Все сначала! (СИ), стр. 10

— Так значит, ты будешь меня учить? — спросил я, стараясь не отставать от её быстрого шага.

— Я веду курс «Права и обязанности одарённых». Обязательная программа для всех новичков.

— Звучит скучно.

— Это потому что ты ещё не слышал, какие штрафы выписывают за нарушения, — хмыкнула она.

Мы свернули за угол. Навстречу попалась группа детей постарше, которые с интересом уставились на меня.

— А что, взрослых тут не учат? — спросил я. — Я буду единственный такой… переросток?

— Взрослые маги обычно учатся индивидуально, и да, в других корпусах. Но базовый курс для всех один. — Ольга покосилась на меня через плечо. — Не переживай, детишки тебя не обидят.

— Я больше переживаю, что они будут надо мной смеяться.

— Будут, — спокойно подтвердила она. — Но это полезно для смирения.

Я хотел было возразить что–нибудь остроумное, но не придумал ничего лучше, чем:

— А после занятий ты свободна? Может, покажешь мне остальные корпуса? А то я опять заблужусь.

Ольга остановилась и повернулась ко мне. Несколько секунд она молча смотрела мне в глаза, и я почувствовал себя очень глупо.

— Хрусталев, ты сейчас пытаешься со мной флиртовать?

— Да, — без тени сомнения ответил я.

— Совет на будущее. Когда флиртуешь с магом из первой сотни, старайся обладать хоть какими–то магическими навыками.

Она развернулась и пошла дальше. Я поплелся следом, чувствуя, как горят уши.

Учебный корпус оказался именно тем, чем я и боялся: школой. Самой настоящей школой с партами, досками и детьми с ранцами.

Ольга привела меня в класс, где уже сидело человек пятнадцать ребятишек. Самому старшему на вид было лет восемь. Увидев меня, они дружно повернули головы и уставились с нескрываемым любопытством.

— Это Иван Хрусталев, — представила меня Ольга. — Он будет учиться вместе с вами.

По классу прокатился шепоток. Кто–то захихикал.

— Хрусталев, садись на заднюю парту. Ты самый высокий, тебе оттуда будет лучше видно.

Я прошел между рядами под пристальными взглядами детей. Задняя парта оказалась такой же маленькой, как и все остальные. Я попытался сесть на стул и понял, что это будет проблемой.

Стул был рассчитан на ребёнка. Мои колени упирались в крышку парты и дальше не пролезали. Пришлось сесть боком, вытянув ноги в проход.

Рядом со мной устроился мальчишка лет семи с кудрявыми рыжими волосами и россыпью веснушек на носу. Он покосился на меня снизу вверх и хмыкнул.

— Ты чего такой большой?

— Вырос, — буркнул я.

— А я тоже вырасту! Мама говорит, что я буду высокий как папа!

Я не стал спорить и попытался хоть как–то устроиться на этом орудии пытки, которое здесь называли стулом.

Ольга тем временем встала у доски и обвела класс взглядом.

— Итак, сегодня мы поговорим о главных правилах для одарённых. Кто–нибудь знает, какое правило самое важное?

Несколько рук взметнулись вверх.

— Не навреди! — выкрикнул кто–то, не дожидаясь разрешения.

— Правильно, — кивнула Ольга. — Первое и главное правило: не навреди. Сила дана нам не для того, чтобы причинять боль другим. — Она прошлась вдоль доски. — Второе правило: следи за своей силой. Контролируй её. Неконтролируемая сила опасна и для окружающих, и для самого мага.

Мой сосед по парте тем временем занимался чем–то своим. Я краем глаза заметил, как он поднял руку и на кончике указательного пальца вспыхнул крошечный огонёк. Мальчишка с довольным видом уставился на пламя.

Я замер.

Ребенку семь лет. Он сидит на уроке и просто так, между делом, зажигает огонь на пальце. Как зажигалка. Ну, или как человек–факел из комиксов.

Потом пацан полез в нос, добыл оттуда козявку, внимательно её осмотрел и поднес к огоньку на пальце.

Козявка вспыхнула и сгорела с тихим шипением.

Я почувствовал, как у меня отвисает челюсть.

Мальчишка удовлетворенно кивнул, затушил огонь и снова полез в нос.

