Звездная Кровь. Дарующий Молнии (СИ), стр. 47

Сигурд Морозов. Молодой, но уже не юный. Его лицо изменилось — стало резче, а взгляд — холоднее. Осколок Единого видел это особенно ясно, потому что познал его изнутри. Но суть этого Восходящего быстро менялась — он будто обрастал незримой броней, скрывающей слабости и внутренние трещины. Сигурд поднимался, делал собственные шаги по лестнице Восхождения — и их пути расходились все дальше.

Рядом с ним стоял Винсент Кассиди — рикс землян, Истинный с драконьей Руной. Той, что могла говорить за Орден. Его взгляд нельзя было назвать приветливым и добрым. Чуть позади него — фламин Неба, серебряный Восходящий и слуга Искуснейшего. Один из тех пытливых разумов, кого земляне считали мудрецами…

А четвертой была женщина.

Пламени Подобный сразу узнал ее.

Аврора.

Создательница новых Истинных.

Рыжеволосое серебро. Ее нельзя было назвать красавицей — пожалуй, в этой женщине вообще отсутствовала та незримая притягательность, что делает даже дурнушек желанными. Но Разум ее слабым не был — пожалуй, он даже слегка поблескивал золотом, хоть осколок Единого и видел это как слабый отпечаток на драконьем стекле. Истинная позаботилась о защите, и это было мудро.

Все земляне смотрели на Кузнеца, как дети на новый небесный знак, вдруг вспыхнувший вместо привычного ока Вечности. Войдя в Домен, Кейнор приглушил свой небесный светоч, но ореол его Восхождения все равно притягивал взгляды, ибо небо — есть небо.

— Я пришел не один, Восходящие, — Пламени Подобный нарушил тишину. — Мой брат, Ледяной Кузнец и владыка Эргиаля, принес вам слово Тысячи Братьев.

— Большая честь принимать небесных гостей, — сказал Винсент Кассиди, чуть наклоняя голову. — Прошу прощения за задержку — мы не ждали вас так рано.

— Лед видит, Истинные, — Кейнор чуть заметно кивнул в знак приветствия. — Но мы пришли.

— Мы готовы говорить, — произнес Сигурд, выступая вперед. Он знал Братьев и мог послужить мостом для всех, включая рыжеволосую. Они обменялись рукопожатиями — как это было принято у землян, и Ледяной Кузнец тоже подал свою узкую ладонь.

А затем Братья и земляне прошли внутрь Реликвария — огромного Хранилища, содержащего несколько Чертогов — для Предметов, Рун, Существ. Устроить внутри зал для переговоров было мудрым решением, ибо глаза и уши внешнего мира вряд ли могли добраться сюда. После того как все сели за стол, на несколько ударов сердца воцарилась тяжелая тишина. И нарушил ее любопытный фламин Народа Земли:

— Прошу прощения, уважаемые гости. Можно вопрос? Нам доложили, что вы говорили у Древа с существом, которое называет себя «бабушка Яшма». Вы знаете, кто она такая?

— Ваш белый камень, — без улыбки сказал Кейнор. — Лучший из знаков Незримого. Тысяча этому радуется. Принимайте ее дары. Слушайте ее речи. Лед видит, она редко приходит в гости дважды. И если пришла — значит, вы избраны.

— Но кем? И для чего?

— Она не из Тысячи. Она была до нас и будет после нас, — столь же серьезно продолжил Кейнор. — Лед слышал много легенд. О старой травнице, потерявшей детей. О золотой страннице, что проходит сквозь любые преграды. О хранительнице малых Древ и защитнице зверей. В иных Кругах ей поклоняются как тени Творящей. В других — говорят, что она всегда смотрит из зелени.

— Тень Творящей? — озадаченно переспросил Минос.

Ледяной Кузнец провел пальцем по краю стола, оставляя на поверхности тонкий узор инея, и загадочно улыбнулся.

— Небо не знает, — сказал он. — Ваш Народ любит все записывать в клетки. Запишите ее имя в самую большую клетку, которая у вас есть.

— Единая? — спросил Сигурд. — Да, она отпугнула Псов… Но как это возможно⁈

Конечно, земляне не были слепы — если Псы Вечности бежали, а два осколка Единого преклонили колено перед золотой старухой, значит, их навещала не просто сумасшедшая местная бабка, приручившая йурров.

