Искра Свободы 4 (СИ), стр. 51

Прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем первый наёмник зевнул до хруста в челюсти. Он тряхнул головой, словно отгоняя сон, и снова потянулся за бурдюком. Второй сидел, облокотившись на щит, и глаза у него закрывались сами собой. Третий попытался встать, пошатнулся и тяжело опустился на колени.

— Эй… ты чего? — пробормотал второй, но голос прозвучали нетвёрдо.

Бертран резко повернулся. Он увидел, как третий завалился набок и захрапел. Лейтенант вскочил.

— Что за…

Он схватил ближайшего наёмника за плечо и тряхнул. Голова наёмника безвольно откинулась. Ещё один наёмник захрапел. Бертран обошёл всех троих, пнул одного в бок, хлопнул по щеке. Никакой реакции.

Лейтенант быстро огляделся и его взгляд задержался на открытом бурдюке. Понимание пришло мгновенно, и Бертран выругался. Коротко, по-солдатски. Его рука потянулась к рогу, висевшему у пояса.

Я не стал ждать.

Вышел из-за кустов прямо в свет костра, держа жетон на вытянутой руке, чтобы чёрно-красный символ отчётливо блеснул в пламени.

— Инквизиция!

Слово ударило по ночной тишине сильнее звона оружия. Лейтенант замер. Пламя костра отбрасывало длинные тени, и в глазах Бертрана появилось узнавание. Он не дёрнулся и не закричал. Но пальцы с рога не убрал.

— Зачем пришёл, Эллади? — с вызовом спросил Бертран.

— Для тебя «агент Инквизиции Эллади Фир», — поправил я Бертрана. — И прямо сейчас ты мешаешь делу Ордена. Отойди. А если продолжишь, то исход ты и сам знаешь.

Я говорил уверенно, будто у меня действительно были все права и основания так поступать. Иногда власть жетона зависела лишь от того, насколько убедительно его владелец умел лгать.

В глазах Бертрана читалась та холодная, непреклонная решимость, которая бывает у людей, уже принявших смерть как цену за верность. Пламя костра играло на шлеме и лице Бертрана светом и тенью, и во взгляде проступило что-то почти нечеловеческое — будто передо мной стоял не лейтенант баронской стражи, а сама идея долга, воплощённая в стали и упрямстве.

— Отойди, Бертран, — повторил я, добавив в голос металлические нотки. — Это приказ Инквизиции. Убери руку от рога и пропусти меня. Я не хочу тебя убивать.

— Не позволю, — ответил он. Голос прозвучал твёрдо, без бравады. — Барон приказал охранять этот ход. Я выполню его приказ. Даже если у тебя за спиной стоит сам Владыка.

Пальцы Бертрана дёрнули рог, а сам лейтенант сделал глубокий вдох.

В тот же миг арбалет Селены щёлкнул в темноте. Болт пронзил воздух и вонзился точно в кисть правой руки лейтенанта. Бертран вскрикнул, и рог выскользнул из пальцев, покатившись по траве. Кровь брызнула тёмными каплями на зелёную котту и край щита.

Лейтенант задавил крик. Боль лишь на мгновение исказила его лицо, а затем исчезла, спрятавшись под привычным спокойствием.

Даже с простреленной кистью Бертран подхватил меч, прислонённый к дереву, но уже левой рукой. Клинок полуторника блеснул в свете костра. Щит лейтенант отбросил — с одной рукой управляться им было невозможно — и, тяжело ступая, двинулся ко мне, держа оружие так, будто левой рукой сражался всю жизнь. Раненая рука висела вдоль тела, пальцы подёргивались, но Бертран не обращал на неё внимания.

— Тогда сразись со мной, агент, — произнёс он без ярости. — Если хочешь пройти — убей меня. Я не отступлю.

Раненой рукой Бертран закрыл забрало шлема, оставив несколько мазков крови на металле.

— Не стреляйте, — приказал я своим по ментальной связи и вслух добавил: — Что ж, лейтенант, пусть честная сталь нас рассудит.

Никакого дела до честной стали и рыцарства мне не было. Но Бертран уже выбрал, как именно собирается меня остановить. Стоило принять его вызов — и хотя бы на время всё его внимание будет приковано ко мне. Вместо того чтобы звать на помощь, он постарается справиться собственными руками. Именно это мне и требовалось.

