Магазин волшебных питомцев 6 (СИ), стр. 29

Архимед закончил с орехом и решил, что банкет должен продолжаться. Какаду перепорхнул на край стола и с нескрываемым вожделением уставился на тарелку.

— Сало! — провозгласил попугай. — Чесночок! Птичке для иммунитета! Один кусочек! Маленький! Для роста!

Он попытался незаметно подцепить край ломтика.

— Даже не думай, — отрезал я. — Ты птица, Архимед. От чеснока у тебя сердце выпрыгнет, а из клюва будет пахнуть так, что даже Пых откажется с тобой общаться.

Какаду оскорблённо уставился на меня, а затем перевёл взгляд на Вадима, пытаясь вызвать сочувствие у гостя. Вадим прыснул и чуть не подавился капустой.

— Ну и характер, — сквозь смех проговорил он. — Слушай, Денис, он у тебя реально как человек. Оля его бы полюбила. Она всегда переживает, что я мало ем.

— Этот проглот вас по миру пустит.

Вадим хрюкнул, взял второй пирожок, а потом неожиданно спросил:

— А ты от кого дар получил? По семейной линии?

Я отпил из кружки. Квас горчил на языке.

— Мать и отец, — сказал я. — Оба приручители, D-ранг. Держали этот магазин. Погибли в Разломе полтора года назад. Официально — несчастный случай. Неофициально — версий больше, чем ответов.

Вадим держал кружку обеими руками и смотрел в неё, будто там плавала подсказка, что говорить дальше. Коша на подлокотнике прижал уши, уловив по каналу мою секундную горечь.

— У меня от бабки, — сказал наконец Вадим. — Нина Степановна. Из Балашихи. Всю жизнь считалась просто бабкой с голубями. Соседи думали — чокнутая старуха, которая крошит хлеб на улице и разговаривает с птицами.

Он помолчал, крутя кружку.

— А она водила сорок голов. Без привязки, просто выходила на улицу, они и слетались. Садились ей на плечи, на руки, на голову. Она знала каждого по голосу. — Вадим улыбнулся, но грустно и кривовато. — Я в детстве думал, что это нормально. Что у всех бабушки такие. А потом она умерла, и я понял, что ничего толком не успел у неё спросить.

Ненадолго наступило молчание сродни поминальному. Стало слышно гул холодильника и перестук дождя по крыше.

— Хр-р-р-р… — раздалось сбоку. — Тоска! Слёзы! Платочки! — Архимед шумно встряхнулся. — Пирожок! Дай птичке пирожок! Птичка лечит душу едой!

Вадим выдохнул и рассмеялся — тем лёгким, освобождающим смехом, который приходит, когда что-то тяжёлое внутри наконец сдвигается с места. Я наградил Архимеда ещё орехом с надбавкой в виде пары мыслеягод и позволил разговору течь дальше.

— Слушай, а вот такой вопрос, — я подлил гостю кваса. — Меня родители учили ставить канал так: фиксируешь образ, транслируешь эмоцию, потом ждёшь отклик. Три фазы. А тебя как учили?

Безотказная формула. «Меня учили так, а тебя как?» Человек автоматически переключается в режим объяснения, а объясняя, выкладывает всё, что знает.

Вадим оживился. Профессиональная тема вытащила его из меланхолии, как магнит — иголку из стога.

— Канал — это база, — подтвердил он. — Без него вообще ничего. У нас на курсах при Гильдии Укротителей его называли «прямая линия». Образ, эмоция, отклик — да, три фазы, всё правильно. Но главное, чему учили — не силой давить, а громкость подбирать. Как в рацию: если орёшь в микрофон, зверь глохнет и уходит в отказ.

Я откусил пирожок. Канал — первый и основной навык любого приручителя, в сети читал на эту тему. У меня он заработал с первого дня, с того момента, как я мысленно потянулся к Коше на крыше забегаловки и прошёл самоинициацию, но Система его почему-то отдельным навыком так и не обозначила. Надо бы дать ей втыку, чтоб не забывала оформлять бумажки.

Динь! Обнаружена попытка необоснованного пересмотра начислений опыта!

Пояснение по пункту «Канал»: В связи с аномально высокой синергией ваших способностей, функция установления ментального канала была интегрирована в базовый модуль «Приручение» на уровне архитектуры. Разделение данных процессов признано избыточным.

Примечание: Ваше стремление к «дополнительным бонусам» за функции, которые вы используете так же естественно, как дыхание, вызывает у Системы глубокое разочарование. Претензии принимаются в письменном виде в отделе жалоб (отдел закрыт на бессрочный перерыв по техническим причинам).

— Дальше — «Приручение», — продолжал Вадим, загибая пальцы. — Это уже серьёзный навык, его отдельно прокачивают на курсах. Потом «Поиск жизни».

— А какой у тебя радиус?

— Метров десять, если честно. В хороший день — пятнадцать. — Он виновато пожал плечами. — Знаю, что мало. На аттестации инструктор сказал, что для С-ранга это нижняя граница нормы. Но я же диспетчер, мне сканировать некого, мне дальность на канале важнее.

Десять метров. У меня «Поиск жизни» на озере в Сокольниках достал до дна и ещё зацепил корневую систему семидесятилетнего клубневика. А сейчас радиус уже сто сорок метров благодаря очкам, вложенным в Восприятие. Разница — как между карманным фонариком и прожектором.

— «Создание привязки» — четвёртый, — Вадим отхлебнул напиток. — Ну и «Слияние» — это пятый, самый сложный. Могу смотреть глазами зверя, но минут пять-семь максимум. Потом начинает трясти, и ориентация в пространстве плывёт. Один раз в Буране задержался на двенадцать минут — потом полчаса ходил вдоль стены, потому что пол казался наклонным.

Пять навыков. Канал, Приручение, Поиск жизни, Создание привязки, Слияние. И это, похоже, считается нормальным набором для С-ранга, пусть Вадим и не блещет.

У меня их девять. Плюс тот самый неоформленный официально Канал. Ментальный щит, Определение совместимости, Призыв зверей, Манипуляция энергией. И Разрыв привязки, о котором Вадим даже не упомянул. Картина проясняется.

— А по зверям какой у тебя потолок? — спросил я, стараясь, чтобы вопрос звучал обыденно.

Вадим поставил кружку и потёр затылок.

— Четыре рабочих. Буран, Шуша, Мелкий и Граф. Плюс дома шестеро. Десять. И это уже на грани, если честно. Иногда в голове звенит, после тяжёлой смены вообще подыхаю. Каналы перегреваются. Пью стабилизаторы — «Нейро-Фокус» называется, такие голубые капсулы, горькие как хина. Они снимают фантомный шум, но от них потом сутки сухость во рту и аппетит пропадает.

Десять питомцев, и парень выгорает. У меня прирученных — под три десятка. И голова не звенит. Руки не трясутся. Стабилизаторы мне нужны, как рыбе зонтик. Я посмотрел на Кошу. Мантикор мирно дремал на подлокотнике, положив голову на лапы и обвив себя хвостом. Зверь S-ранга, чьё ядро каким-то образом резонирует с моим, расширяя предел.

Плюс Воля в сорок три единицы, которую я накачал свободными очками характеристик. Системная магия, которая просто обходит все стандартные ограничения. Простой маг укрепляет Волю годами медитаций и тренировок. А я вкладываю несколько очков за два мысленных клика после каждого повышения уровня.

Читерство? Разумеется, но я и не собирался играть по правилам.

Краем глаза уловил движение у приоткрытой двери. Из тёмного торгового зала в подсобку бесшумно, почти по-пластунски, пробрался Гоша. Малая Моховая Гаргулья, видимо, закончила хрустеть гималайской солью и пришла на голоса.

Заметив чужака, Гоша мгновенно слился с обстановкой: юркнул под нижнюю полку стеллажа, замер там серой бугристой кочкой и принялся неотрывно наблюдать за нами зелёными глазами.

— Ты как-то легко с этим справляешься, — заметил Вадим, проследив мой взгляд по комнате. — Ленивец, мантикора, пони, попугай, вон там под стеллажом ещё кто-то каменный прячется… И это только то, что я вижу. Сколько у тебя всего?

— Много, — честно ответил я. — Давай как-нибудь потом посчитаем.

Вадим принял уклончивость спокойно. Видимо, среди приручителей расспрашивать о точном количестве питомцев — всё равно что спрашивать о зарплате: можно, но невежливо.

— Слушай, а ты где учился? — я перевёл тему. — Ты упоминал курсы при Гильдии.

— Да, Гильдия Укротителей, — Вадим кивнул. — Годовой курс, три ступени. Первая — теория: зоопсихология, магическая этология, техника безопасности при работе с существами от Е до С-ранга. Вторая — практика: канальная гимнастика, контролируемое Слияние, приручение под наблюдением наставника. Третья — аттестация и допуск к работе.