Моя жизнь как зомби из трущоб (ЛП), стр. 47
Я отправилась на поиски Деррела и застала его в кабинете следователей: он сгорбился над столом и, переводя взгляд с экрана на клавиатуру, мучительно выстукивал буквы одним пальцем.
— Эй, Деррел, есть секунда?
Он поднял голову с почти благоговейным облегчением:
— Если это избавит меня от необходимости продираться сквозь этот отчёт, то хоть целая минута.
Я рассмеялась и плюхнулась на стул перед его столом:
— Я постараюсь. Слушай, а что там с парнем из пиццерии? Родственники так и не
объявились?
По его лицу пробежала мрачная гримаса:
— Ну, тут до конца не понятно. Вышла какая-то дикая путаница.
— В смысле?
Он вздохнул и откинулся на спинку стула:
— Мы пробили его отпечатки, и база выдала, что это некий Питер Плешиа.
Я кивнула:
— Ну да. Доставщик пиццы. И в чём загвоздка?
Деррел лишь недоуменно пожал своими широченными плечами:
— Проблема в том, что Питеру Плешиа сейчас должно быть восемьдесят семь лет. Точнее, было бы, если бы он уже официально не числился покойником.
У меня внутри словно ледяной ветер пронёсся по позвоночнику.
«А Кэнг выглядит примерно на мой возраст…»
— Это как так? — спросила я настолько спокойно, насколько вообще была способна.
— Ну, гляди, — он снова наклонился к столу. — Скорее всего, где-то в базах произошел жесткий сбой. Ну или банальная кража личности. Наш доставщик пиццы, скорее всего, просто присвоил себе данные настоящего мистера Плешиа. А реальное имя этого парня хрен знает где похоронено. Раз его пальчики совпали с архивной карточкой оригинального Питера Плешиа, значит, у самого воришки в течение жизни отпечатки ни разу не снимали — только у того, кто пользовался чужим именем. Так что мы, возможно, никогда не узнаем, кто именно лежит у нас в холодильнике.
— Офигеть. — Я взяла паузу, пытаясь навести хоть какой-то порядок в каше у себя в голове. — А откуда такая уверенность, что это не настоящий Питер Плешиа? Может, он инсценировал собственную смерть или типа того?
— Возраст, Энджел, — отрезал Деррел. — Менеджеры из «Пицца Плаза» в один голос говорят, что парню было от силы лет тридцать с небольшим. Да и доктор Леблан мамой клянется, что покойнику никак не за восемьдесят. Он это по костям и куче других признаков сразу видит. — Он тихонько хмыкнул: — К тому же, я с трудом представляю себе восемьдесят семилетнего старика, который по ночам развозит пепперони.
Зато я прекрасно представляла. Если этот старик — зомби.
Значит, его убил никакой не «поехавший» зомбак ради его мозгов. Восьмидесятисемилетний зомби. Твою же мать. Человечина залечивала любые мои раны и заставляла чувствовать себя на миллион долларов. Логично, что этот рацион каким-то образом стопорил и чинил всё то дерьмо, из-за которого люди обычно стареют. Кэнгу, походу, было уже под семьдесят, но выглядел он как огурчик.
По коже пробежали мерзкие мурашки. Я и раньше понимала, что он старый, но весь масштаб этой херни дошёл до меня только сейчас. Кэнгу тоже пришлось в какой-то момент инсценировать свою смерть? Ему приходится постоянно менять города, пока люди не начали что-то подозревать? И через сколько лет окружающие заметят, что я вообще не старею? И как долго длится этот эффект? Этот вирус или паразит внутри меня — он когда-нибудь сдохнет сам по себе? Зашибись новость… Я вроде как мертва, но хорошая новость в том, что я могу оставаться в таком виде пиздец как долго.
— И что ты теперь будешь делать? — спросила я, изо всех сил маскируя внутренний апокалипсис. — Проверять обстоятельства смерти того старика? Может, этот самозванец был его другом или сыном настоящего Питера Плешиа.
Деррел одобрительно кивнул и улыбнулся:
— Слушай, из тебя вышел бы отличный детектив. Именно этим я сейчас и занимаюсь. Настоящий Питер Плешиа жил в Литтлтоне, штат Колорадо. Я вчера созванивался с их коронерской службой, попросил поднять архивы и скинуть мне копии документов. Обещали прислать факс сегодня после обеда. Но, к сожалению, это нам почти ничего не даст в плане опознания того тела, что лежит у нас.
