Русская Америка. Сухой закон 5 (СИ), стр. 26
— За исключением охранного агентства? — кивнул он.
Я улыбнулся. Мне действительно повезло с этим умным человеком.
— Абсолютно верно. Охранное агентство будет существовать отдельно. И я выведу его из компании. Отдельным юридическим лицом.
— Хорошо, я займусь вашей просьбой сегодня же. Виктор уже говорил об этом со мной, — ответил Миронов.
Я подошёл к окну, глядя на расходящихся по улице людей:
— Теперь к срочным делам. В порту большие проблемы. Итальянцы устроили забастовку. Причём не стихийную, а организованную. За ними стоят люди некого Альберто Анастазии. Они парализуют пирсы. Поставки моих партнёров встали…
Тонги действительно забили тревогу. Нападение на Сент-Клер в Гарлеме. Забастовка в порту. Джо Массерия явно плотно взялся за моих союзников. Китайцы сейчас были заняты периодическими налётами на Маленькую Италию. Теперь они перешли к тактике точечных погромов и перестрелок. Полиция уже сбилась с ног, мотаясь по центру Нью-Йорка, но пока результатами стали лишь несколько арестов итальянцев и китайцев. Причём все схваченные полисменами молчали, словно набрали в рот воды. И все же тонги просили у меня помощи с поставками из Китая. Уже второе их судно простаивало в порту и не могло разгрузиться…
— Так вот, Павел Иваныч. Нашим партнёрам нужно помочь. Полиция бессильна. Они только и могут, что «охранять» эту забастовку и следить, чтобы она не вылилась на улицы города.
Павел слушал внимательно.
— Какая моя задача?
— Нужно действовать через докеров. Но не угрозами. А из их же среды. Вы теперь председатель профсоюза крупного предприятия. И наш завод сейчас, без преувеличения, обладает лучшими социальными гарантиями в штате. И лучшей зарплатой. Поэтому я хочу, чтобы вы нашли контакт с теми ирландцами и поляками на пирсах, кто недоволен этой забастовкой. Нужно найти их лидеров. По крайней мере тех, кто ещё не сломлен. Если таких не осталось, и Анастазия их всех запугал, то найти НОВЫХ ЛИДЕРОВ. Вы понимаете, Пал Иваныч? — пытливо поглядел я на профсоюзного лидера.
— Да, Лексей Ваныч, я понимаю, — усмехнулся он.
— Наше «Общество», — я кивнул в сторону зала, — может предложить докерам помощь. Юридическую, если их увольняют. Материальную, если их семьи остались без куска хлеба из-за стачки.
Миронов задумался, оценивая:
— Это тонкая работа. Если итальянцы узна́ют, что мы лезем в их дела…
— Они уже полезли в наши, — холодно отрезал я, — Но я дам своих людей в помощь. С Анастазией в контакт ни в коем случае не вступать. Тем более, при полиции они не будут устраивать с вами разборок прямо в порту на пирсах. Будьте осторожны. Нужно «подогреть» интерес докеров к тому, чтобы закончить стачку, пока в порт не прибудут представители новой компании…
— Новой компании? — удивлённо переспросил Павел.
Вот и пришёл черёд вступить в игру моим новым компаньонам. Но только на внешнем, «экономическом» фронте. И с утра я уговорил этих партнёров на весьма прибыльное дело…
— Да. Сюда приедут люди из Бостона. Тамошний порт завязан с поставками от семьи Кеннеди. Они занимаются… Тем же, чем и мы в Вирджинии, Атлантик-Сити и Портленде. Вы и сами все знаете… Я познакомлю вас с ними лично, Пал Иванович. Они предложат докерам хорошую систему оплаты труда. Гораздо лучше, чем та, что сейчас есть в порту. А с руководством порта договорится сенатор.
— Уодсуорт?
— Да, он тоже заинтересован в том, чтобы стачка закончилась. Тогда он запишет это в актив себе и республиканцам штата.
Павел медленно кивнул. Он всё понял:
— Вы хотите перевести часть порта под своё фактическое управление? — догадался он.
Я улыбнулся:
— Вы проницательны! Как говорится: не быть бы счастью, да несчастье помогло… Для нас это шанс не просто помочь партнёрам из Чайна-Тауна, но и закрепиться в порту.
— А как же мистер Ротштейн? — понизил голос Миронов.
Раньше, когда он занимался поставками алкоголя ещё до постройки радиозавода, то прекрасно понимал расстановку сил в Нью-Йорке. И теперь спрашивал отнюдь не из праздного любопытства.
