По прозвищу Святой. Книга шестая (СИ), стр. 49

— Задержаться не могу, а на вопросы обещаю ответить, — сказал Максим.

— Каким же образом?

Максим пообещал, что пришлёт в обсерваторию распечатку всех важных астрономических открытий, сделанных наукой будущего.

— Это будет воистину царский подарок, — потрясённо сказал Мартынов. — Но вы уж пришлите, не забудьте.

— Ну что вы, Дмитрий Яковлевич, — успокоил учёного Максим. — О таких вещах я никогда не забываю.

Явился Борис Кольнер.

Это был крепкий молодой человек лет двадцати пяти с упрямым взглядом карих глаз и кудрявой шевелюрой чёрных волос. Которая, впрочем, уже начала редеть со лба.

— Здравствуйте, Дмитрий Яковлевич, — поздоровался он. — Вызывали?

— Проходи, Боря. Вот познакомься с товарищем Седых из Москвы.

— Здравствуйте, — сказал Кольнер. — Неужели вы тот самый Седых? Максим Алексеевич?

— Он самый, — заверил Максим. — Присаживайтесь, Борис, приятно познакомиться. У меня к вам несколько вопросов.

— Надеюсь, астрономического характера? А то, знаете ли, люди в вашей форме задают обычно совсем другие вопросы.

— Люди в моей форме задают те вопросы, которые диктуют их долг и обязанности, — сказал Максим. — Но вы не беспокойтесь, меня интересуют именно астрономические вопросы. Борис, Дмитрий Яковлевич сказал мне, что вы заметили недавно какое-то необычное явление в Солнечной системе? Расскажите.

— Заметил. Планету Юпитер, надеюсь, знаете?

— Разумеется. Газовый гигант. Самая большая планета в Солнечной системе, пятая по счёту от Солнца.

— Всё верно. Тогда, возможно, вы слышали про Большое Красное пятно?

— Конечно. Гигантский атмосферный вихрь. Самый большой ураган в Солнечной системе. Если я правильно помню, длина его достигает тридцати тысяч километров в длину, а ширина больше десяти тысяч километров. Пятно с годами уменьшается, сейчас оно наверняка больше.

— Именно, — сказал Кольнер. — Именно ураган. Атмосферный вихрь, как вы правильно сказали. В это трудно поверить, но многие мои коллеги, — он покосился на Яковлева, — до сих пор считают, что Большое красное пятно имеет твёрдую природу.

— Нет, — сказал Максим. — Это атмосферное явление. Могу даже сказать, что его глубина от двухсот до четырёхсот километров.

— Спасибо, — кивнул молодой астроном, — мы этого не знали. Так вот. Вы сказали, что пятно уменьшается. Правильно. До недавнего времени так и было. С начала постоянных наблюдений, а это тридцатые годы прошлого века, пятно стало меньше почти в два раза. Однако примерно месяц назад оно снова стало расти и к сегодняшнему дню увеличилось, как минимум, на двадцать процентов.

— Ого, — сказал Максим. — Прогрессия, скажем прямо, впечатляющая. И рост продолжается?

— Да, — сказал Кольнер. — И скорость растёт. По моим расчётам, сейчас границы пятна ежедневно расширяются примерно на тысячу километров.

— Ого, — ещё раз сказал Максим. — Что-нибудь ещё?

— Кажется, на Марсе тоже просыпаются вулканы. Во всяком случае, косвенные признаки этому необычному явлению имеются.

— Да, — сказал Максим. — Это и впрямь необычно. Если мне не изменяет память, последние извержения вулканов на Марсе были во времена динозавров. Да и то гипотетически. Что ж, товарищи, спасибо. Вы мне очень помогли. Кажется, вы хотели меня о чём-то спросить, Дмитрий Яковлевич? — он посмотрел на директора обсерватории. — Спрашивайте.

— Вопросов много, — сказал Мартынов. — Но главный один. Почему вас интересуют необычные явления в Солнечной системе?

— Вот как раз на этот вопрос я вам пока ответить не могу, — сказал Максим. — Есть у меня кое-какие мысли и подозрения, но озвучивать их пока рано. Продолжайте наблюдения. И будем оставаться на связи.

С этими словами он поднялся, попрощался с товарищами астрономами и покинул обсерваторию.