— А если пробить инфу по самому доставщику пиццы… ну, где он обитал последнее время, — предложила я. — Даже если имя липовое, — хотя лично я была уверена, что имя как раз его родное, просто спорить об этом не собиралась, — в системе «Lexis Nexis» по этому имени ведь должны быть хоть какие-то зацепки? Так можно выйти на его знакомых или собутыльников, найти кого-то, кто его знал и в курсе, кем он был на самом деле.
Его улыбка стала еще шире:
— Чёрт, Энджел, тебе реально надо идти в полицию!
Я беззаботно пожала плечами, хотя на душе было совсем не весело:
— Не вариант. Судимость, забыл?
Деррел на секунду смутился:
— Ой, сорри. — А затем заговорщицки подмигнул: — Ну, значит, нам же больше достанется. Не отдадим тебя никому.
Внутри разлилось приятное тепло, и мне стоило больших усилий не показать, насколько мне важны эти слова.
— Ага, то есть вы просто обречены меня терпеть! — поддразнила я его.
— Меня оба варианта устраивают. — Он пододвинул к себе клавиатуру. — Но идея с «Lexis Nexis» мне нравится.
Он замолчал, снова врубив свой режим «одного пальца». Мне безумно хотелось отобрать у него клавиатуру и сделать всё самой, но здравый смысл вовремя напомнил, что печатаю я ещё хреновее, так что процесс это точно не ускорит.
— Слушай, а ты права, — подал он голос пару минут спустя. — Оригинальный Питер Плешиа склеил ласты в 1988 году, а наш кадр нарисовался в этих краях в 1990-м. — Он пощелкал клавишами: — Поменял кучу съемных квартир.
— А можно узнать, где он работал? — я нетерпеливо подалась вперед. — Ну, помимо этой пиццерии.
Если этот чувак хоть раз всплывал в штате какого-нибудь морга или похоронного бюро, это окончательно подтвердило бы мою теорию о том, что он зомби. Да и инсценировать смерть, работая в такой конторе, в разы проще.
Деррел как-то странно на меня посмотрел, но расспросами утомлять не стал:
— Через эту базу — нет. Наша система выдает только историю регистраций, потенциальных родственников, номера телефонов и всякое такое. Короче, всё, что можно нарыть в открытых архивах. Нам этого обычно за глаза хватает, мы же её юзаем чисто для поиска родни.
Я откинулась на спинку стула и кивнула:
— Ладно, без проблем.
Да и похеру, в принципе. Я и так была на миллион процентов уверена, что этот парень из наших.
— А что насчет утреннего жмурика? Личность подтвердили? Это реально был Зик Лайонс?
— Ага. Буквально час назад пришло подтверждение. Зик Лайонс, сорок три года, белый мужчина. Тут хотя бы без сюрпризов обошлось.
Ладно, значит, Зик не был старым зомбаком. Без понятия, выглядел ли он реально на свои сорок три, потому что в его «лучшей форме» мне его повидать не довелось.
— А как насчет чувака со Свит-Байю-Роуд? — продолжила я допрос. — И тех двоих на этой неделе, которые умерли от травм головы? С ними вообще ничего странного не было?
В этот раз Деррел посмотрел на меня уже откровенно с подозрением:
— Что-то тебя совсем по наклонной понесло, подруга, — сказал он, но улыбнулся, так что прозвучало это не обидно. — Покойником со Свит-Байю был Адам Кэмпбелл, пятьдесят три года, там тоже никаких аномалий. А что касается тех двоих с травмами головы — ну, у них вообще абсолютно другие причины смерти.
— Но… — я вовремя прикусила язык, чтобы не ляпнуть ничего про пропавшие мозги. Вместо этого я глубоко вздохнула и заставила себя кивнуть: — Ну да, логично.
— Так что, отвечая на твой вопрос: нет, ничего подозрительного. Никакой связи или совпадений. Семьи оповещены, всё как обычно.
Они же, блядь, умерли в пределах нескольких миль друг от друга! Но впервые в жизни я всерьез задумалась: а не вижу ли я то, чего на самом деле нет? У мужика с раздавленной трактором башней мозги могла растащить какая-нибудь бродячая собака, пока тело не нашли. А тот разложившийся наркодилер… чёрт, да у него к нашему приезду мозг мог просто превратиться в кашу и вытечь через уши.