Русская Америка. Сухой закон 5 (СИ), стр. 48
— Они в доме! — раздался крик его правой руки — Карло.
Рафиноли рявкнул на женщину, что с визгом забилась в угол:
— Не высовывайся!
Заколоченное досками окно разлетелось вдребезги. Деревянные обломки повисли на ржавых гвоздях. Стекло разнесло на тысячи мелких осколков, дождём рассыпавшихся по полу. Винченцо отпрянул в сторону и бросился на пол, на карачках перебираясь под огнём в сторону двери.
В коридоре, примыкавшему к лестнице на второй этаж, уже кипел бой. Люди Соколова вели огонь по проходу. Им отвечали итальянцы, пытаясь попасть в дверной проём, откуда иногда раздавалась трескотня БАРов. Пули крошили штукатурку, выбивали щепки из деревянных перил.
А внизу Семён уже доставал гранату. Французская старая болванка улетела вверх, стукнувшись о плафон на втором этаже и разбив лампочку. Дверь внизу захлопнулась. Бойцы Свиридова отступили в укрытия.
Басовито бумкнуло. Противники не успели сбить гранату вниз по ступеням.
— Они на этой лестнице! — заорал кто-то по-итальянски, — В кухне тоже! Нам не выбраться!
— Не ори, кретин! — рявкнул другой голос, — Держи коридор!
Рафиноли понял, что попал в ловушку. Первый этаж взяли в клещи. Русские пришли за ним. И то, что происходило сейчас в его логове совсем не походило на то, что ему рассказывал переговорщик от Массерии. Русские зажаты в Нью-Йорке? Ну-ну! Часть его гангстеров уже ранена или убита. А о потерях тех, кто снова мочалил по второму этажу из автоматических винтовок — можно было только догадываться. А что, если их вообще нет? И сколько там врагов? Единственный шанс — подземный ход, если вторую лестницу ещё не заблокировали!
Винченцо рванул к малой боковой лестнице, заорав своим:
— Уходим! Быстро!
Его люди, кто остался в живых, бросились следом. Двое прикрывали отход. Пули веером просекли пространство лестницы. Один из бойцов Свиридова, молодой парень, вскрикнул и схватился за плечо — его зацепило рикошетом.
— Давите! — крикнул Свиридов, перезаряжая винтовку, — Они бегут в подвал!
Бандиты, человек восемь, вместе с Рафиноли, буквально ссыпались по лестнице в кладовую и начали спускаться по деревянной скрипящей лестнице в подвал. Здесь пахло сыростью, плесенью и застарелым виски. В углу оказался тяжёлый шкаф. Его с натугой отодвинули в сторону. Сбили старые доски, прикрывавшие лаз. Теперь в стене зиял чёрный провал. Шкафом забаррикадировали дверь из кладовой на первый этаж.
— Быстро! — скомандовал Рафиноли, — По одному! Не толпиться! Карло, ты первый, проверь, чисто ли!
Карло, наиболее опытный «солдат», нырнул в проход. За ним ещё двое. Рафиноли придержал остальных, прислушиваясь к звукам за дверью. Сверху доносились тяжёлые шаги, команды на русском. Те, кто пришёл мстить итальянцам за своих — уже заняли второй этаж.
— Пошли, пошли! — зашипел Винченцо, подталкивая своих.
Они начали нырять в проход. В темноте, освещая путь единственным фонариком, который прихватили в кладовой, пробирались по скользким кирпичным кладкам, а где и по колено в холодной воде. Впереди показалось чуть более светлое «окно» — выход у полуразрушенного пакгауза.
А наверху в спальне Рафиноли Свиридов уже отбивал прикладом БАРа последние хлипкие доски в разбитом окне второго этажа. Рядом в углу жалась девица, дрожа и обнимая колени. Закончив свою «работу», Лев выудил из-под полы массивный раструб с рукоятью. Отблеск лампы осветил металлический корпус сигнальной ракетницы. Командир «Портлендской группы» вытащил руку в окно, направил ракетницу вверх и нажал на спуск. Красный фонарик с хлопком и шипением взлетел вверх и, описав кривую дугу, медленно начал спускаться вниз. Сигнал для Ильина и его группы. Теперь они понимают, что по коллектору точно идут чужие и можно стрелять наповал.
Лев обернулся к трясущейся девице, его глаза над платком, закрывавшем лицо, прищурились в усмешке. Свиридов притронулся к кепке:
— Мадемуазель…
И быстро вышел из спальни.
