Магазин волшебных питомцев 6 (СИ), стр. 24

Демидов выпрямился, поправляя помятый воротник рубашки.

— Я и есть клиент. Это же мой мотылёк. Все дальнейшие инструкции и препараты передадите мне. Я сам закончу терапию.

Взгляд сам собой скользнул к потолку, где невидимкой висел Ранго, фиксируя каждое слово.

— Бросьте. Я вижу привязки, Демидов. И нить от этого мотылька ведёт далеко за пределы этой квартиры. Он привязан не к вам.

Лицо ветеринара потемнело. Страх за свою шкуру сменился холодной, расчётливой угрозой.

— Владельцу знать о вас не нужно, — жёстко отрезал он. — Считайте, вас здесь не было. Вы получили свои деньги. Уходите. Вы работали с имуществом людей, которых крайне не стоит злить. Я никому о вас не скажу, и вам настоятельно советую забыть этот адрес.

Я смотрел на него и не испытывал ни злости, ни удивления. Ничего другого я и не ожидал. Для Демидова ситуация предельно ясна: если Портниха узнает, что её доверенный врач не справился сам и нанял кого-то со стороны, его мгновенно заменят. А «замена» в таких кругах обычно подразумевает багажник, лес и лопату.

Маруся перестала кривляться перед зеркальными крыльями и насторожилась, уловив моё настроение. Архимед замер на спинке стула, сложив хохолок. Лис тихо сел у моих ног, развернув уши к Демидову.

Я неторопливо взял со стола свою кружку, допил остывший чай. Аккуратно поставил её обратно.

— Что ж, — я поднял на Демидова тяжёлый, не предвещающий ничего хорошего взгляд. — Придётся поговорить по-взрослому.

Глава 8

Подпись мастера

Демидов насмешливо вскинул бровь. Дескать, говорить по-взрослому? С кем? С парнем, который в два с лишним раза его моложе? За окном монотонно шумел дождь, не прекращающийся с самого приезда. Крупные капли с глухим стуком бились о стекло, словно отсчитывая время.

— Давайте кое-что проясним, — я сел на край стола, чтобы смотреть на него сверху. — Прямо сейчас мотылёк летает. Он красивый, живой и абсолютно нерабочий. Роскошная витрина с табличкой «Закрыто».

Демидов дёрнул щекой, но промолчал.

— Хотите, чтобы он вернулся в строй — придётся обращаться ко мне снова. Если я не завершу курс как положено, случится рецидив. Через неделю, через месяц — но неизбежно. И уже необратимо. Кому тогда ваш заказчик выставит счёт, как думаете?

Блик, словно почуяв напряжение, перестал кружить и тихо сел на край инкубатора, сложив зеркальные крылья.

— Найду другого, — процедил Демидов сквозь стиснутые зубы. — Вас таких…

Я улыбнулся. Той самой улыбкой, которую в прошлой жизни приберегал для допросных, на случай, если фигурант начнёт юлить.

— Вряд ли, — сказал я. — Видите ли, я действительно очень хорошо понимаю, как работать с каналами. Врождённый талант. Практически искусство. А настоящий художник всегда оставляет подпись на своём холсте.

Указал на мотылька.

— Восстанавливая узловую развязку, я вплёл в структуру каналов сигнатуру собственного плетения. Уникальный энергетический рисунок. Он встроен в саму архитектуру обходных путей, по которым теперь течёт мана. Маленький, элегантный и совершенно неустранимый.

Демидов перевёл взгляд на Блика. Мотылёк безмятежно шевелил усиками.

— Вы блефуете… — попытался напыжиться врач. — Сочиняете на ходу!

— Проверьте, — я пожал плечами с безразличным видом. — Кто ваш клиент? Зачем ему копировальный мотылёк? Коллекционирует редкие рунные узоры? Впрочем, это ваше дело. Важно другое: при каждом копировании мой автограф будет проявляться на готовом оттиске. Как водяной знак. Тонкий, почти незаметный, но для опытного глаза или сканера — как неоновая вывеска.

Демидов побледнел. По его виску покатилась крупная капля пота, а по окну за его спиной змеились струи дождевой воды.

— Убрать его может только автор. Потому что только я знаю, как именно он вплетён. Попытка вырезать чужими руками обрушит всю развязку, и вы вернётесь к тому, с чего начинали. К мёртвым узлам.

Лицо ветеринара из мертвенно-бледного начало стремительно багроветь. Он стиснул кулаки.

