Русская Америка. Сухой закон 5 (СИ), стр. 41
Из 2025 в 1943. Из уголовного розыска — на поля Великой Отечественной. Впереди — противостояние с фашистами и враг, которого мне непременно надо найти. https://author.today/reader/542015
Глава 12
Вовремя нажать на спусковой крючок…
Дорогие читатели! Выписался после ковида, разобрался с делами по работе. Для тех, кто запамятовал сюжет, привожу краткую выжимку 5 части ДО ЛИНИИ-ОТСЕЧКИ.
Кто всё помнит — тот может сразу спокойно читать после линии. Через несколько дней эта выжимка будет отсюда удалена. С уважением, автор!
Подручные (Фалько Мароне и Ко) неизвестного пока нам члена «конгресса мафии в Атлантик-Сити» натравливают Пророка на Соколова. Алексей получает очень лёгкое ранение, но погибает Блум Брауни. Одновременно с этим Массерия (реал.ист.личность, далее — РИЛ) начинает войну против русских. Соколов договаривается с китайскими бандами «тонгов» (предшественники Триад, лидеры — РИЛ) и бойцами Стефани Сент-Клер (РИЛ) и её компаньонами из Гарлема, чтобы уравнять шансы (создаётся «Союз трёх»). Теперь Маленькая Италия зажата в клещи.
Проходят похороны Блум, в Оклахоме Билли Вайс добивает до нефтяного горизонта на паях, что Алексей арендовал у осейджей. Соколов просит помощи с организацией добычи «чёрного золота» у нефтяника Барни Макбрайда (РИЛ) с которым они расследовали дело «Короля Хэнка» и убийства осейджей (РИЛ).
Одновременный удар «Союза трёх» по Массерии приводит к тому, что в городе начинается хаос, а Джо «Босс» теряет своего ближайшего помощника Чиро Терранову (РИЛ).
Массерия бьёт в ответ по Гарлему силами Голландца Шульца (РИЛ) и организовывает через Альберто Анастазию (РИЛ) стачки докеров в порту, ведь огромный денежный приток для «тонгов» — товары из Китая.
Соколов договаривается с шерифом Бронкса Джоном Фэллоном о совместной защите Бронкса.
Одновременно «соколовцы» берут в плен инспектора Курта Кэмпа, который когда-то отправил Соколова на верную смерть в окружную тюрьму. Через него они выходят на Льюиса Мазеро — правую руку Чарли Лучано (РИЛ). Мазеро признаётся, что «порошок» в улицах появился из-за Лучано и Лански, но говорит, что они ограбили того, кто привёз «порошок» в Нью-Йорк. Также он заявляет, что «семья» Лучано не работала с Пророком.
Соколов убеждается, что есть и третья сторона конфликта — пока невидимая ни ему, ни Массерии. Теперь ему нужно понять — замешан ли Ротштейн в деле Лучано и Лански с «порошком».
Соколов создаёт «Общество гражданской взаимопомощи Бронкса» под руководством своих людей и с подачи сенатора Джеймса Уодсуорта.
Массерия наносит удар по бизнесу Соколова в других штатах — от рук итальянцев Винченцо Рафиноли погибает Соломон Михайлович в Портленде, а враги организовывают стачки в порту Грейса МакКоя — партнёра Соколова.
Люди, проплаченные Массерией, подрывают строящуюся нефтяную вышку в Бербанке над одним из самых крупных месторождений «чёрного золота» Америки, принадлежащем Алексею.
Пожар удаётся потушить, Соколов направляет людей в Портленд для устранения Рафиноли. В стане Массерии удаётся завербовать шпиона за деньги. Становится известна дата похорон Чиро «Артишока» Террановы и Алексей придумывает способ ударить по Массерии, который выберется на них.
ГГ проводит переговоры «Сенатор Уодсуорт — прокурор Саленс — шериф Фэллон — Джозеф Кеннеди» по вопросу решения проблемы со стачкой в Нью-Йоркском порту. Саленс одобряет полицейскую операцию. Соколов готовится завести своих людей в порт, освободить заблокированные сухогрузы «тонгов» и вмести с Кеннеди подмять порт под себя.
В день похорон Чиро Террановы 13 мая, когда мимо проезжает кортеж Массерии «соколовцы» взрывают грузовик напротив кладбища, используя дистанционный подрыв с помощью радиостанции. Массерия заранее пересаживается в другую машину.
13 мая 1920 года, 09:00. Порт Нью-Йорка, Восточный Ривер.