Карло выбрался из хода первым среди всех гангстеров Рафиноли. Он тут же нырнул в кусты и осмотрелся. Пусто. Темнота, запах гнили, сточных вод, и тишина. Только где-то вдалеке лаяли собаки. Он облегчённо выдохнул и обернулся к своим, помогая им выбираться:
— Быстрее, чёрт возьми! Чисто!
Из коллектора вылезли остальные бандиты. Грязные, мокрые, но живые. Сейчас гангстеры не выглядели так помпезно, как обычно, они показывались на улицах Портленда — в дорогой стильной одежде. Рафиноли выбрался последним, тяжело дыша. Все огляделись в поисках укрытия, перехватывая поудобнее оружие.
— Куда теперь, босс? — спросил Карло.
— К машине, за угольным складом, — хрипло ответил Рафиноли, — Там наш «малярный» грузовик. Доберёмся на нём до нашего дома на ранчо…
И тут тишину разорвал сухой, злой треск. Хор автоматических винтовок, заговоривших одновременно с трёх сторон. Очереди прошили воздух, свинцовый ливень обрушился на группу беглецов.
Двое упали сразу, даже не вскрикнув. Третий, раненый, заорал и попытался ползти, но следующая очередь пригвоздила его к земле. Пули взрывали грязь вокруг, высекали искры из ржавых бочек, брошенных у коллектора уже давно, рикошетили от кирпичной стены пакгауза.
Рафиноли, инстинктивно пригнувшись, бросился за груду бочек. Рядом с ним упал Карло с простреленной головой — пуля вошла точно в висок, разбрызгав кровь по ржавому металлу.
— Засада! — заорал кто-то, но его крик тут же оборвался.
Люди Ильина били наверняка. С удобного расстояния, с трёх точек, перекрёстным огнём. Тяжело весившие БАРы были неудобны в манёвренном бою, но в засаде, с упора, они творили чудеса — тяжёлые пули не оставляли шансов. Они пронзали бочки насквозь, выбивали цельные куски кирпичей из стены, превращали тела бандитов в нашпигованное месиво.
Ильин хладнокровно вёл огонь короткими очередями. Он видел, как падают люди Рафиноли, как они мечутся, пытаясь найти укрытие, но спрятаться было негде. «Соколовцы» простреливали каждый метр площадки. Тот, кто пытался бежать к спасительной стене пакгауза, падал, сражённый пулями со второго этажа полуразрушенного заброшенного дома, что расположился за каналом. Туда вёл единственный дощатый мостик, по которому Ильин прошёл несколько минут назад. Те гангстеры Рафиноли, что залегали за бочками, получали «добавочные» очереди с фланга от старого вагона-барака. Хаос и избиение.
Рафиноли, прижимаясь к земле, попытался отстреливаться. Он высунул свою винтовку и дал длинную очередь в сторону одной из вспышек выстрелов — туда, где за грудой шлаком была одна из позиций русских. В ответ прилетело сразу две длинных свинцовых трели. Пули взрыли землю в сантиметре от его головы, одна чиркнула по плечу, разорвав пиджак и кожу. Винченцо взвыл от боли и уронил оружие.
— Не стреляйте! — заорал кто-то из его людей, поднимая руки. — Сдаюсь!
Он сделал шаг вперёд с поднятыми руками, но стрелок с заброшки, не разбирая, дал короткую очередь. Бандит рухнул лицом в грязь. Винченцо с ужасом понял, что никаких разговоров нападавшие вести не будут. Сюда они пришли только убивать и карать за то, что он сотворил с тем старым аптекарем. За жизнь Соломона и своих сослуживцев русские явились забрать жизни всех итальянцев Рафиноли без исключения.
Грохот выстрелов длился не больше минуты. Потом наступила тишина, нарушаемая лишь стонами умирающих. Ильин поднялся из укрытия, держа БАР на изготовку, и быстро двинулся с напарником по мостику через канал. Один из его людей остался в засаде. Со стороны логова итальянцев подтянулась штурмовая группа, зачищавшая дом. Они быстро обошли место «бойни», добивая раненых контрольными выстрелами. Никаких пленных.
Ильин подошёл к груде бочек, за которой прятался Рафиноли. Тот сидел, привалившись спиной к кирпичной кладке, и смотрел загнанным волком на русских. Его левая рука бессильно висела, правая пыталась нащупать пистолет в кобуре, но пальцы уже не слушались. Лицо было в грязи и крови. Главарь увидел перечерченное сабельной сечкой лицо Ильина, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх, смешанный с обречённостью.