— Не в том смысле, что произносят это слово, — сказал Пламени Подобный. — Тысяча знает, что ученики Творящей ищут ее следы. Одни считают ее посланницей своей госпожи. Другие — неудачным отражением, разбитым осколком или потерянной тенью. Третьи — небесной ученицей. Четвертые — самой Творящей, что надевает чужое хэлио, чтобы не ломать мир, когда ходит между малых Народов…

— Это предания, а не ответ, — заметил Винсент Кассиди.

— Это лучший ответ, который ты можешь получить, рикс. Она лишь личина, сквозь которую смотрит кто-то, не желающий явиться полностью. Тысяча не знает, кто именно. Но для вас это не угроза, а дар. Используйте его с толком.

— Опять загадки, буря, — проговорил Кассиди. — Значит, пришла странная бабка, слушать ее и не отсвечивать?

— Да, рикс, — сказал Пламени Подобный. — Пока она хранит ваше Древо — вы под ее крылом. Но оно — не щит и не меч. Червей она не остановит, ибо их слишком много, а старуха одна, она не воин и силы тратит лишь на то, что считает нужным. Не рассчитывайте на нее перед битвой. Это черный камень, что я кладу рядом с белым.

— Лед видит, — подтвердил Кейнор. — А насчет того, зачем она вас хранит… Об этом мы и пришли говорить, Истинные.

Аврора за все это время не произнесла ни слова. Только слушала и смотрела, переводя взгляд с одного осколка Забытого на другого. Не оттого, что была робка — хотя даже смелые теряли голос в присутствии неба, а потому что ничего не знала о Яшме и лишь укладывала ее присутствие в свою картину мира. Но теперь она шевельнулась и произнесла:

— Отлично. Я бы предпочла перейти от обсуждения древних легенд к более конкретным вещам. Например, что именно Тысяча Братьев хочет от землян?

Кейнор положил ладони на стол. Под ними снова начал проступать иней — тонкий, изящный, похожий на карту, расходящуюся от одного истока. Это и была карта — малая сфера, похожая на перечеркнутое око, внутри второй, огромной, чью внутреннюю поверхность покрывали реки, моря и горы.

— Единство и Вечность, — произнес Ледяной Кузнец так, будто читал поэму. — Мир, в который вы явились. Две сферы, некогда разделенные Расколом. Война, в которой Вечность уже победила Единство. Все новые войны — продолжение той, старой, давно проигранной. Единство платит дань Звездной Кровью и душами. Искуснейший дал немало, но с каждым циклом Единство становится все беднее.

— А суть Восхождения искажена, ибо мало кто может взойти даже на золотую ступень, — добавил Пламени Подобный. — Не говоря уже о тех, что выше. Вечности не нужны сильные соперники…

— Люди Земли, лед видит: наши силы несоизмеримы. Война с Вечностью уже проиграна, — холодно закончил Кейнор, и, следуя движению его пальца, инеистые линии, похожие на цепи, протянулись от Небесного Трона к поверхности дайсон-сферы. — В ней невозможно было и будет победить. Тысяча поняла это поздно.

Винсент Кассиди нахмурился, как полководец, которому сообщили о падении города задолго до начала обороны:

— Тогда какого черта нам вообще обсуждать?

— Победа Вечности — не конец мира. Это положение в сферах после проигранной партии, — спокойно продолжил Кейнор. — Усмешка Незримого в том, что Вечность утратила Исток и потому сама вынуждена начать новую игру. В ней расставляют фигуры, определяют правила и делают ходы те, кто управляет Небесным Троном. Вы и ваш ковчег — камень хаоса, что брошен в сферы для начала новой игры. Но, лед видит, в пределах этой игры все мы — лишь фигуры, чьи ходы предопределены. Фигуры, исполняющие их волю.

— Когда вы говорите «игра», «сферы»… это метафора? — спросила Аврора. — Или речь о реальном рунном механизме? О пузырях экстрамерных реальностей? О моделировании причинности? О принципах управления вероятностями?

— Да, — ответил Кейнор.

— На какой именно вопрос — да?

— На все, Истинная, — отстраненно улыбнулся Ледяной Кузнец. — Сферы Искуснейшего — не просто игра. Единый не творил игрушек. В сферах скрыто устройство мира и власти над ним. Тот, кто понимает сферы, понимает, как великие игроки смотрят на Единство.

— Вы хотите сказать, что Вечность манипулирует нами?