Союзнические силы США, Великобритании и Канады высадились на пляжи Нормандии шестого мая 1943 года, в четверг.

Ровно на год и месяц раньше, чем это случилось в прежней реальности Максима.

Максим, обладающий знанием о том, как это уже однажды произошло, постоянно был на связи с Плимутом, где находился объединённый британо-американский штаб, разрабатывающий операцию «Оверлорд» (название даже придумывать не пришлось, Максим его просто дал союзникам, и оно было принято).

Союзники просили, чтобы Максим прилетел в Англию лично, используя маршрут, по которому в сорок втором году летал нарком Вячеслав Молотов, и такой же, только уже модернизированный дальний высотный скоростной бомбардировщик Пе-8.

Максим был готов согласиться, однако Сталин решительно воспротивился.

— Нет, — сказал он.

— Почему? — спросил Максим. — Нормально долечу, уверен.

— Туда, может быть, и долетишь. А вот там… Не верю я нашим союзничкам. Чем ближе конец войны, тем чаще они думают о том, что будет дальше, в какой роли они окажутся с учётом научно-технических достижений Советского Союза. Кому мы обязаны этим достижениям? Тебе, Максим. Значит, они могут попытаться тебя устранить. Это, как они думают, самый лёгкий способ решить проблему нашего превосходства.

— В ваших словах есть резон, — согласился Максим. — История показывает, что господа англосаксы, да и весь Запад, не чураются никаких, самых грязных методов, если считают, что они принесут им материальную выгоду. Тем не менее, всегда хочется думать о людях лучше, чем они, возможно, этого заслуживают.

— Хочется, да. Но не стоит. Жизнь и благополучие страны дороже.

— Может быть, стоит организовать утечку информации? — спросил Максим.

— Какой именно?

— О том, что у нас уже есть несколько действующих образцов компактных, мощных, обладающих гигантской памятью электронно-вычислительных машин, компьютеров. И о том, что все знания, которыми обладаю я, перенесены в память этих машин. Так что моё физическое устранение ничего не даст. Со мной лучше по-хорошему договариваться, а не убивать.

— Нет, — подумав, снова сказал Сталин. — Обойдутся. Рано или поздно их разведка всё равно раздобудет эти сведения. Так всегда бывает. Вот пусть и работают, не будем им помогать. А тебя они могут захотеть устранить и по другим причинам.

— Например? Я, кстати, ещё Рузвельту и Черчиллю оставшуюся дозу медботов не ввёл. Это хороший крючок. Не станут они меня до этого убивать.

— Тебе что, так сильно хочется в Англию, не пойму? — спросил Сталин. — Я сказал — нет. Связь — да, любая, помогай им спланировать операцию. Сам лично — нет, будь дома. Я так хочу. Всё понял?

— Так точно, товарищ Сталин, понял.

— Вот и хорошо.

Как бы то ни было, Максим проявил гуманизм и заранее указал на ошибки в планировании операции «Оверлорд», которые ему уже были известны. А именно:

Недооценка укреплений противника. Почему-то союзное командование считало, что береговые укрепления в Нормандии слабые.

Максим попытался командование в этом разуверить.

— Немецкая оборона на участке высадки «Омаха» будет очень и очень прочной и отлично организованной. Учтите это, если не хотите больших потерь личного состава, — говорил он. — Далее. Постарайтесь как можно лучше разведать местность. К примеру, болота на участке «Юта» сильно осложнят вам жизнь, если не брать их во внимание.Связь, слаженность и взаимодействие всех родов войск и подразделений. Не мне вас учить, насколько это важно. Снабжение и подготовка личного состава. Что касается снабжения, то поменьше оптимизма и побольше трезвости. Учтите, что десантных и прочих судов будет катастрофически не хватать, если вы не позаботитесь об этом заранее. А личный состав… Тяжело в учении, легко в бою, так говорил великий русский полководец Александр Суворов. Могу заверить вас в истинности этих слов. Да, и пляж Слэптон-Сэндс для тренировки не выбирайте. Вы думаете, что это глубокий тыл, но это не так. Найдите другое место, иначе потеряете сотни солдат.

Глава двадцать четвертая

Единственное, чего не мог предвидеть Максим, — это то, что Гитлер перебросит во Францию гораздо больше резервов и сил с Восточного фронта, чем это случилось в его прежней реальности.