"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 116
К ночи я вышла на берег большой и ленивой реки. Лучи заходящего солнца играли на поверхности воды, создавая мерцающую рябь. Берега у реки — зелёные и обрывистые. Кое-где посреди деревьев проглядывали белые скалы.
Я спустилась с осыпающегося песчаного берега прямо к воде, опустила руки в сверкающую гладь и почувствовала прохладу. Но пить из реки побоялась. День клонился к вечеру, и я решила, что пора искать лагерь для ночёвки.
Оглядевшись, не увидела ни одного свидетельства пребывания человека. Не было ни одного огонька на всём пространстве, до которого мог дотянуться мой взгляд. Ни одного знака, который бы указывал на жильё. И я решилась развести небольшой костёр на берегу. Собрала хворост, сухие ветки и сложила их домиком.
Долго возилась с кресалом — сухие сосновые иголки никак не хотели заниматься от искры, и в конце концов я подозвала лиса, провела рукой по его линяющей шкуре и потом собрала с ладоней шерстинки. Они занялись быстро, и я сумела раздуть вполне себе годный костёр. Навыки разжигания печей сделали своё дело — теперь я могла не боятся, что останусь без огня.
Нагрела в котелке воду и налила в кружку пустой кипяток. Невозможно хотелось пить и есть. Я достала остатки хлеба и сыра, а овсянку приберегла наутро. Завтра мои припасы кончатся, а у меня с собой ни денег, ни украшений, кроме изумрудного кулона с цепочкой. Придётся искать людей и что-то придумывать. Но сегодня нужно подкрепиться и набраться сил.
После ужина, когда совсем стемнело, я сбросила платье и сорочку и вошла голышом в воду. О, это прекрасное ощущение, когда тело чувствует каждое движение волны. Свобода и чувственность в одном флаконе! Я нырнула, чтобы намочить и голову — за день жары я вся успела порядком пропотеть.
Я плавала и ныряла, отфыркиваясь, как дельфин, а Рыжик бегал по берегу и кричал: «Выходи, выходи! Опасно! Река тебя поглотит!»
«Рыжик, я умею плавать! Всё хорошо!» — мысленно успокаивала я его, а сама никак не могла насладиться прохладной водой.
На берег я выползла только тогда, когда у меня застучали зубы и я почувствовала, что вся заледенела. Постояла на берегу, обсыхая, и нацепила пропотевшую сорочку. Поёжилась, но деваться некуда — чемодан с тряпками я забыла в Эльмарионе. Теперь же придётся что-то думать с одеждой, потому что на мне до сих пор было придворное платье по последней моде, но выглядело оно жалко. Чёрный от земли подол, грязные цветочки по краю, кое-где виднеются дыры. Я оторвала от платья нижнюю юбку простого белого цвета и нацепила поверх сорочки. Потом, немного подумав, надела корсет поверх сорочки и почувствовала себя не такой голой, как в одной нижней рубашке. По такой жаре сойдёт.
Потом тщательно расчесала волосы пальцами и оставила сохнуть. Завтра заплету их и уберу под платок, который сделаю из рукава платья. Важно спрятать рыжие волосы.
Потушив огонь и ближе придвинувшись к потухшим углям, я собралась в комок и постаралась уснуть.
Мне снилось, будто я летела над той рекой, у берега которой я так безмятежно спала. С высоты видела свои яркие волосы, раскинувшиеся по песку, и тело, свернувшееся в позе эмбриона. Небо на востоке уже начало алеть, и я смотрела в ту строну, радуясь новому дню и теплу, которые несёт с собой светило.
Внезапно внимание привлёк кусочек хлеба, который лежал на чистой тряпице возле потухшего костра. Я спикировала вниз, и рот наполнился слюной предвкушения. Дёрнувшись, я открыла глаза и проснулась.
У самого костра сидел ворон, который держал в клюве оставшуюся с вечера краюху хлеба. Кося круглым глазом в мою сторону, он внезапно взмыл вверх и был таков. Я досадливо поморщилась — кажется, мой завтрак только что сократился вдвое.
— Ах ты ж гад! — воскликнула я, но ворон уже был таков.
Поднявшись, я покрутила ногами и руками, чтобы размять затёкшее тело, и прислушалась к щебету птиц. Природа оживала, нежась под первыми солнечными лучами. Пора и мне в путь. Осторожно собрав волосы, я заплела их в косу и свернула в тяжёлый узел на затылке. Оторвала рукав платья, потом уничтожила расшитые манжет, получив что-то вроде прямоугольного платка. Подвязала голову, посмотрелась в реку. В целом, выгляжу я неплохо.