Селена могла закончить всё за несколько секунд. Пока Бертран шёл ко мне, она наверняка успела бы послать болт в стык доспеха. Лис тоже мог атаковать из темноты. Только в таком случае им пришлось бы бить наверняка.

А мне не нужен труп Бертрана.

Мои действия и без того находились далеко за границей закона. Объяснять потом, почему во время задержания барона погиб его лейтенант, не хотелось. Я же мог взять лейтенанта живым. Оставалось только закончить бой раньше, чем Бертран поймёт, что его вызов дал мне именно то, чего я хотел.

Я выхватил свой полуторник. Мы сошлись у самого костра. Первый удар пришёлся на мой клинок с такой силой, что искры посыпались в темноту и на мгновение осветили закрытое забрало шлема Бертрана. Я парировал, чувствуя, как вибрация отдаётся в руке и плече.

Лейтенант вложил в удар вес всего тела, пытаясь лишить меня равновесия. Я отступил на полшага, и каблук едва не угодил в костёр. Жар лизнул ногу сквозь сапог.

Бертран оказался хорошим бойцом. Даже раненый, даже с одной рабочей рукой. Его удары были точны, экономны, направлены в слабые места моей защиты. Он использовал вес доспеха, чтобы давить, и длину клинка, чтобы держать меня на расстоянии.

Но всё же полуторник — это не оружие, которым можно эффективно пользоваться одной рукой. Мой системный навык «Клинковое оружие (F) (5/5)» требовал закончить всё быстро. Воспользоваться моим преимуществом в двуручном контроле клинка и поразить лейтенанта в щель доспеха.

Но я притормаживал навык, стараясь выбить меч из руки лейтенанта или повалить его. Бертран не давался. Он отступал, когда нужно, наступал, когда я ослаблял давление, использовал костёр как укрытие, чтобы мои движения были видны ему раньше, чем я видел его.

Кровь продолжала течь из раны на запястье, оставляя тёмные пятна на траве, но Бертран игнорировал боль. Каждый раз, когда мой клинок мог бы пронзить его насквозь, я сдерживал удар, перенаправляя лезвие клинка в доспех.

— Бертран, остановись, — выдохнул я, отбивая очередной удар. — Барона ждёт костёр, хочешь ты того или нет. Не нужно умирать за него.

— А за кого стоит умирать, агент? — ответил он, снова атакуя. Клинок скользнул по моему, и я едва успел отклониться. — За тебя? За Орден, который жжёт людей на кострах по своей прихоти? Я выбрал своего господина. И я не предам его.

Бертран стал двигаться медленнее, явно сказывалась кровопотеря. Я же, наоборот, активировал «Время Охотника (E) (⅗)» и вместо парирования его следующей атаки только слегка ударил по клинку Бертрана, отводя его на пару сантиметров в сторону, а потом нанёс укол в его левую кисть. Острие пробило плоть насквозь и уперлось в рукоять меча противника.

Лейтенант выпустил клинок. Но повторно попытался попытался схватить меч левой рукой. Я ногой ударил ему под колено. Лейтенант рухнул на одно колено. Он тяжело дышал, кровь капала с обеих его рук на землю.

Я приставил остриё полуторника к щели между шлемом и горжетом, где кожа оставалась открытой. Достаточно одного толчка, и всё бы закончилось.

Бертран замер. Он чувствовал холод стали у горла, и впервые с начала боя в его глазах появилось усталое принятие неизбежного.

— Не дёргайся, — произнёс я. — Лис!

Охотник вышел позади лейтенанта и быстро его связал. Селена наложила повязки на раны и остановила кровотечение. Бертран напрягся, но сопротивляться не стал. Поединок закончился для него поражением, и его собственные правила требовали принять волю победителя.

Вслед за лейтенантом мы связали и наёмников, всунули кляпы в рты и оттащили людей барона в лес, положив их рядом с Гираром.

Путь к тайному ходу был открыт. Впереди меня ждал барон и полная неизвестность.

Глава 25

Иголки против стали

Я огляделся и, следуя ориентирам, выданным Этьеном, за несколько минут нашёл замаскированный проход. Спрятан он был на совесть: без подсказок настоятеля, даже зная, что где-то здесь тайный вход в замок, я искал бы его до утра. Я аккуратно открыл люк и повернулся к Селене и Лису.