Развод в 40. Там, где раньше было «мы» (СИ), стр. 12

Яна предлагает нам всем присесть, прежде чем она объявит новость.

— Мои прекрасные дамы, как вы наверно знаете, наша замечательная Леночка с мужем переезжает в Италию… И, к сожалению, — Яна кидает взгляд в сторону Елены, словно ей и правда есть дело. Хотя мы все прекрасно знаем, что они не особо переваривают друг друга, — Место казначея теперь вакантно. Я долго думала, стоит ли нам проводить голосование и выбирать среди нас нового казначея, но сейчас понимаю, что у каждой из вас определенная миссия. Поэтому…

Она хлопает в ладоши, нарочито зонко и довольно.

Все между собой начинают переглядываться. Место казначея не самое приятное, слишком много волокиты финансовой, однако, оно престижное.

— Яна, я правильно понимаю, что ты предлагаешь на место Лены кого-то не из нашего фонда?

— Верно, — она щелкает пальцами в сторону Вероники, жены депутата, — У меня есть прекрасная кандидатура. Она умна, остра на язык, построила свой бизнес с нуля сама и очень уверена в себе. Девчки, нам такие люди нужны.

Яна встает со своего места, отходя к двери. Открывает ее и приглашает гостью войти.

Мне хватает секунды, чтобы узнать ее. Я прирастаю к стулу, словно сидушка была намазана клеем. Не могу пошевелиться и вздохнуть.

Это так гадко, так унизительно. Словно меня взяли и окунули головой в унитаз.

Дышать тяжело, руки начинают дрожать, а кончики пальцем неметь.

— Девочки, это Алена. И я уверена в ней, как в себе. Поэтому выставляю на голосование ее кандидатуру.

Девочки, словно по приказу, все в одну секунду поворачивают головы в мою сторону, я же смотрю на свои колени, которые сводит судорогой.

Сейчас нужно собраться… Встать… И что-то сказать.

Катя делает это быстрее меня.

— Я против, — она улыбается, — Считаю, что сейчас нецелесообразно принимать в фонд новых людей. Тем более все бюджетирование уже распределено.

— Хм, — Яна явно не ожидает такой дерзости от двадцатипятилетней девушки, — Еще кто-то против?

Ну давай, Юля. Твой выход.

Я медленно встаю со своего места, почти что со скрипом отодвигая стул.

— Я прошу меня извинить, но я тоже против. Не готова с данной кандидатурой работать вместе. Девочки, — обращаюсь ко всем, — Вы меня простите, но я не смогу остаться, если мы утвердим данную кандидатуру.

— Что ж, — голос Яны твердеет, — Тогда давайте голосовать.

Алена ухмыляется, смотрит на меня внимательно и как-то свысока. Заведомо знает о том, что выиграет?

А я вот надеюсь на женскую солидарность, на поддержку.

И зря. Против ее кандидатуры голосуют трое. Я, Катя и Лена, которой по большому счету плевать. Она скоро будет уже в Италии.

Остальные же, несмотря на то, что я им помогала, поддерживала и всегда старалась быть полезной, голосуют за.

И это становится ударом.

Я молча, никому ничего не говоря, снимую сумку с танкетки. И ухожу.

Слезы обжигают щеки, нежную кожу щиплет. Видимо одного предательства оказалось мало, чтобы я что-то поняла.

Только я не знаю, почему эти испытания сейчас свалились на мою голову… Я ведь должна что-то осознать. А что? Я не знаю.

Знаю только, то очень больно. И придется с этим всем справляться.

Глава 18. Перед разводом

— Мама, а Карина даже вещи до конца не заберёт? — когда мы сидим, завтракаем перед школой спрашивает Даша.

Откровенно, на большую часть её вопросов, я не знаю ответов. Но пытаюсь дать за ответ свои домыслы, предварительно освещая, что это не истина в последней инстанции.

— Не знаю, думаю, это решится, когда наконец все документы оформят, — говорю я спокойно.

Вчера перед сном, после того как я вышла из фонда, прошла все стадии. И довольно оперативно, что удивительно в моём состоянии. Но я решила, что это к лучшему. Вероятно, я сама бы не отпустила этих людей и эту ношу, которая втащила на себя, дабы стоять рядом с мужем высоко подняв голову, дабы он гордился мной…но не случилось ни первого, ни второго. Так зачем же тогда продолжать?! Задавала я себе этот вопрос, пытаясь найти ответы в закромах своего разума.