Я ответил:
— Арнольда Ротштейна интересуют бесперебойные поставки. Мы им мешать не станем. Кеннеди только возьмут долю с официального бизнеса по разгрузкам. Их собственный алкоголь будет по-прежнему идти через Бостон.
— Хорошо. Я приложу все усилия. Попробую найти контакт с докерами. Но нужны гарантии. Если мы обещаем защиту, мы должны быть способны её реально предоставить. А итальянцы не станут церемониться, если поймут, что у них забирают контроль. Они могут запугать и новых лидеров докеров…
— Гарантии будут, — сказал я твёрдо, — Вы обеспечиваете «мягкую силу», Павел Иванович. А «твёрдую» я обеспечу сам. Действуйте. Как только докеры договорятся с компанией Кеннеди, эта компания сразу заключит договор об охране со мной. Уодсуорт тем временем повлияет на портовое управление. Суда перегонят на другие пирсы. Туда, где стоят суда для Ротштейна. А на этих пирсах уже будет стоять наша вооружённая охрана. Всех недовольных мы оттуда прогоним. А точнее, не пустим. Раз полиция не решается на это… Пусть итальянцы бастуют, где им угодно, но только не там, где разгружаются суда наших партнёров. Думаю, после этого они и сами не захотят продолжать стачку. Анастазия для них страшен, но перспектива сидеть без зарплаты и возможности накормить семью — тоже не сахар.
Я ещё поговорил с Мироновым о нюансах предстоящего дела, и когда мы распрощались, ко мне подошёл Синицын. Капитан улыбался впервые за несколько дней.
— Алексей Иванович, там к вам гости. Ждут за кулисами.
Я внутренне подивился хитрому и довольному лицу Капитана, но пошёл вслед за ним. Прошёл по коридору и оказался за сценой главного зала. Там разговаривали человек десять. Широкие, немного не по размеру костюмы, котелки на головах. Длинные чёрные как смоль волосы, спадающие на плечи.
— Мато! — улыбнулся я.
Его крепкую фигуру и голос я узнал сразу. Индеец-мохок обернулся и пожал протянутую руку:
— Мистер Соколов! Рад видеть.
— Какими судьбами?
Мой компаньон по делу в Аунего, тот, кто первым принёс весть о том, что мохоки готовы сотрудничать со мной в борьбе против Пророка, тихо поинтересовался:
— Слышал, что для вас наступило весьма непростое время?
— Да, Нью-Йорк становится тесным, — признался я.
— Я попросил вождя Гайавату отпустить нас в Нью-Йорк. Здесь со мной те люди, которые были в атаке на Аунего. Они все видели вас и знают — что вы сделали для нашей резервации. А ещё они умеют молчать, — серьёзно проговорил Мато, — Так что знайте, у вас есть союзники. И в резервации вас всегда ждут.
Это была одна из немногих хороших новостей за последнее время. И я действительно был рад видеть мохоков. Опытные бойцы сейчас нужны были как никогда.
— И насколько вы готовы поучаствовать в моих… делах? — тихо поинтересовался я.
— Эти люди готовы на многое.
Я пристально посмотрел на молчаливую группу мохоков за спиной индейца. А Мато добавил:
— Нельзя допустить, чтобы «человек с тотемом медведя» проиграл.
Кажется, в первую нашу встречу он назвал меня именно этим прозвищем…
Поздний вечер. Портленд, штат Мэн.
Прохладный бриз, чистый и свежий, дул со стороны Атлантики. С ним смешивались запахи хвои, водорослей, вынесенных волнами на влажный гранит набережных, и далёкого, едва уловимого дыма из труб пароходов, стоя́щих в глубокой, защищённой гавани Каско-Бэй.
Небольшие улочки, вымощенными булыжником, солидные дома, покрашенные в белый и красный цвета. Здесь не чувствовалась бешеная энергия мегаполиса как в Нью-Йорке. В Портленде всегда царил спокойный ритм провинциального большого порта. Здесь жило много потомков переселенцев из Англии и Франции и всё ещё господствовала западноевропейская архитектура.
На одной из таких узких улиц, недалеко от старых доков, расположилось небольшое кафе. Заведение скромное, но с претензией на изысканность. На стёклах витрины золотыми буквами было выведено «Café du Port», внутри пахло жареным луком, кофе и воском для мебели. Столы покрыты белыми скатертями, на стенах — картины с видами парусников в бурю. В этот час посетителей было немного: пара торговых агентов, обсуждавших цены на пиломатериалы, и Соломон Михайлович. Он сидел один у окна с видом на темнеющий залив. Противоположный дом был последним на первой береговой линии, и сбоку от него открывался хороший вид.