Лис, почувствовав агрессию в мою сторону, мгновенно подскочил. Фенек оскалил мелкие, но острые зубки и тявкнул, всем своим видом показывая, что за хозяина порвёт эти дорогие брюки в клочья. На лбу полыхнула тёмная спираль — пока просто предупреждение.

— Сюр-р-рприз! — радостно гаркнул Архимед, доедая виноград. — Фир-р-рменный стиль! Знак качества! Остер-р-регайтесь подделок!

Я спокойно наблюдал за ветеринаром. Демидов может врать Портнихе сколько угодно. Может кормить её завтраками и обещать, что мотылёк вот-вот поправится. Но первая же партия бракованных документов, вышедшая из-под крыльев Блика с моим «водяным знаком», станет для него приговором. И самое прекрасное — глава синдиката узнает, что Демидов облажался не от него, а от своего собственного зверя.

Внезапно за окном ярко полыхнуло, и над районом громыхнул тяжёлый, раскатистый удар грома. От этого звука будто дрогнули сами стены убогой квартиры. Маруся заухала.

Ветеринар осознал своё положение и сник. Дышал он часто и неглубоко, в глазах плыл нехороший туман — так выглядит человек на пороге панической атаки или сердечного приступа.

Воздух над моей ладонью вспыхнул. В руке возникла пластиковая бутылка с чистой водой. Свинтил крышку и плеснул в опустевшую кружку Демидова. Следом появился тёмный пузырёк — корвалол.

— Двадцать капель хватит? — уточнил я, отсчитывая.

Резкий запах мяты и валерианы поплыл по комнате. Лис тут же поморщился и чихнул — фенеки терпеть не могут аптечные запахи. Отбежал к дивану, запрыгнул и спрятал нос в подушку.

— А теперь вернёмся к моему изначальному условию, — я продолжал капать. — Потребуется ещё два-три сеанса терапии. Но работать вслепую я отказываюсь.

Кап. Кап.

— Я в некотором смысле зоозащитник. У вас есть кот, — кивнул на светлые шерстинки на его брюках. — Наверняка вы о нём заботитесь. Кормите вовремя, гладите по вечерам, расчёсываете, когда линяет. Кто же ещё о нём позаботится, верно?

Демидов вздрогнул. Совсем чуть-чуть, но я заметил.

Кап. Кап. Кап.

— А вот об этом мотыльке, — я посмотрел на Блика, — о нём заботиться некому. Мне больно видеть, во что хозяин превратил своего питомца. Так что я считаю своим профессиональным долгом поговорить с этим человеком о нагрузке. О режиме восстановления. О правилах дальнейшей эксплуатации.

Закончив, поставил пузырёк на стол. Демидов сверлил меня остекленевшим взглядом. Формально это даже не шантаж. Просто строгое врачебное требование.

— По р-р-рецепту! — веско подтвердил Архимед. — Доктор-р-р прописал! Больничный лист! Противопоказания! Инстр-р-рукция по применению! Вложена в упаковку!

Я смотрел на эскулапа и размышлял о том, что этот человек уже напуган до смерти, хотя даже не понимает, насколько сильно попал. Он не знает, что прямо сейчас под потолком сидит Ранго и ведёт непрерывную съёмку. Плюс IP-след его анонимного объявления и скриншоты переписки. Но козыри — на то и козыри, чтобы держать их в рукаве. Демидов и без того на грани. Осталось совсем чуточку дожать.

Я смягчил голос. Убрал из него металл, оставив почти тёплую, сочувственную интонацию. Как старший коллега, который видит, что младший наломал дров, но готов помочь выбраться.

— Послушайте, — я пододвинул кружку с корвалолом ближе к нему. — Давайте взглянем на ситуацию трезво. Вы ведь ничего страшного перед заказчиком не совершили. Вам хватило квалификации и, что важнее, ума, чтобы понять: случай вышел за пределы вашего профиля. И вы оперативно нашли узкого специалиста. Редкого. Возможно, единственного в Москве. Вы организовали лечение, обеспечили условия, проконтролировали процесс. Бабочка жива и летает. Да, спасли её руки другого человека, но руководили спасением именно вы. Это называется менеджмент, а вовсе не провал.

Я наклонился и легонько постучал пальцем по краю кружки.

— Так и доложите клиенту.

Демидов смотрел на меня так, будто я только что заговорил на марсианском. Несколько секунд он сидел совершенно неподвижно, переваривая услышанное. За последние десять минут я его раздел, вывернул карманы, ткнул носом в каждую трещину его обороны — а потом протянул ему одежду получше той, что была.