Но их так и не нашлось. А я несколькими часами позже заметила, как мне стало легче. Правда, опять же с учётом всего навалившегося «легче» это какое-то абсолютно не то слово. Но по крайней мере, балласта в виде фонда больше не будет.

Интересно, радовался бы Озеров, так я вчера вечером усмехалась про себя, когда объясняла дочке, что наша жизнь сейчас будет совсем другой. Пыталась объяснить, что папа всё равно у неё останется, сестра, безусловно, тоже, но жить мы будем в разных местах, вести быт тоже по-разному. А когда она захочет к ним в гости, ей достаточно будет только сказать мне.

Даша молча меня выслушала и не задавала вопросов. А сегодня вот вдруг про вещи...

— Просто я думала взять из её комнаты ночник, — поджав губы, озвучивает дочка.

Он давно ей нравился. Точнее лна заглядывалась и облизывалась, а сейчас увидела для себя возможность.

— Я не против, но считаю, что тебе лучше уточнить у неё…

К слову, с младшей дочерью я не обсуждала ещё слова, брошенные мне Кариной. И даже не уверена, хочу ли. Как-то мне хватает разочарований, может быть, лучше остаться в неведении. Нравиться ей, может, кто угодно, но любит она меня и Сашу, это я знаю наверняка. Ведь Даша совершенно не бунтарь, а скорее очень прилежная девочка. У неё всё правильно. Карандаши по цветам, закладки аккуратно расклеены по странице, учебники по алфавиту.

— Ладно, я запишу ей голосовое, — отвечает дочка.

Киваю ей, глядя на время.

— Дашуль, давай, а то опоздаем, — собираю я посуду со стола.

Она быстренько доедает свой омлет и забирает бутылочку с водой. Когда мы уже одетые и спускаемся в паркинг, вижу, что мне звонит Озеров.

От удивления брови взлетают вверх, но я игнорирую звонок, потому что связи сейчас не будет.

Сама же теряюсь в догадках, чего он хочет. Или с Кариной что-то? Или хочет снова рассказать о том, что его собачница проникает в каждую сферу жизни…или может быть…

Заканчиваю эту атаку вопросами в собственной голове, и пока мы усаживаемся и выезжаем на белый свет, проходит ещё около семи минут.

Как только сотовая вышка ловит мою сим-карту, то одно за одним приходят сообщения о звонках.

Вскидываю брови, и глянув в зеркало заднего вида, где Даша уткнулась свой телефон, я набираю Озерова, выключая громкую связь.

— До тебя не дозвониться, Юля, — первое, что он мне говорит, и хорошо, что я жду очередь перед выездом с территории двора, потому что иначе бы нога бы явно дёрнулась на педали.

— Чего ты хотел? — без предисловий и реакций сразу к делу.

Другим теперь наше общение быть не может.

— Карина хочет заехать за вещами после школы, — озвучивает он: — Ты будешь дома?

— Она могла бы позвонить мне сама... Но да, я буду, — коротко выдаю, наконец, выезжая на дорогу.

— Я не только за этим, Юль. Завтра в десять наше заседание, адвокату удалось ускорить процесс… — выдаёт он напряжённо.

Несколько секунд молчу, пропуская автомобилистов и поворачивая на главную дорогу.

— Моя искренняя ему благодарность, я буду. Спасибо, что сообщил.

Отключаю звонок ещё до того, как он сказал бы что-то ещё.

Глубоко вдыхаю воздух, приоткрыв окно в машине. Интересно, удастся ли им доторговаться, чтобы все вопросы решились завтра…понимаю, что свидетельство о разводе я не получу, но хотя бы осознавать, что больше не будет всего этого. Появлений в квартире, мнимой вежливости, вопросов что на ужин…

Теперь нужно подумать, как вернуться в сферу продаж после такого долгого перерыва. Выбрать бы нишу, которая устроит и продуктом, и качеством так, что ты мог бы и правда рекомендовать её, а уж после уже можно и приноровиться. Мне ведь ещё график важен, Дашку надо возить на занятия…

Мысли хаотичным потоком кружатся в голове пока мы едем до школы. Так, ладно, сейчас приеду, надо посмотреть, что сейчас в принципе на рынке труда.