Пришлось разжигать костёр и варить себе простую овсянку на воде. Горячая каша плотно облепила желудок и подарила ощущение сытости. До обеда хватит. Из еды у меня остался только сыр и соль, и я с сожалением вдохнула. Было бы на костях хоть немного жира, мне бы точно не грозила голодная смерть. А так…
Выпив кружку кипятка, я собрала вещи и тут услышала непонятную возню. Из леса гордо вышел мой Рыжик, который тащил в зубах что-то чёрное и блестящие. Приглядевшись, я поняла, что это ворона.
«Рыжик, зачем ты притащил сюда птицу?» — негодующе спросила я.
«Он стащил у тебя еду», — агрессивно ответил лис.
Ах, вот оно что.
«Ну он же уже съел хлеб? Зачем теперь его трепать?»
«Съешь теперь его. У тебя же есть острый металл и огонь?!»
«Я тебе съем! Только отпусти — прокушу тебе задницу, будешь плешивый ходить!» — в наш разговор вклинился чей-то скрипучий голос.
Я уставилась на Рыжика с добычей.
«Кто это говорит?!» — испуганно спросила я, а чёрная птица дёрнула головой.
«А она что, понимает?» — взвизгнул всё тот же неприятный голос.
«Это ворон разговаривает? Как такое возможно?»
— Карр! — громко возвестил о себе ворон и трепыхнулся в зубах лиса.
«Отпусти его! Он и правда умеет со мной разговаривать!» — я почему-то обрадовалась. Значит, у меня есть способность понимать не только лиса? Это же замечательно!
Рыжик нехотя выплюнул потрепанную птицу и принял охотничью стойку, готовый сразу же прыгнуть на нахала.
Ворон встал на лапки, попрыгал, покрутил шеей.
«Поганый лис, ты прокусил мне крыло!» — проскрипел он и в мгновение ока взлетел на ветку.
«Не каркай! Летать же можешь», — огрызнулся лис.
Со мной Рыжик разговаривал коротко и даже, по-своему, косноязычно. А тут, надо же, с представителем животного мира обрёл дар красноречия.
Ворон каркнул пару раз и был таков. Улетел и даже не оглянулся! Я вздохнула и почувствовала, как мимолётная радость исчезла. Надо же, сбежал! А я бы порасспросила его и поболтала, а то за день уже успела соскучиться по общению.
— Пойдем, Рыжик, — произнесла я вслух, чтобы хотя бы услышать свой голос. — Нам ещё нужно найти еду и узнать, куда мы вышли.
К людям меня вывел нос. Я ощутила запах костра и осторожно замедлила шаг.
«Рыжик, проверь, кто впереди. Есть ли там опасность?»
Лис припустил вперёд, а я подумала, что с таким говорящим спутником очень удобно путешествовать. Огляделась — к реке спускалась тропинка, а под крутым обрывом болталась лодка. Значит, тут либо хижина рыбака, либо окраина поселения.
«Там один дом. Во дворе куррры», — послышалась мыслеречь лиса. — «Один старый человек. Не опасно».
Я обрадовалась и ускорила шаг. Примерно через пять минут мне открылась небольшая деревянная избушка, окружённая высоким забором. Во дворе слышался гомон птиц, а ещё чувствовался запах навоза. Мне отчаянно нужна была еда, и я планировала попроситься на ночлег.
Калитка была открыта. Я толкнула её, и Рыжик первым прошмыгнул на участок и затаился у ближайшего куста.
«Не смей трогать кур!» — приказала я ему. — «А то нас выгонят. А мне нужна помощь».
— Здравствуйте! Есть кто-нибудь? — прокричала я. Осторожно пошла вдоль забора, оглядывая территорию. Но никто не отвечал. Тогда я, обойдя периметр, решилась постучать в дом.
Дверь неплотно прилегала к косяку, и я толкнула её, сжимаясь внутри от дурного предчувствия. Так и есть — посредине большой комнаты лежал пожилой человек, по пояс придавленный огромной деревянной полкой. Даже не полкой, нет, а нижней частью большой антресоли. Я видела такое в старых деревенских избах — под потолком прибивали плоское днище и использовали как место для хранения утвари, одежды, разных инструментов и прочих нужных в хозяйстве вещей. Сейчас эта огромная деревянная махина придавила хозяина к полу, как какую-то муху.