— … И третье правило, — продолжала Ольга, не замечая пиромантских экспериментов на задней парте. — Сила дана нам для того, чтобы защищать людей. Не себя. Не свои интересы. Людей.

Она обвела класс взглядом и улыбнулась.

— А теперь немного практики. У каждого из вас на парте лежит листок бумаги. Попробуйте сдвинуть его силой.

Я опустил глаза. Действительно, передо мной лежал обычный тетрадный листок.

Дети тут же принялись пыхтеть и таращиться на свои листочки. У кого–то бумага слегка задрожала. У девочки с косичками на первой парте листок медленно пополз к краю.

— Молодец, Маша! — похвалила Ольга.

Мой сосед–пироман уставился на свой листок, нахмурился, и бумага тут же вспыхнула ярким пламенем.

— Коля! — строго сказала Ольга. — Мы двигаем, а не поджигаем!

— А я по–другому не умею, — пожал плечами мальчишка.

Ольга вздохнула, взмахнула рукой, и огонь погас, оставив на парте кучку пепла.

Я же сидел и пялился на свой листок, не имея ни малейшего понятия, что делать. Как вообще двигать предметы силой? Мысленно приказать? Представить, что он движется? Напрячь что–то внутри?

Я попробовал напрячься. Потом расслабиться. Потом снова напрячься.

«Лети…!» — мысленно приказал я. Безрезультатно.

«Вперед, вперед, листок!» — снова не то.

«Шазам!» — и тут не то.

Листок лежал неподвижно. Даже не шелохнулся.

Вокруг дети уже вовсю гоняли бумажки по партам. Кто–то хуже, кто–то лучше, но у всех хоть что–то получалось.

У всех, кроме меня.

Я почувствовал, как к лицу приливает кровь. Взрослый мужик сидит среди семилеток и не может сделать то, что у них получается играючи. Отлично. Просто отлично!

Ольга медленно прошлась между рядами, наблюдая за успехами учеников. Она приближалась к моей парте.

В голове мелькнула отчаянная мысль.

Я быстро наклонился к листку и дунул, театрально размахивая руками.

Бумажка послушно съехала на край парты.

— Ха! — громко сказал я. — Получилось!

Секунду стояла тишина. А потом класс взорвался хохотом.

— Он дунул! — заливался смехом мой сосед–пироман. — Он просто дунул!

— Это не магия! — хихикала девочка с косичками.

— Дядя, ты что, совсем дурачок? — спросил кто–то с передней парты.

Я сидел красный как варёный рак и мечтал провалиться сквозь землю. Желательно прямо сейчас. Можно даже без помощи магии. А ведь совсем недавно я был на вершине спорта…

Ольга остановилась рядом с моей партой и посмотрела на меня сверху вниз. На её лице не было насмешки, скорее что–то похожее на сочувствие.

— Ничего страшного, Хрусталев, — негромко сказала она, как будто маленькому ребенку. — Все с чего–то начинают.

— Ага, — выдавил я. — Обычно лет в пять.

Она слегка улыбнулась и пошла дальше.

А я сидел на своём крошечном стульчике, упираясь коленями в парту, и думал о том, что кольцо чемпиона мира по плаванию казалось мне теперь не такой уж недостижимой мечтой. По сравнению с тем, чтобы научиться хоть чему–то в этом чёртовом мире магии.

Иван шел по коридору с мрачным выражением лица. Где–то вдалеке раздался детский смех, впереди какой–то мальчишка бежал вперед, пиная перед собой рюкзак, словно это мяч.

Парень проводил взглядом мальчишку, затем тяжело вздохнул и продолжил путь. Пройдя по коридору, он свернул и вышел в просторный холл, где перекатываясь с пятки на носок стоял Фома.

— Ну, как первый учебный день? — спросил дед, задумчиво поглядывая на циферблат часов, что висели над входом.

— Дерьмово, — буркнул Хрусталев.

— М–м–м–м? — глянул на него дед.

— Сначала теория — скука смертная. Вроде «не навреди» и «ты ответственен за свою силу», а потом… — тут парень тяжело вздохнул. — Что за бред с силой? Если я кого–то покалечу или раню силой, я априори виноват?

— М–м–м–м… не совсем так, — ответил старик, не сводя взгляда часов. — Если это угроза жизни от обычного человека, или твои действия направлены на спасение большего количества людей, то нет. За это тебе ничего не будет.