Русская Америка. Сухой закон 5 (СИ), стр. 37

— Со своей стороны республиканская партия и близкие к нам газеты окажут полную и безоговорочную поддержку вашим действиям, Пит. Мы обеспечим нужный информационный фон. Я, со своей стороны, окажу всю необходимую политическую поддержку. Поможем провести необходимые, срочные кадровые решения в департаменте порта и в городской администрации. И окажем соответствующее давление на тех, кто будет этому… сопротивляться. — Он выпустил густое кольцо дыма, — И, разумеется, успешное и быстрое разрешение такого кризиса станет неоценимым вкладом в вашу потенциальную кампанию на пост прокурора штата. Вам, как я понимаю, нужны громкие, чистые победы. Нам тоже. Здесь и сейчас. Мы в одной лодке, Пит. И, напомню, я и вы — в одной партии.

Вот она и наживка для прокурора! То, чего он желает больше всего. Не потерять набранные после скандала с Аунего очки и дальше громить демократов в управлении полиции Нью-Йорка. Готов поспорить, старик хотел бы сесть в кресло прокурора Соединённых Штатов.

Саленс медленно вращал на пальце массивную золотую печатку. Он был прагматичным карьеристом до мозга костей, а не фанатиком. И видел всю цепочку: проблема, рискованное решение, политическое прикрытие, личная выгода. Но он также понимал и последствия возможной неудачи.

— Вы предлагаете мне продавить эту операцию прямо в момент борьбы с действующим аппаратом демократов в департаменте полиции, — сказал он наконец, и его голос прозвучал устало. — Шеф полиции — далеко мне не друг, это известно каждому второму, кто читает газеты. И это опасный шаг. Одно дело — суды и расследования. Другое — подобный выпад, который затрагивает кадровые перестановки в порту и морской комиссии штата.

— Сейчас, и до самых выборов осенью — это главная игра, которая ведётся в этом городе, Пит, — мягко, но неумолимо парировал Уодсуорт, — И если в Нью-Йорке удастся закрепить прочное влияние нашей партии, с контролем над ключевыми… постами, это будет не просто нашей победой. Это будет серьёзной услугой. Очень серьёзной. Человеку, который в данный момент как раз формирует свою команду для предстоящей большой гонки…

Он не стал называть имя. Да оно и не нужно было. В воздухе повисло невысказанное: Уоррен Гардинг. Президентская гонка. Выборы в сенат. Главный политический «ипподром» Америки. И команды уже вовсю готовились к этим бешеным скачкам.

— Мистер Соколов через свои газеты, — продолжил сенатор, кивком указывая на меня, — и семья Кеннеди через обширные деловые связи в Бостонском порту, неоднократно демонстрировали готовность работать на общий успех. Стратегический успех, Пит! Успех, который, позволю себе напомнить, начинается с таких вот крайне показательных побед. Мы наведём порядок в главных торговых «воротах» страны.

Саленс усмехнулся. На этот раз в его глазах мелькнул не холод, а расчётливый огонёк. Амбиции начинали перевешивать привычную осторожность. Тем не менее он продолжал гнуть свою линию:

— Если я дам добро на эту операцию, а она провалится или выльется в скандал, шеф полиции Джим Калэханн использует это, чтобы раздавить меня. И вас за компанию…

Джозеф Кеннеди наклонился вперёд, упираясь локтями в стол. Его голос стал ещё жёстче. Голос акулы бизнеса, что видит выгоду.

— Прокурор, я буду предельно честен с вами и при этом… простите, циничен! Полиция Нью-Йорка сейчас перегружена до предела. Сухой закон — это постоянный фронт работы. Бандитские разборки, что начались сейчас в городе — второй фронт. Коррупционные скандалы, которые всплывают каждый день, — третий. Кстати, к последнему приложили руку по большей части именно вы. Всё внимание прессы, все ресурсы начальства полиции брошены на тушение этих пожаров. Я понимаю, что порт — это сложная история. Но если мы сработаем быстро, чётко и подадим всё под правильным соусом — «защита свободной торговли, рабочих мест и законных прав трудящихся», — мы сможем провести всю операцию в условной тишине, пока ваш… оппонент в виде шефа полиции, разгребает завалы в Манхэттене после перестрелок китайцев, итальянцев и парней из Бруклина.

