Моя жизнь как зомби из трущоб (ЛП), стр. 38

Сложить два и два и понять, от чего она скопытилась, было не так уж трудно.

— Тереза Андерсон. Двадцать девять лет, — пробормотал Деррел, обреченно покачав головой.

Я скривилась, оглядывая комнату:

— Жила американской мечтой, но ей всё равно этого оказалось мало.

— Смотря что ты понимаешь под «мечтой», — рассеянно отозвался он.

Хмыкнув, я принялась небрежно перебирать стопку бумаг и папок на прикроватной тумбочке.

— Чего, типа «не в деньгах счастье», бла-бла-бла? — Я пожала плечами. — Ну да, бабло, само собой, пипец как помогает, но… — Я снова обвела взглядом комнату. — В смысле, посмотри на эту хату. Она же просто охрененная.

Я ждала, что Деррел начнет спорить, доказывать, что даже богатых и успешных людей может прижать к стенке или типа того. Но он лишь коротко кивнул, продолжая строчить в блокноте.

— Всё равно это всё псу под хвост, — тихо сказал он.

— Да это просто хрень, — отрезала я. — У неё были деньги, шикарное жилье. — Я хмуро уставилась на бумаги. Юридические документы, письма. Ничего криминального или жуткого. Сплошная скукотища. — Похоже, она была какой-то крутой адвокатессой. Готова поспорить, перед ней никогда не стоял выбор — идти в колледж или нет.

Деррел неопределенно угукнул, внимательно разглядывая труп.

Я подошла к книжному шкафу и провела пальцами по тонкому слою пыли. Ароматические палочки источали приятный цветочный запах, который очень странно смешивался с вонью рвоты. Здесь тоже стояли юридические справочники. И еще парочка книг с пафосными названиями — из тех, что обычно пиарят на шоу Опры Уинфри или типа того. Ничего веселого или легкого.

— Может, просто не вывезла давления, — пожала я плечами и вздохнула. — Да хрен знает, несу какую-то чушь. Это самоубийство?

— Трудно сказать, — ответил он, отрываясь от своего планшета. — Копы не нашли записки, но это ничего не значит. Большинство самоубийц их не оставляют. Да и доктор Леблан обычно не торопится ставить суицид, пока не будет уверен на все сто. Думаю, это оформят как случайную передозировку. — Он покачал головой. — Наверняка всё начиналось с малого: колеса от тревожности время от времени, или какой-нибудь Аддеролл, чтобы вывозить сессии в универе. А потом покатилось по наклонной, пока она окончательно не села на систему.

Я замолчала. Внутри всё странно перевернулось, пока мы вдвоем заталкивали её тело в мешок. Эта теория била слишком уж близко к цели. Я сама едва не закончила точно так же — разве что в куда менее роскошной обстановке. Но было дико осознавать, что приличные, богатые люди проходят через то же самое дерьмо. В смысле, умом-то я это понимала, но подсознательно всегда верила, что наркота и передозы — это удел исключительно конченых лузеров.

Я безрадостно ухмыльнулась. Ну да. Мой косяк был в том, что я считала принадлежность к категории «лузеров» вопросом дохода или социального класса.

Деррел упаковал найденные таблетки в пакет для улик, а затем помог мне выкатить каталку из кондоминиума и загрузить её в фургон. Интересно, а она свои колеса не у Клайва ли покупала? Вполне возможно. Рынок обезболивающих в этих краях был огромным, и желающих срубить на этом бабла хватало с избытком.

Когда я закрывала задние двери фургона, у Деррела зазвонил телефон. Он сделал пару пометок в блокноте и посмотрел на меня с кислой миной:

— Денек сегодня будет жаркий. Хорошо, что у нас там еще полно места для новых трупов.

Второе тело за день ждало нас на другом конце округа, в квартире, которая находилась на абсолютно противоположной ступени финансовой лестницы, если сравнивать с элитным жильем мисс Андерсон.

Возле дома уже стояла скорая, патрульная машина офиса шерифа и тачка без опознавательных знаков, явно принадлежащая детективу. Беглый взгляд на бортовой номер патрульки подсказал мне, что это не машина Маркуса, и я так и не поняла, радоваться мне этому или огорчаться.