Туман над водой плотным, непроглядным молоком впитывал все звуки и краски. Он лип к лицу холодной влагой, скрывал концы причалов, превращал могучие очертания грузовых судов в размытые серые призраки.
Обычно в это время порт ревел, как гигантский левиафан: грохот кранов, визг лебёдок, многоголосый мат на десятке языков, гудки пароходов. Сейчас здесь стояла мёртвая, гнетущая тишина. Тишина, нарушаемая лишь нахальным криком чаек да редкими, приглушёнными голосами. Забастовка превратилась в упрямое и угрюмое стояние, отдающее безысходностью.
На площадке у главных ворот, перед фасадом из почерневшего от копоти кирпича, собралась толпа. Живая бурлящая масса из полутысячи докеров. Они стояли, сбившись в кучки, кутаясь в поношенные куртки и брезентовые плащи. Их лица, испещрённые глубокими морщинами, выдавали усталость. Красные от бессонницы глаза, сгорбленные спины. Все устали: долгое стояние без заработка, страх, что к тебе домой постучатся ночью парни с итальянским акцентом и в дорогих костюмах.
Люди устали бояться воротил Альберто Анастазии. А когда они устают бояться — в них копится раздражение, которое перерастает в отчаянную злобу.
На большом длинном ящике из-под апельсинов, служившем трибуной, стояли двое. Первый — Павел Иванович Миронов, высокий, подтянутый глава профсоюза «ASDS Radio». Рядом с ним, словно яркая бабочка на фоне серого моря засаленных кепок, — молодой человек в круглых очках и безупречном твидовом костюме, с гладко зачёсанными волосами и кожаным портфелем. Мистер Кеннеди, с недавних пор представитель консорциума судовладельцев Бостона.
Миронову уже не нужно было кричать, чтобы его услышали дальние ряды. За несколько дней в порту к нему начали прислушиваться, и теперь, когда профсоюзный лидер начинал свою речь — все мгновенно смолкали. В этом человеке была какая-то внутренняя сила.
Для докеров Павел был одновременно и свой, и чужой. Как будто на ступеньку выше. Он мгновенно вникал в нюансы работы, и люди это видели. Но при этом его чистая речь, волевое лицо, жесты — заставляли докеров с уважением слушать оратора. «Умник», «Ученый, но свой», «Голова» — примерно такие клички за спиной Миронова использовали работяги с пирсов. Получивший на родине прекрасное образование бывший офицер спокойно говорил на английском. С выходцами из Канады он переходил на французский. С поляками беседовал на их языке, неплохо подтянутом ещё на службе.
Алексей Соколов знал — кого ставил на должность «профсоюзника».
— Друзья! — продолжал Миронов, — Неделю! Неделю вы стояли здесь не за свои интересы. Вам сказали о том, что забастовка нужна только для того, чтобы защитить ваши права. Но почему же пока что вы только теряете заработок, а администрация порта даже не собирается с вами договариваться? Это повод задуматься! Ваши бригадиры — в больницах! Все переговоры зашли в тупик. Почему? Потому что те, кто всё это начал — и не собирались бороться за простого рабочего! Им важно, чтобы забастовка продолжалась!
— Верно, Павел! — раздался голос из толпы, — Неделю уже стоим, а толку⁈
— А что получили? — Миронов ударил кулаком в ладонь, — Получили кровь и страх! Четыре бригадира — на больничной койке! Итальянцы — получают деньги непонятно за что…
— А некоторые ещё и к жёнам умудряются бегать, пока мы здесь дрыхнем на ящиках и на полу, да перебиваемся дерьмовой едой! — закричал кто-то из бастующих.
— Вы знаете — что случилось с несогласными, кто не принял новых бригадиров и ушёл по домам! — указал на толпу Павел.
— Знаем! — загомонило человеческое море.
— Три дня назад Мрозека с третьего причала ночью до полусмерти избили! — выкрикнул кто-то.
— МакФинли дом спалили! — злобно проорал рослый докер.
— Пока он лежал в больнице! — вторил ему.
— Сволочи! Ублюдки!
Миронов обернулся вполоборота и вытянул руку в сторону невидимых в тумане доков:
— Вашей шкурой прикрылись другие! Торгаши и бандиты! Для них порт — лакомый кусок, а вы — расходный материал! Вы хотели честной платы, а получили войну всех против всех! В чём виноваты те, кто ушёл со стачки? В том, что они хотели работать дальше и кормить своих детей? За что с ними так поступили? Потому что «предали» наше общество? А кто их судил?