Все сначала! (СИ), стр. 19

Я слушал внимательно. Всё–таки это было куда интереснее, чем двигать листочки по парте. Хотя моего соседа больше интересовали глубины своего носа, и кажется, его подбешивало, что он не может поджигать козявки второй рукой.

— Дальше аномалии присваивается уровень угрозы, — продолжала Ольга. — От первого до пятого. Первый самый слабый, с ним справится группа обычных одарённых. Пятый…

Она сделала паузу.

— Пятый уровень означает, что на место выезжает кто–то из сотни.

По классу прокатился восхищенный шепот. Дети смотрели на Ольгу с благоговением. Ещё бы. Пятьдесят седьмой номер в рейтинге стоит перед ними и рассказывает про монстров.

— А вы закрывали аномалии пятого уровня? — не удержался я.

Ольга посмотрела на меня. На секунду мне показалось, что в её глазах мелькнуло что–то похожее на усталость.

— Закрывала, — коротко ответила она и переключила слайд.

На экране появилось изображение небольшого светящегося шара. Размером примерно с яблоко, он переливался всеми цветами радуги.

— Далее. Это семя хаоса. Запомните, как оно выглядит.

Мой сосед–пиромант перестал ковыряться в носу здоровой рукой и уставился на экран.

— Семена хаоса — это сгустки той же энергии, что порождает аномалии. Но в отличие от аномалий, их невозможно отследить. Они просто появляются. Маленькие, безобидные на вид…

Ольга выдержала паузу.

— И крайне опасные.

Она переключила слайд, и я невольно поморщился. На экране было что–то среднее между крысой и пауком. Шесть лап, вытянутая морда с тремя рядами зубов, и глаза… слишком много глаз.

— Это результат контакта семени хаоса с обычной крысой.

Кто–то из детей пискнул.

— Семя хаоса взаимодействует с любым объектом, к которому прикасается. Живым или неживым. И результат этого взаимодействия… — она кивнула на экран, — … редко бывает приятным.

— А если человек дотронется? — спросила Маша с первой парты.

— Ничего хорошего, — ответила Ольга. — Но об этом мы поговорим позже, когда вы станете старше.

Она переключила слайд. Теперь на экране была таблица с изображениями разных предметов и существ, а рядом — результаты их «скрещивания» с семенами хаоса.

— К счастью, реакции семян хаоса с различными объектами уже изучены и задокументированы. Если семя контактирует с тараканом, результат всегда один и тот же. С кошкой — другой, но тоже предсказуемый. Существует полный каталог известных реакций.

Я разглядывал таблицу. Таракан плюс семя хаоса равно… что–то с крыльями и жвалами размером с собаку. Голубь плюс семя равно… твою мать, лучше бы я не смотрел.

— А если найти семя до того, как оно с чем–то соединится? — спросил я.

Ольга посмотрела на меня с лёгким удивлением. Видимо, не ожидала от меня умных вопросов.

— Хороший вопрос, Хрусталев. Семена хаоса в чистом виде крайне ценны. Они используются в исследованиях, в создании артефактов, в медицине… Одно семя может стоить несколько миллионов.

Несколько миллионов. Я мысленно присвистнул. Это бы решило все мои проблемы с Ваграмом Борисовичем. И ещё осталось бы на безбедную жизнь с дедом.

— Но, — Ольга подняла палец, — если вы нашли семя хаоса, вы обязаны немедленно сообщить об этом в Департамент. Каждое семя должно быть задокументировано и внесено в реестр.

— А если не сообщить? — это уже спросил мой сосед–пиромант–козявочник.

— Тюрьма, — спокойно ответила Ольга. — Хранение незарегистрированного семени хаоса уголовное преступление. От пяти до пятнадцати лет, в зависимости от обстоятельств.

Мальчишка присвистнул и снова полез в нос.

— Причём неважно, нашли вы его случайно или купили на чёрном рынке. Незарегистрированное семя это срок. Без вариантов.

Ольга обвела класс взглядом.

— Поэтому, если вдруг увидите что–то похожее на светящийся шарик размером с яблоко не трогайте. Сразу звоните в Департамент. Вам будет положена награда.

Я откинулся на спинку стула, переваривая информацию.

