Протокол вскрытия, стр. 9

– Да? – я скептически подняла бровь.

Эринг смутился и спрятал револьвер за спину. Вмазать кому-нибудь по физиономии он всегда не прочь, а вот стрелять не любил.

– Ну вот, а ты не верила в призраков! – нашелся он.

– И теперь не верю, – дернула плечом я.

– Сама же видела! – Эринг подошел к окну и подергал запертые на ночь ставни. Щеколда держала крепко. Пришлось повозиться, чтобы распахнуть створки.

– Вовсе нет! – отрезала я. – Это мог быть розыгрыш или галлюцинация.

– Не поверишь в реальность, пока не пощупаешь? – тон Эринга был почти сочувствующим.

– Пока не вскрою, – поправила я.

– Ну-ну, – проговорил он, потрепав меня по плечу. – Ладно, что теперь делать будем?

Я заставила себя глубоко вздохнуть. Эринга не переделаешь, не стоит и пытаться. Так какой смысл ссориться?

– Давай поищем кофе? – предложила я примирительно. – Надеюсь, у госпожи Анхильд он найдется. А потом я надеру уши йотунским [23] шутникам!

– Регина! – он нахмурил брови. – Не ругайся, ты же дама.

– Хм, – только и сказала я.

Жаль, что он не знаком с моей тетей Хельгой.

«Регина, детка, – говорила она, выдыхая табачный дым ровными колечками, – у тебя крайне скудный лексикон!»

И выдавала тираду, после которой мне оставалось лишь посыпать голову пеплом.

На кухне госпожи Анхильд нашелся и кофе, и дорогой тростниковый сахар, и немалый выбор специй.

Пока приятель колдовал у плиты, я клевала носом над тарелкой с остатками вчерашнего ужина. Чего у Эринга не отнять – он отлично готовил и не считал это зазорным.

Амунди нам не мешал. Он не пил кофе, обходясь чуть теплой водой с лимоном и медом. Утреннюю порцию сего дивного напитка он уже употребил и теперь разминался на свежем воздухе. Надо думать, девицы уже сбежались поглазеть со всей округи, несмотря на ранний час. Даже я временами косилась в окно, любуясь рельефной мускулатурой констебля.

– Регина! – Эринг со стуком поставил передо мной чашку. В голосе его звучало некоторое раздражение.

– А? – откликнулась я, принюхиваясь к ароматному пару. Констебль тем временем принялся делать повороты корпуса, и на некоторое время о кофе я позабыла…

– Хватит глазеть на Амунди! – повысил голос Эринг.

Я усмехнулась, взглянув на него. Как же, любуются не им, таким замечательным и великолепным!

– Я не прочь поглазеть и на тебя, – проговорила я, отпив кофе. – Не хочешь размяться?

Чуть поморщилась (вечно Эринг переслащивает!) и протянула руку за печеньем.

Он одним глотком осушил свою чашку. И отправился на улицу, на ходу снимая рубашку. Я улыбнулась – тетя права, мужчины как дети! – и принялась завтракать, с удовольствием поглядывая на обнаженные торсы полицейских.

Зрелище внушало. Эринг, быстрый и гибкий, походил на выдру. Амунди напоминал медведя, обманчиво флегматичного и неповоротливого.

Несмотря на то, что над горами уже посветлело, поселок будто вымер. Лишь недовольно мычала в загонах скотина, которую давно пора было обиходить. В этой тишине чувствовалось что-то зловещее. Прямо затишье перед бурей.

И она грянула. По улице бежал мальчишка, отчаянно размахивая руками. Подскочив к Эрингу, он начал сбивчиво что-то объяснять.

Я бросилась наружу.

– …обломки на берегу! – закончил мальчишка, едва не подпрыгивая от возбуждения.

Эринг хмурился, натягивая рубашку прямо на влажное от пота тело. Отрывисто спросил:

– Тело не нашли?

– Нет, – помотал головой мальчишка. – Сестра его говорит, ни вещей, ни денег не взял.

– Что случилось? – вмешалась я.

– А, Регина, – обернулся мрачный Эринг. – Это не по твоей части. Слышала же, тело не нашли.

– Да чье тело? – рассердилась я. – Скажи толком.

– На берегу обломки лодки Кари. Судя по всему, она горела. Пока неизвестно, выжил ли он сам.

– Понятно, – коротко кивнула я. Под ложечкой неприятно засосало. События неслись вскачь, не давая толком обдумать. – Погоди, я возьму свой саквояж. Вдруг пригодится.

