Моя жизнь как зомби из трущоб (ЛП), стр. 39
Но если реально, мы все понимали, что никакого криминала в смерти Терезы Андерсон не было. Всё это было глупо, а не зловеще.
А вот со второй жертвой, Сарой Джексон, доктор Леблан, в отличие от первого случая, ковырялся не торопясь. Ей он тоже сделал экспресс-тест, но тот оказался чист как слеза младенца.
— Ну надо же, — выдавил он наконец, разглядывая сердце, которое аккуратно пластанул на разделочной доске. — Вот это всё и объясняет.
— Что там?
Он поманил меня испачканным в крови скальпелем, и я послушно подошла ближе.
— У неё была аномально маленькая правая коронарная артерия. Скорее всего, это вызвало смертельную желудочковую аритмию. Наверняка при жизни у неё не было ни единого симптома.
Он ткнул пальцем во что-то внутри сердца, но мне оставалось только поверить ему на слово, что эта херня выглядит как-то неправильно.
— Погодите, — удивилась я. — То есть ей даже хреново не было? Она просто взяла и упала замертво?
— Скорее всего, так и было.
— Это, блин, несправедливо! — ляпнула я и тут же поняла, как тупо это прозвучало.
Но ведь так и было! Богатая сучка сама профукала свою жизнь, пока Сара Джексон пахала как проклятая, пытаясь выбить себе нормальное будущее из того минимума, что у неё был. И в итоге сдохла вообще без предупреждения.
Доктор Леблан посмотрел на меня усталым, померкшим взглядом. До меня дошло, что он видел такое дерьмо уже миллион раз. Он просто привык.
Он грустно улыбнулся мне:
— Добро пожаловать в мир смерти.
***
Я торчала в холодильнике до тех пор, пока холод не пробрал меня до костей, а пальцы не начали каменеть. Смерть — несправедливая сука. Смерть никогда не предупреждает. Ей абсолютно насрать, хороший ты человек или конченый ублюдок. Ей просто похую.
Месяц моей работы в этом месте пришел и ушел, и ни хера не произошло. Никто не выписал мне медаль или грамоту за хорошее поведение. Да и разницы никакой не было. Ничего, блядь, не изменилось. Я осталась ровно тем же существом, что и месяц назад.
Только когда изнутри снова заворочался голод, до меня доперло, что я веду себя как полная идиотка, насилуя собственную тушу этим дебильным стоянием на морозе.
Убедившись, что в морге больше никого, блядь, нет, я перешла к своей стандартной процедуре — принялась выгребать мозги в банки из-под солений. Когда я потрошила мозг жертвы передоза, у меня и мускул на лице не дрогнул, но когда я повернулась к пакету мисс Джексон, то замялась. Её смерть и так была запредельно несправедливой. А теперь я еще и надругаюсь над ней, превратив её мозг в свой гребаный ужин?
Голод уколол меня сильнее. Стиснув зубы, я быстро перекинула её мозг в банку. Да, смерть несправедлива. И давать ей еще какую-то блядскую фору я не собираюсь.
Глава 21
— Что, блин, вообще произошло с этим мужиком?
Детектив Майк Абади повернулся на мой вопрос и выдавил блеклую улыбку.
— Газонокосилка, — ответил он, кивнув на лежащий на боку в нескольких футах от тела трактор-косилку.
И это была не какая-то мелкая херня, а здоровый такой трактор, какими обычно косят участки, измеряемые в акрах, а не в квадратных метрах.
И здесь это было как раз кстати. Мы торчали на лужайке перед домом, который вполне заслуживал звания особняка: трехэтажная белая домина с широким изогнутым подъездом на участке земли размером минимум в пять акров, и большую часть этой территории занимала идеально подстриженная трава. Сам дом стоял футах в тысяче от дороги и, что за дикий контраст, меньше чем в полумиле от того самого трейлерного парка, где грохнули наркодилера-геймера. Меня иногда просто выносило с того, как элитные элитные кварталы у нас вплотную соседствуют с полным, беспросветным дерьмищем.
— Похоже, он пытался что-то там починить, — продолжил детектив. — Наверное, подпер его тем деревянным брусом «четыре на четыре», а когда махина сорвалась, она рухнула прямо ему на голову и буквально расплющила череп.
— В лепешку раскатала, — констатировала я.
И какого хера его понесло под эту чертову бандуру? Люди вообще хоть иногда думают о том, насколько опасны такие вещи? Голова мужика была почти плоской, с двумя глубокими вмятинами, которые, скорее всего, идеально совпали бы с выступами на днище трактора. Он, походу, сдох еще до того, как косилка окончательно на нем улеглась.