Кеннеди откинулся назад, дал возможность Саленсу осмыслить сказанное и добавил:

— Это окно возможностей. И, как бы цинично это ни прозвучало, им нужно воспользоваться. Пока оно не захлопнулось.

Последний довод лёг на весы, и они качнулись сильнее. Саленс задумался. А затем даже приосанился в своём кресле-троне. Интонация прокурора перестала быть язвительной. На смену ей пришёл деловой и решительный тон:

— Хорошо. Допустим. Но, — его взгляд стал острым, как лезвие, — я хочу видеть подробный план. Что, когда и кто будет делать. И я не подпишу ни одной бумаги, не отдам ни одного распоряжения, пока не буду уверен, что каждое действие полиции будет строго в правовом поле. Любой перегиб, любая провокация, — и я первый выйду к прессе с заявлением, что меня ввели в заблуждение и злоупотребили моим доверием. Это ясно?

Его слова были обращены ко всем, но смотрел он на меня и на Фэллона.

— Абсолютно ясно, — сказал я, закрывая блокнот и убирая его в портфель.

Первая, самая трудная часть была пройдена.

— Тогда не теряйте времени, — заключил Саленс, и в его голосе впервые появились нотки азарта. — Мистер Кеннеди, мистер Соколов — готовьте ваши договорённости по бизнесу в порту. Сенатор, я буду благодарен, если ваш офис предоставит мне план информационной поддержки в газетах города и…

Тут прокурор вдруг улыбнулся:

— Раз мы начинаем работать с вами так «плотно», то мне нужны списки лояльных судей. В том числе тех, кто в штате. Тех, кто в ШТАТЕ будет готов поддержать меня на выборах. Мистер Кеннеди, я надеюсь, выборщики от порта, в случае успеха, также свяжутся со мной.

Джозеф Кеннеди тут же кивнул.

А я внутренне восхитился. Вот же хитрец. Не упустил своей выгоды и теперь влезает на территорию гражданских в партии республиканцев.

Уодсуорт задумчиво побарабанил пальцами по столу, а затем согласился:

— Это приемлемо, мистер Саленс. Думаю, ваше рвение уже доказало преданность республиканской партии.

Прокурор обратился к своему протеже:

— Шериф Фэллон, будьте готовы получить моё официальное распоряжение. Я подготовлю его лично и заранее. Чтобы операцию можно было начать в любой момент. И да поможет нам всем Бог.

Хм, а вот о том, что Саленс набожен — я не знал. Надо запомнить это. Если он, конечно, не играет на публику.

Совещание было окончено. Мы поднялись и, обменявшись напоследок рукопожатиями с прокурором, вышли в комнату ожидания, где по печатной машинке барабанил секретарь Саленса.

Уодсуорт, поправив безупречный пробор и надев шляпу, удалился в сопровождении своего помощника, дожидавшегося нас вместе с Виктором. Сенатор коротко кивнул мне на прощание — мол, работа проделана, теперь выполняйте свою часть.

Кеннеди, с довольным от предвкушения большой игры лицом, хлопнул меня по плечу с напускным, грубоватым дружелюбием, которое раньше себе не позволял:

— Ну что, Алекс, начинается настоящее дело. Держи меня в курсе каждого шага.

— Непременно, Джо, — ответил я с такой же фальшивой лёгкостью.

Мы с Фэллоном и Громовым молча спустились по широкой лестнице в вестибюль. Шериф на ходу надел котелок, его лицо было серьёзным и озабоченным.

— До связи, мистер Соколов, — бросил он хриплым шёпотом, прежде чем направиться к своему экипажу. — Я надеюсь, ваш план сработает. Многое поставлено на карту.

— По-моему, я ещё ни разу не подводил вас, шериф, — усмехнулся я, понимая, что Джон волнуется. Ещё бы. Он же уговорил Саленса на эту встречу.

Во дворе у запасного выхода нас уже ждал мой автомобиль. Я сел на заднее сиденье, тяжело опустившись на кожаную обивку. Машина тронулась, выезжая со двора и плавно вливаясь в поток. Перед нами летела машина охранения.

— Ну как? — спросил Виктор, украдкой глядя на меня, — Я так понимаю, всё прошло неплохо?

— Да, сенатор отыграл всё как надо. И Кеннеди тоже.

— Этому ирландцу из Бостона можно доверять?

Я смотрел в боковое окно на мелькающие фасады зданий, на суетливых пешеходов: