По прозвищу Святой. Книга шестая (СИ), стр. 34

— Глядите веселей, Татьяна, — подбодрил он девушку. — Где наша не пропадала! А главное знайте: у меня абсолютная память. Всё, что будет сказано на встрече, я запомню дословно и, если вы что-то не успеете записать, напомню.

— Правда? — с явным облегчением спросила девушка.

— Правда, — сказал Максим. — Говорю же, бояться нечего. Мы их сделаем, как детей.

— Сделаем? — переспросил Гусев.

— Э… победим. Все козыри у нас. Главное, правильно их разыграть.

И они их разыграли.

Встреча началась с того, что Рузвельт и Черчилль поздравили Максима и Гусева с впечатляющими победами Красной Армии, и выразили надежду, что наступление будет продолжено.

— Можете не сомневаться, — ответил Максим. — Всё, как и было обещано. Думаю, что уже к весне следующего года мы выйдем к границам Советского Союза и погоним врага с нашей земли. Надеюсь, вы помните свои обязательства, которые подписывали в июле.

— Разумеется, — сказал Рузвельт. — Мы от них не отказываемся. Однако всё происходит так быстро, что нам немного не хватает времени.

— Сколько именно времени вам не хватает? — спросил Максим.

— Месяц, — ответил Рузвельт. — В самом крайнем случае — два.

— Значит, июнь–июль следующего года, — кивнул Максим. — Что ж, мы думаем, что можем дать вам это время, — он посмотрел на Гусева. — Так, Фёдор Тарасович?

— Можем, — подтвердил Гусев. — Но должен сказать, что в этом случае мы не гарантируем, что прежние наши территориальные договоренности останутся в силе.

— Что вы имеете в виду? — спросил Черчилль.

— Темпы, а значит и инерция наступления Красной Армии могут быть столь велики, что мы не сможем остановиться сразу после взятия Берлина, — сказал Гусев. — Сами должны понимать. Советский Союз уже не впервые страдает от интервенции западных стран. Нам не хотелось бы повторения её в будущем. Лучшая гарантия этого — наш контроль над всей Европой.

— Другими словами — оккупация, — сказал Черчилль. — Чем, в таком случае, ваша оккупация будет отличаться от немецкой?

— Хотя бы тем, что мы гарантируем народам Европы свободную жизнь и процветание, — ответил Гусев. — Всем народам. Включая евреев, цыган и, разумеется, славян. А не только избранным.

— Мы так не договаривались, — насупился Черчилль. — Речь шла только о советском контроле над Восточной Европой и Германией. Да и насчет Германии хотелось бы ещё уточнить. Нам всё-таки кажется, что вся Германия — это слишком много. Как насчёт раздела? Половина вам, половина нам.

— Мы договаривались, что вы откроете Второй фронт не позже мая следующего года, — сказал Максим. — Теперь просите ещё месяц-два. Мы не можем ждать вас специально. Поэтому будем наступать и бить фашистов со всей возможной силой. Только от вас зависит, когда вы их тоже начнёте бить, и какая территория Европы при этом останется за вами. Что касается гарантий, то мы готовы пойти на компромисс.

— Какой? — осведомился Рузвельт.

— Мы откажемся от контроля над всей Европой. Взамен этого после победы над фашистской Германией и милитаристской Японией… Да, — Максим посмотрел на Рузвельта. — Мы поможем вам разгромить Японию и заставить её капитулировать. Разумеется, при этом Сахалин и Южные Курилы вернутся к нам. Но об этом позже. Вернёмся к гарантиям мира. Советский Союз предлагает после победы создать вместо Лиги Наций новую влиятельную международную организацию. Рабочее название — Организация Объединённых Наций. ООН. Со всеми необходимыми полномочиями, уставом и даже миротворческими вооружёнными силами. Она будет гарантом, что Третья мировая война не начнётся в ближайшее столетие. Штаб-квартира в Берлине.

— Я предлагаю Нью-Йорк, — сказал Рузвельт.

— Хорошее предложение, — сказал Максим. — Мы могли бы согласиться, будь Соединённые Штаты Америки самой влиятельной, сильной, а главное справедливой страной в мире. Но это не так, господин президент. Уж простите за откровенность.

