру и жирные сливки. Ещё, наверное, щепотку соли и ваниль. Я уже почти что пританцовывала, вбирая носом изощрённые ароматы, которые напоминали о доме и радовали сердце.

Потрогав пальчиком крышечку макарон, я осталась довольна. Она была сухая и твёрдая, а значит, можно осторожно отправлять в печь. Я спустила жар, чтобы получить температуру не выше 160 градусов — ох, как сложно определять её «на глаз» — и поставила первый противень. Ждать надо около тринадцати минут, но тут у меня нет стеклянной дверцы — а я ведь привыкла следить за тем, как макарон поднимаются наверх, показывая всем свою фирменную юбочку. Пришлось засекать по песочным часам и переминаться с ноги на ногу, ожидая результат.

С трепетом и надеждой открыла заслонку и достала первую партию. Юбочки есть! Но… почти каждая половинка треснула. Некрасивые полосы змеились по бархатным крышечкам и я чуть не заплакала. Печь оказалась натоплена сильнее, чем я ожидала.

Поэтому перед второй партией я выгребла оставшиеся угли и подержала дверцу открытой чуть подольше. Перед отправкой второго противня в печь даже перекрестилась!

Томительные тринадцать минут длились особенно долго, но я усилием воли заставила себя отвлечься на ганаш — Майкл уже размешивал шоколадную пасту с сахаром и сливками, чтобы получить начинку для макарон.

Открыв дверцу печи, я подпрыгнула — вот теперь крышечки получились идеальными! И юбочки были на месте!

Теперь важно было запастись терпением — нельзя отрывать макарон от противня до полного остывания. Так очень легко оторвать их наполовину, оставив донышки на месте. Поэтому я вновь отставила противни к стене и постаралась забыть о них. Одновременно соображала, что мне делать с трещинами на крышечках — и старалась себя убедить, что ничего страшного не произошло.

Ну что ж, пока ганаш и макарон остывают и созревают, пора принарядиться. По расписанию у нас с Эйданом сегодня нет свидания, но тем приятнее сюрприз.

Наверху я не спеша приняла душ, потом нанесла дорогие масляные духи на запястья, ключицы, сгибы локтей и место за ушами. Особенно тщательно уложила волосы с помощью Юли — девочка оказалась очень искусной в вопросах причёски и подбора аксессуаров.

Платье выбрала торжественное — из жёлтого шёлка с изумрудной вышивкой гладью и целыми кусками зелёной материи, искусно вшитой в виде листьев и стеблей. Это платье напоминало мне наряд лесной феи, и я очень его полюбила — с первого взгляда.

При мысли об Эйдане привычно потянуло присесть — ноги не держали. Странное чувство — это от любви или от страха? Я понимала, что равнодушной к нему не останусь — и придётся или принять этого человека, или отвергнуть раз и навсегда. А я обещала леди Анне постараться и всё-таки принять.

Ладно.

Спустилась в кухню, осторожно оберегая наряд от случайных брызг и грязи. Майкл уже, не дождавшись меня, осторожно отделил макарон от противня и осторожно разложил на чистой деревянной доске. Я, недолго думая, закинула одну крышечку в рот и улыбнулась — получилось вкусно. Конечно, для идеального результата требовалось дать и ганашу, и макарон созреть, оставив их в покое хотя бы на ночь.

Но нет. Моё не самое худшее качество — нетерпение — требовало сделать всё здесь и сейчас, как я задумывала. Да и моя миссия — подружиться с Хантером и сделать так, чтобы он женился на Бри — не требовала отлагательств.

Подпись

Поэтому я показала Майклу, как отсаживать крем на крышечку, как скреплять половинки между собой, и нетерпеливо постукивала ножкой, пока он совершал эти нехитрые манипуляции.