– Давай, – Эринг с досадой стукнул кулаком по притолоке и прошипел ругательство.

Мальчишку словно прибоем смыло.

Я спустилась вниз по ступенькам. Поморгала, давая глазам привыкнуть к тусклому освещению. Тут же захотелось хорошенько их протереть. Погреб был пуст!

На соленья и варенье никто не позарился, мои вещи также оставались в полной сохранности, однако телом Ханзи даже не пахло! В буквальном смысле – запах разложения уже выветрился. Следовательно, труп забрали давно.

– Эринг! – позвала я сдавлено. Сообразила, что слышать меня он не может и, подхватив саквояж, птицей взлетела по лестнице. Повторила уже во весь голос: – Эринг!

– Ты чего кричишь? – поинтересовался он. Подал руку, помогая спрыгнуть с высокого порожка.

– У нас украли труп! – проинформировала я едко.

– Как?! – Эринг вытаращил глаза. – Постой. Замок? Заклятие?

– В целости и сохранности, – я развела руками. – Сам посмотри.

Эринг склонился над дверью. Я с трудом подавила желание расчесать пальцами встопорщенный хохолок на его голове. Вечно он лохматый ходит!

– Ты права, – растерянно признал он, распрямляясь. – Слушай, как это вообще можно провернуть? Мысли есть?

Я покачала головой. Вскрыть дверь настолько чисто, чтобы не оставить следов взлома на замке и не потревожить охранное заклятие, сумеет далеко не всякий вор.

– У меня есть, – глухо сообщил Амунди.

Эринг стремительно повернулся к нему.

– Констебль?

Одного этого слова хватило, чтоб Амунди сгорбился и опустил плечи.

– Это я виноват, – через силу произнес он, сжимая пудовые кулаки. – Я отлучался. Минут на десять. Меня позвал мальчишка. Сказал, тот эриль хочет поговорить. Я сдуру пошел. Там никого не было.

– Понятно, – сказали мы с Эрингом хором. Переглянулись и он жестом предложил говорить мне.

– Вы отошли ненадолго, кто-то в это время вынес труп. – Начала я задумчиво. – Мы же не проверяли, на месте ли он, просто заперли дверь. Констебль, кто из мальчишек вас позвал?

– Племянник мэра, – ответил он. – Вы вроде с ним разговаривали. Я подумал, вы его попросили позвать.

– А почему мне не доложили? – поинтересовался Эринг резко.

– Так о чем? – пожал широченными плечами констебль. Его надбровные дуги валунами столкнулись на переносице. – Ничего же не было!

– Ладно, – Эринг махнул рукой и отвернулся. – Потом поговорим. Мы с Региной сейчас на берег, а ты найди мальчишку.

– И эриля, – подсказала я. – Слишком часто он мелькает.

– И эриля, – согласился Эринг. – Приступай!

Ничего интересного на берегу не нашлось. Несколько обгоревших обломков, обрывки сети Кари и его шляпа. Наш проводник клялся, что вечером селяне видели над морем пожар.

– Ладно, – в конце концов хмуро сказал Эринг, убедившись, что больше ничего выжать не удастся. – Может тот пацан что-то скажет. Кстати, надо бы к Бирте заглянуть.

– Ты и займись, – предложила я насмешливо. – Ты же умеешь обаять девушку.

Он укоризненно посмотрел на меня:

– Регина, ну что ты такое говоришь!

– Правду, – пожала плечами я. А ресницами-то как хлопает!

– Ладно, давай лучше обсудим версии. – Он оглянулся на навострившего ушки мальчишку и жестом велел ему бежать впереди. – Если тело украл Кари, то вопрос: зачем?

Я пожала плечами.

– Это просто. Хотел похоронить по всем правилам. В сказках нехорошие трупы сжигают. – Я повысила голос, не давая Эрингу вставить коронное: «Ты же не веришь в призраков!». – Главное, что в это верит Кари. Кстати, выходит, Кари причастен к смерти друга. Иначе не боялся бы его мести.

– Согласен, – подумав, кивнул Эринг. – Это он похитил труп.

– Спросим у Анхара.

И прикусила язык, чтобы не ляпнуть: «Если он еще жив!»

Мальчишка оказался не только жив, но и весьма боек. На Амунди он косился со смесью неприязни и восхищения, а на нас с Эрингом – с вызовом. За спиной у констебля толклись взволнованные селяне во главе с мэром и его супругой.