— К тому же, большая часть человечества проживает в Евразии, и эта война тоже идёт в Евразии. Смею предположить, что большинство серьёзных конфликтов тоже будет возникать в Евразии. Один Ближний Восток чего стоит… Поэтому логично, что и штаб-квартира должна быть в Евразии, — добавил Гусев.

Стенографистки строчили в своих блокнотах, не поднимая головы.

— Но почему на вашей территории? — вопросил Черчилль.

— Мы же непредлагаем Москву, — улыбнулся Максим.

— Вы собираетесь забрать Берлин, — упрямо наклонил голову Черчилль. — А мы собираемся с этим согласиться. По крайней мере, на данном этапе. Значит, это будет ваша территория.

— Не наша, а под нашим контролем, — сказал Гусев. — Это разные вещи.

— Формально — да. Фактически — нет, — Черчилль в своей всегдашней манере глотнул коньяка, бокал которого стоял перед ним с самого начала встречи, закурил сигару. — Мы не против создания ООН, сами хотели предложить нечто подобное. Но вопрос штаб-квартиры нужно решать отдельно.

— Хорошо, — согласился Максим. — Давайте отложим решение этого вопроса до следующей нашей встречи. Уже на территории Евразии. А пока подготовим наши предложения. Только учтите, что Женева отметается сразу.

— Почему? — спросил Рузвельт.

— Потому что Лига Наций, чья штаб-квартира находится в Женеве, не сумела предотвратить Вторую мировую войну. Хотя была создана, в том числе и для этого.

— Хотите сказать, место проклято? — усмехнулся Черчилль.

— Что-то вроде этого, — подтвердил Максим.

— Не думал, что русские настолько суеверны.

— Мы не суеверны, — сказал Максим. — Не суеверны и не злопамятны. Но память у нас хорошая. Кстати, о будущем мире во всём мире и гарантиях этого мира. Нам думается, что они невозможны без Китая. Это, конечно, совершенно не моё дело, но я удивлён, что не вижу здесь господина Сун Цзывеня. Мне кажется, он должен знать о будущем устройстве мира.

— Можно подумать, вы вчера ему об этом не рассказали, — ухмыльнулся Черчилль и, пыхнув сигарой, снова потянулся к бокалу с коньяком.

— Хм, — сказал Максим и посмотрел на Рузвельта.

— Бросьте, Макс, — сказал американский президент. — Мы все прекрасно знаем, что вы знаете, что мы знаем. И наоборот. Спецслужбы делают своё дело, а вы и вовсе человек из будущего. Со всеми вытекающими. Конечно же, господин Сун Цзывень будет своевременно оповещён о нашем разговоре. Но прямо сейчас он не может обрадовать нас своим присутствием, поскольку совещается с начальниками штабов наших вооружённых сил. Со стороны США — это генерал Джордж Маршалл. Со стороны Великобритании — генерал Алан Брук. Они решают вопросы военной и иной помощи Китаю. Надеюсь, вы не против?

— Нисколько, — сказал Максим. — Спасибо за ответ.

— Пожалуйста, — кивнул Рузвельт. — Осталось решить один вопрос перед завтрашним итоговым совещанием, на котором мы, надеюсь, подпишем все необходимые документы.

— Тегеран, — сказал Максим. — Для следующей нашей встречи, на которой будет присутствовать товарищ Сталин, мы предлагаем Тегеран. Через месяц. Плюс-минус несколько дней. Там всё решим окончательно.

— Только не говорите, что вы умеете читать мысли, Макс, — засмеялся Рузвельт. — Потому что в этом случае я даже не знаю, что с вами делать.

— Не переживайте, не умею, — сказал Максим. — И никто не умеет. Более того, не научится этому и в будущем. Но догадаться было не трудно. Скажу ещё, предвосхищая вопрос, который вы хотите задать, но пока не задаёте. Наши договорённости медицинского характера остаются в силе. Условия прежние.

Глава семнадцатая

Тегеранская конференция была подготовлена в кратчайшие сроки и началась в пятницу двадцатого ноября тысяча девятьсот сорок второго года.

Вопросы, которые на ней рассматривались, и решения, на ней принятые, по своей сути мало отличались от тех вопросов и решений, которые рассматривались и принимались на Тегеранской конференции тысяча девятьсот сорок третьего года.

Но всё-таки отличались.