Аномалии, семена хаоса, монстры из других миров… Неделю назад моей главной проблемой было выспаться перед заплывом. А теперь я сижу в классе с шестилетками и узнаю, что реальность может в любой момент порваться, и оттуда полезет какая–нибудь тварь с тремя рядами зубов.

Весёленькая у меня теперь жизнь, ничего не скажешь.

— Вопросы? — спросила Ольга.

— А можно в туалет? — поднял здоровую руку пиромант.

Ольга вздохнула.

— Иди.

Как только урок закончился, мне тут же прилетел звонок от деда.

— Так, вечером ничего не планируй, я все придумал. Пойдем на первый этап плана.

— Деда… — неуверенно произнес Иван и оглядел свою синюю спецовку. — Где ты взял это?

— Одному человеку чинил кондиционер, — буркнул старичок, оглядываясь по сторонам. — Позаимствовал до утра.

Фома открыл задние двери фургончика с огромной надписью «Дыши полной грудью!» и достал оттуда ящик с инструментами.

— Дед, а нас не примут… — тут он кивнул на здание, в котором располагался грузинский ресторан «Хочу Долму!». — Если Ваграм Борисович…

— Не сцать! — буркнул старичок и указал на вентиляционную решетку на стене. — Мы не через парадный вход пойдем!

— Ты хочешь лезть туда через вентиляцию⁈ — с опаской спросил Хрусталев.

— Да, а что? Или ты предлагаешь через канализацию?

— Мы там не пролезем, — буркнул парень.

— А, то есть к тому, что смывают в туалете у тебя вопросов нет, — хохотнул Фома и сунул в руки парня налобный фонарик. — Держи. Света в вентиляции не предусмотрено.

— Дед, а накой черт мы вообще сюда лезем? — спросил парень, натягивая на лоб фонарик.

— Разведка, Ваня! Основа любой операции, войны и конфликта — разведка! — поучительно поднял палец Фома.

— Деда, у меня всего два дня осталось! Причем тут разведка!

— У тебя есть план? — хмуро глянул на внука старичок.

— Нет, но…

— Тогда заткнись и делай, что говорят старшие! — отрезал старик и достал стремянку. — Ставь! Я сниму решетку и мы пролезем в вентиляцию!

Хрусталев тяжело вздохнул, забрал стремянку и подошел к решетке, что находилась в районе трех метров над землей.

— А если это тупик? Ну, может мы сейчас в кладовку какую пролезем… — начал ворчать он.

— Это заборник воздуха, — буркнул старичок. — У меня есть план вентиляции этого здания.

— Откуда?

— Этот грузин мизантроп вызывал моего друга, чтобы тот вытащил завонявший труп, который он прятал в вентиляции, — отозвался старичок, что уже вскарабкался по стремянке и ключом снимал болты, что ее удерживали.

— Откуда там труп и…

— Это бандиты, Ваня. Иногда переговоры у них бывают неудачными, — пожал плечами Фома и передал снятую решетку внуку. — Держи. Ставь у стены и сразу за мной.

Иван тяжело вздохнул, дождался пока старик скроется в вентиляции и полез за ним.

— Дед, а мы тут не застрянем? — спросил он и глянул вперед, туда где перед его лицом торчала престарелая задница.

— Ш–ш–ш–ш–ш! — ответил Фома и прошептал: — Нас слышно!

Парочка продвинулась вперед, свернула и дошла до изгиба вентиляции, что поднималась вверх. Там начиналась развилка и вентиляция уходила в стороны.

— Я отдал все! Честно! — раздался истошный вопль справа.

— К тебе пришло пол ляма! — раздался чей–то бас, а за ним послышался резкий шлепок. — А ты нам втираешь про какие–то жалкие триста тысяч!

Шлеп!

— Не бейте! Умоляю… Я все….

Шлеп.

— Деда… — прошипел Иван.

— Вентиляцию тут делал идиот, — прошептал в ответ Фома. — Ни углов, не смысла…

— Я все отдам! Молю! — снова завыл голос.

Старик слегка уперся ногой и пополз на карачках влево, шепнув внуку:

— Не отставай!

Ваня кое–как выпрямился на повороте, глянул в сторону, откуда доносились шлепающие звуки и, передернув плечами, последовал за дедом.

Через пятнадцать минут парочка застыла у небольшой решетки, из которой доносился приторный аромат грибов.

— Фу… — сморщился Иван.