Внутри квартиры ковролин был старым и местами протертым до дыр, мебель разномастная, но при этом везде царил идеальный, просто стерильный порядок — насколько это вообще было возможно в таком месте. В воздухе витал едва уловимый аромат свежей выпечки, смешанный с легким запахом цветов. Я огляделась в поисках ароматических палочек, но тут поняла, что пахнет живыми цветами, которые стояли в керамической вазе на обеденном столе.

Детектив Рот стоял у прохода на кухню.

— Ваша жертва здесь, — негромко сказал он Деррелу, отступая в сторону, чтобы мы могли рассмотреть лежащую на полу женщину. — Сара Джексон.

Затем он кивнул в сторону гостиной. Там на диване, обхватив голову руками, сидел чернокожий парень лет двадцати с небольшим в белой футболке, джинсах и рабочих ботинках.

— Это Дрю Рассел, её парень. Они жили вместе. Он буквально час назад вернулся с вахты на буровой и наткнулся на неё. — Детектив поморщился.

Деррел мрачно кивнул ему и прошел в гостиную. Я осталась стоять в стороне, пока он негромко разговаривал с парнем, но горе на лице этого бедолаги было настолько жутким и неприкрытым, что мне пришлось отвернуться.

Зайдя на кухню, я на какую-то короткую, дикую долю секунды подумала, что женщина просто спит — хотя прекрасно понимала, что это херня. Нас бы здесь не было. Она лежала на правом боку, вытянув левую руку перед собой и слегка подогнув колени, словно свернулась калачиком, чтобы вздремнуть. Но её глаза были открыты и безжизненны, а когда я подошла ближе, то увидела, что её правая рука неестественно вывернута под телом.

Присев на корточки, я натянула перчатки. На тех участках тела, что были ближе всего к полу, проступили багрово-синюшные пятна. Я уже достаточно долго работала здесь, чтобы знать, что это называется «трупными пятнами» — кровь оседает в тканях после того, как сердце перестает качать её по венам. Я осторожно надавила пальцем на багровое пятно на её предплечье. Цвет не изменился. Это значило, что пятна уже зафиксировались и женщина мертва как минимум несколько часов.

«Ну, по крайней мере, её парень тут точно ни при чем», — подумала я с легким облегчением. Он выглядел настолько убитым горем, что мне было бы чисто по-человечески обидно, окажись всё это дешевой актерской игрой.

Я подняла глаза, когда на кухню зашел Деррел.

— Нарыла что-нибудь интересное? — спросил он, присаживаясь рядом со мной на корточки.

— Трупные пятна зафиксировались, — ответила я. — Это пока всё, до чего дошли руки.

Он кивнул, затем поднял левую руку покойницы и согнул её в локте.

— Окоченение уже сошло, хотя это хреновый способ определять время смерти. Признаков отека легких нет — ну, этой пенистой слюны, как у предыдущего трупа. Она часто указывает на передоз.

Мне не казалось, что эта женщина умерла от передозировки, но кроме интуиции у меня ни хера не было, так что я промолчала.

— Не думаю, что тут передоз, — озвучил он мои мысли секунду спустя. — Но доктор Леблан разберется наверняка.

Мы быстренько обыскали квартиру на предмет лекарств, но не нашли ничего, кроме каких-то антибиотиков. Вскоре пришла соседка, чтобы посидеть с парнем, пока Деррел аккуратно выяснял инфу о ближайших родственниках, а затем я свалила вместе с телом, оставив эти эмоциональные руины позади.

***

Доктор Леблан был готов начать вскрытие почти сразу, как я притащила тела. С первой, Терезой Андерсон, он провел экспресс-тест на наркотики, пока я еще только укладывала её на подставку под лопатки. Он глянул на результаты, вздохнул и отложил тест в сторону. Всё остальное вскрытие он пролетел на сверхзвуковой, делая лишь самый беглый осмотр органов, пока я корячилась, пытаясь за ним успеть. Я видела этот экспресс-тест и сообразила, что он просто не хочет тратить время на глубокое исследование, раз любому дураку понятно, что баба скопытилась от передоза — намеренного или нет. Конечно, всегда оставался шанс, что это инсценировка и перед нами убийство, но пусть с этим копы ебутся. Главная задача патологоанатома — установить род и причину смерти.