— Так это местный садовник или типа того? — спросила я.
Детектив покачал головой:
— Не-а. Это сам Роб Харрис.
Я удивленно свистнула. Роб Харрис владел местным дилерским центром по продаже домов на колесах и был своего рода локальной знаменитостью благодаря серии рекламных роликов, которые крутились по телеку несколько лет и в которых снимались его многочисленные внуки. Недавно он передал бизнес сыну и, по идее, должен был наслаждаться заслуженной пенсией.
Но, очевидно, не судьба.
Испытывая тупое раздражение от того, сколько ценного ресурса пропало зря, я присела на корточки возле головы и тех кусков мозга, что выдавило наружу. Будь я в полном отчаянии, я бы, наверное, попыталась соскрести то, что вывалилось на землю, но там всё так перемешалось с грязью и травой, что ну его на хрен. Мне до безумия хотелось отковырнуть пару осколков черепа и посмотреть, сколько там вообще осталось внутри, но я понимала, что при таком количестве свидетелей этого делать нельзя. Одно дело быть «кремень-девахой» и «хардкорной», и совсем другое — «конченой больной сукой».
— Перекусить не хочешь?
Я резко повернула голову и увидела стоящего позади детектива Абади, который вовсю лыбился.
— Чего? — выдавила я, изо всех сил стараясь не выглядеть виноватой. Или голодной. Хотя во мне сейчас сочеталось и то, и другое.
Он мотнул головой в сторону разбросанных ошметков мозга:
— Для зомби тут был бы прямо шведский стол, а?
Я не могла пошевелиться, просто продолжала тупо пялиться на него. «Он знает? Откуда? Он что, один из наших?!»
Он закатил глаза:
— Да ладно тебе, Кроуфорд. Только не говори, что никогда не видела «Рассвет мертвецов» или «Добро пожаловать в Зомбилэнд». Ну, ты в курсе… — Он закатил зрачки под лоб и состроил дебильную рожу с отвисшей челюстью: — «Моооозгиииии».
Я сглотнула, пытаясь вернуть своему офигевшему лицу нормальное выражение.
— А-а. Ты про кино. — Мне удалось удержаться от фразы «настоящие зомби совсем не такие».
Он посмотрел на меня с легким отвращением:
— Ну ни хера себе, Шерлок, догадалась. М-да, с чувством юмора у тебя вообще беда. Я же не предлагал тебе реально жрать мозги.
Он покачал головой и пошел прочь. Когда он отходил, я услышала, как он буркнул себе под нос: «Фрик».
Я поднялась на ноги, едва сдерживая желание заржать в голос. И сама удивилась тому, что этот выпад меня вообще не задел. Особенно учитывая, какова была суровая правда жизни.
Рядом со мной вырос Деррел, с брезгливой миной разглядывая мистера Харриса.
— Черт. Трактор знатно ему черепушку расколол.
— Ага. — Я покосилась на днище трактора, его было отлично видно, раз уж он лежал на боку, — затем наклонила голову и нахмурилась: — Слышь, а какой именно частью трактор должен был прилететь ему по башке, чтобы вот так её расплющить?
Деррел озадаченно посмотрел на меня, а затем перевел взгляд туда же, куда смотрела я.
— А это чертовски хороший вопрос, Энджел, — пробормотал он.
— У него на голове две эти вмятины в форме креста, — сказала я. — И на лопастях в самом центре как раз есть крестовина, так что тут сходится. По крайней мере, для одной из вмятин.
— Но как у него получились две такие отметины прямо рядышком друг с другом? — закончил за меня Деррел, прищурив глаза от нахлынувших мыслей. — Твою мать, Энджел. Глаз-алмаз.
Я улыбнулась, но к горлу уже подкатывала тошнотворная волна. Его убили. Кто-то обрушил трактор ему на голову, а потом поднял и приложил еще раз, чтобы наверняка добить и гарантированно расколоть черепную коробку. И этот «кто-то» должен был быть пиздец каким сильным. Зомби как раз были сильными. Это я уже успела уяснить. И дело было не в каких-то там суперспособностях, а в том, что мы просто не чувствовали боль так, как обычные люди. Мы могли выкладываться на полную, далеко за пределами того, что способен вытерпеть обычный человек. Ну да, от этого наша туша сгорала быстрее. Но «мозг в день — и ты не тухлый пень», подумала я, слегка содрогнувшись.