Все сначала! (СИ), стр. 52

— Да, просто внутри что-то жарко… — неуверенно произнес Иван. — И мутит немного, словно…

Старик подошел к внуку, взял за подбородок и заглянул в глаза.

— Меня хорошо видишь?

— Нет, как-то… мутно что-ли… — произнес парень и в следующий миг упал на пол бесчувственным мешком.

Фома несколько секунд молча стоял над парнем, поглядывая на формулы. Затем он опустил взгляд и произнес:

— Возможно я где-то ошибся.

Старик нагнулся, оттянул веко Ивана и, заметив расширенный дрожащий зрачок цыкнул.

— Сильно ошибся…

Фома присел в позу штангиста, схватил парня под мышки и попытался поднять. Поняв, что тащить так не вариант, он взял его за руки и поволок к капсуле.

— Все будет нормально! Восстановим, поправим, немного притормозим… — проворчал он, заталкивая того в зеленый гель. Спохватившись, он взял маску с кислородом и напялил ее на парня. Когда крышка капсулы закрылась, Фома тяжело вздохнул и подошел к доске. Стерев все записи, он взял маркер и принялся писать, проговаривая вслух:

— Итак… У нас есть коэффициент объема. Он у нас весит восемьдесят. Перемножаем и делим на реальный объем… — тут ученый глянул на капсулу. — Допустим сто.

Быстро проведя расчеты, он глянул на ответ и нахмурился.

— Нет… Это не… — произнес он. — Если бы было так, его бы не догнало, а значит…

Тут его взгляд вернулся к начальной формуле. Большинство элементов были константами, а из тех что могли изменяться было…

— Ну, допустим, — буркнул Фома и дорисовал нолик к реальному объему парня.

Снова расчеты, бормотание себе под нос и…

— Минус двадцать семь, — тихо произнес ученый, почесал лоб и вернулся к столу с зефирками. — Теперь все сходится.

Его взгляд скользнул на капсулу, затем на объем парня.

— Ну… придется еще сильнее форсировать тренировки, — произнес старик и, словно у него кто-то спросил, добавил: — Ну, а как еще? С таким реальным потенциалом…

Тут Фома нахмурился, оглядел мини лабораторию и произнес:

— Так, у меня же где-то был огнемет?

Если честно, проснувшись в капсуле, я был немного… Растерян.

Дед объяснил, что это из-за того, что я слишком медленно развиваюсь. тело не справляется с даром и это…

Это именно то, о чем меня предупреждали. Дед сказал, что дар в сформированном теле не может найти свое положение и это… Это может быть по настоящему опасно. Для здоровья и тела. Именно поэтому, я согласился на все. Вообще на все. И начал я именно с тела, как сказал старик.

Тренировочный зал департамента встретил меня в шесть утра. Шесть, мать его, утра! В субботу!

Огромное помещение с высокими потолками, зеркалами во всю стену и запахом пота. Маты на полу. Боксерские груши в углу. Турники у окна. И Ольга в спортивном топе и лосинах, которая смотрела на меня так, будто я опоздал на собственные похороны. Хотя, признаюсь, только она была тем самым приятным лучиком, ради которого стоило сюда приходить. Ну еще и тренировки.

— Опоздал, — констатировала она.

— На две минуты! — возмутился я, глядя на часы.

— Две минуты это двадцать отжиманий. Начинай.

Я хотел возразить, но ее взгляд заставил меня передумать. Бросил рюкзак, лег на пол и начал отжиматься.

— Выше таз! — скомандовала Ольга. — Спина прямая! Локти не разводи! Не считается! Не считается! Этот подход тоже!

К двадцатому отжиманию я уже пожалел, что опоздал. К сороковому — что вообще согласился на эти тренировки. К пятидесятому руки начали дрожать.

— Пятьдесят, — выдохнул я.

— Неплохо, — кивнула Ольга, обходя меня вокруг. — Для пловца форма у тебя приличная. Но этого мало.

Я собирался подняться, но тут почувствовал, как что-то упругое и теплое село мне на спину.

— Продолжай, — спокойно произнесла Ольга сверху.

Я замер. Она сидела у меня на спине. Я чувствовал ее бедра. Упругие. Теплые. И очень, очень отвлекающие.

— Хрусталев, я жду, — напомнила она и щелкнула меня по затылку.

— Ты… Ты серьезно? — выдавил я.

— Абсолютно. Отжимания с отягощением. Классика. Давай, пятьдесят раз.

— Пятьдесят⁈ — возмутился я, чувствуя, как руки уже начинают гореть.

— У тебя проблемы со слухом?

Я сглотнул, попытался не думать о том, что на мне сидит девушка из сотни, и начал медленно отжиматься. Руки дрожали. Спина горела.

— Знаешь, почему я начинаю именно с физухи? — спросила Ольга, словно она не сидела на моей спине, а просто прогуливалась рядом. — Потому что магия без тела это фокусы для детского утренника.

Раз. Два. Три.

— Ты видел мага, который не может пробежать сто метров? — продолжала она. — Я видела. Их выносят на носилках после первого серьезного боя.

Хотя, у меня были вопросики к тому же Илье Громову, бывшему двадцать второму номеру, который задохнулся от куриной косточки. По крайней мере, так сказали по радио. Вот он точно не мог бежать. Но говорить об этом я не стал.

Пять. Шесть. Черт.

— Твоя сила требует концентрации, — Ольга слегка сместилась, и я почувствовал, как мои руки начали предательски подкашиваться. — А концентрация требует выносливости. Физической. Ментальной. Эмоциональной.

Десять. Одиннадцать.

— Сотый номер не будет ждать, пока ты переведешь дух, — ее голос был спокойным, почти медитативным. — Он будет бить. Снова и снова. Пока ты не сдохнешь или не сдашься.

Пятнадцать. Руки горели огнем.

— Поэтому ты будешь отжиматься, — продолжала Ольга. — Бегать, приседать, подтягиваться. Пока не научишься делать это во сне.

Двадцать. Я застонал.

— А потом я научу тебя драться, — в ее голосе промелькнула усмешка. — Не этим дурацким ударам из твоих тренировок по плаванию. А по-настоящему.

Двадцать пять. Я начал сбиваться со счета.

— И только когда твое тело станет достойным инструментом, — Ольга наклонилась ниже, и я почувствовал ее дыхание у уха, — мы займемся магией.

Тридцать. Наверное. Или двадцать девять. Какая разница.

— Давай, Хрусталев, — скомандовала она. — Еще двадцать. У тебя получится.

Я сжал зубы. Руки тряслись. Спина ныла. Но я продолжал. Раз за разом. Вниз. Вверх. Вниз. Вверх.

Где-то на сороковом отжимании я понял, что если упаду, то придавлю себя весом Ольги. Эта мысль показалась мне настолько унизительной, что я нашел в себе силы доделать оставшиеся десять раз.

— Пятьдесят, — выдохнул я и рухнул на пол.

Ольга легко спрыгнула с моей спины и встала рядом.

— Неплохо, — кивнула она. — Для первого раза.

Я лежал на полу, пытаясь отдышаться. Руки дрожали. В глазах плыло.

— Пять минут отдыха, — произнесла Ольга. — Потом приседания.

— Убей меня, — простонал я.

— Еще успеется, — усмехнулась она и направилась к своему рюкзаку за бутылкой воды.

Я перевернулся на спину и уставился в потолок.

«Три месяца до экзамена», — подумал я. — «Если я выживу».

На следующее утро.

— ДОБРОЕ УТРО, ВЬЕТНА-А-А-АМ! — ворвался в мою комнату дед.

Я с трудом достал голову из под одеяла и посмотрел на часы.

Пять утра.

— Какого… — выдохнул я, накрывая голову одеялом.

— Вставай! У нас полно работы! До вступительных экзаменов в институт осталось не так много времени! А уж если ты хочешь что-то еще, то ты уже опоздал. Лет на пятнадцать!

— Дед, еще пять минуточек…

— Вставай, или я накрошу зефира в борщ! — выдал он вполне реульную угрозу.

Тело ломило от перетренированности. Ольга гоняла меня почти шесть часов. Потом еще и вечером растяжку дала. Это было жестко.

— Что, проняло? — ухмыльнулся дед. — А ты как думал! Но не ссы! У меня для тебя есть отличная песня! Как раз вчера смотрел фильм про одного боксера…

Он достал пульт от магнитофона, нажал кнопку проигрывания и на маленьком экранчике появилось название.

«Survivor — Eye of the Tiger»

— Ну! — хлопнул дед в ладоши, — ПОГНАЛИ!

Начала играть песня.