По прозвищу Святой. Книга шестая (СИ), стр. 22
Они сидели в кабинете Сталина в том же составе: Сталин, Берия, Максим и подбивали итоги этого крайне неприятного дела.
— Ничего странного, — сказал Сталин, набивая трубку. — Ты — человек светлого коммунистического будущего и поэтому до сих пор не понимаешь. Здесь у нас борьба за личную власть пока ещё стоит на первом месте для очень и очень многих. Ты мешал планам Никиты, и поэтому он решил тебя убрать. Сначала тебя, а потом и меня.
— И меня, — сказал Берия.
— И тебя, — согласился Сталин. — И много кого ещё.
— Так просто?
— Зато действенно, — сказал Берия. — Нет человека — нет проблемы.
— Но мы успели раньше, — сказал Максим.
— Да, — подтвердил Сталин. — Благодаря тебе.
— Грустно всё это, — заметил Максим.
— Что именно? — поинтересовался Берия.
— Да всё это. Личные амбиции. Стремление к власти любой ценой… Неужели нельзя просто делать своё дело ради светлого будущего для всего советского народа? Это ведь гораздо интереснее!
Берия едва заметно улыбнулся.
— Для этого мы и работаем, — сказал Сталин и раскурил трубку. — Светлое будущее для всего советского народа. И работы у нас ещё — непочатый край.
И всё-таки история с Хрущёвым не давала Максиму покоя. Что-то в ней было не так, но что именно он не мог разобраться.
— Что-то случилось? — заметила его настроение Людмила вечером за ужином. — Какой-то ты хмурый и задумчивый.
— Так заметно?
— Милый, — улыбнулась она. — Я ведь твоя жена. К тебе только пришла грустная мысль, а я сразу вижу.
— Ты моё солнышко, — сказал Максим. — Как я без тебя раньше жил?
— Наверное, плохо. Так что случилось?
Максим поделился с женой своими мыслями насчёт Хрущёва.
— Понимаешь, в той, другой реальности, он действовал совершенно иначе. А здесь… Как будто эта реальность начала меняться ещё до того, как я здесь оказался и начал на неё влиять.
— Почему ты так думаешь?
— Ну, например. Откуда взялся этот Кравчук? В моей реальности его не было.
— Ты в этом уверен?
— Э… КИРу неизвестно ни о каком Кравчуке.
— Твой КИР не всеведущ. Ты уверен, что там, в твоей бывшей реальности и в прекрасном коммунистическом будущем, все секретные архивы открыты?
— Чёрт, — сказал Максим обескураженно. — Об этом я не подумал. Всё-таки ты у меня умница.
— Ага, — согласилась Людмила. — Я такая. Кстати об уме. Слушай, муж дорогой, тебя устраивает, что твоя жена — недоучка и вообще домохозяйка? Просто какая-то идеальная немецкая женщина, даром, что советская. Kinder, Küche, Kirche [4]
[1] Опасаюсь, боюсь (уголовный жаргон).
[2] Ножом (уголовный жаргон).
[3] Тысяча (жаргон).
[4] Дети, кухня, церковь (нем.) — устойчивое выражение, описывающее социальную роль женщины в германской консервативной системе ценностей.
Глава одиннадцатая
Вопрос застал Максима врасплох.
Он вдруг понял, что не думал об этом.
Зачем?
Муж занят важными и даже, можно сказать, эпохальными государственными делами, а дома всегда чисто, уютно, готов вкусный обед и ужин, дети ухожены, жена ласковая, понимающая и мудрая.
Очень удобно.
Фу, чёрт, даже как-то нехорошо. Вот тебе и человек из будущего. Светлого, заметим. Воспитанный новым советским обществом — лучшим обществом в мире. И чем он, спрашивается, отличается от людей века сего, а также всех прошлых веков?
— Эй, — сказала Людмила, мгновенно почувствовав перемену в муже. — Только не вздумай себя ругать. Ты здесь совершенно ни при чём, тебе и так слишком о многом думать приходится. Ни один человек такого не выдержит.
— Товарищ Сталин выдерживает, — сказал Максим.
— Так это же Сталин! И вообще, ты сам рассказывал, что его здоровье значительно улучшилось.
— Это правда. Даст Бог, и дальше будет улучшаться.
— Вот. И я хочу заниматься здоровьем людей. Я же недоучившийся медик, ты не забыл?
— Помню, конечно.
— Ну вот. Я тут узнала, что в сентябре в Москву возвращается 1-й Московский ордена Ленина медицинский институт. Из Уфы.
— Хочешь восстановиться и одновременно перевестись? — догадался Максим.
— Ага. Мой Киевский медицинский сейчас в Челябинске, и когда он в Киев вернётся… Да и где мы и где Киев? Наша жизнь теперь в Москве. Я узнавала, приём студентов начнётся уже в следующем году. За это время можно восстановить документы и вообще подготовиться, я уже многое забыла за это время.
— Отличная мысль, — поддержал жену Максим. — Документы я тебе помогу восстановить, не думаю, что это будет проблемой. Со всем остальным тоже. А дети…
— Тоже узнала, — сообщила Людмила. — Уже в этом году обещают возродить в Кремле детский сад и ясли. Они были когда-то в двадцатых, теперь снова будут. Ты же не против яслей?
— Только «за», — сказал Максим. — Советский человек должен воспитываться в коллективе с самого раннего детства.
— Вот и чудно, — Людмила радостно улыбнулась и крепко его поцеловала.
Уже невооружённым глазом было заметно, как ускоряются все события.
Ещё не так давно Максим думал, что в силу громадной инерции, которой обладают события мирового значения, страны и народы и мироздание в целом, ему не удастся намного приблизить победу. Даже несколько дней казались большой удачей. А уж месяц или два — и вовсе подарком судьбы.
Теперь же оказывалось, что всё идёт не по худшему (как обычно это бывает), а по лучшему сценарию.
Словно высшие силы полностью одобрили появление новой реальности и решили помочь Максиму в его благородном деле.
Так, чуть-чуть.
Но этого «чуть-чуть» вполне хватило, чтобы Красная Армия и весь советский народ, что называется, поймали кураж и принялись одну за другой одерживать победы — как боевые, так и трудовые.
Там, где ещё пару месяцев назад при попытках решения той или иной технической проблемы, возникали споры, столкновения амбиций или трудности с материалами и оборудованием, сейчас шло, как по маслу. Ну, или близко к тому.
Так часто бывает. Начинаешь делать новое дело, и оно поначалу идёт туго, с перебоями, задержками и непредвиденными трудностями, которые словно специально возникают на ровном месте невесть откуда. Но ты упираешься, не сдаёшься и вдохновляешь своим упорством и уверенностью всю команду, которая работает вместе с тобой.
И вот уже, глядишь, дело начинает спориться и с каждым днём идёт всё легче и легче.
Эх, дубинушка, ухнем!
Эх, зелёная, сама пойдёт, сама пойдёт!
Так поётся в известной русской песне. Очень правильно поётся.
Вот она и пошла, дубинушка.
Да так, что от врага только кровавые брызги полетели.
Вслед за Т-34–85, который на деле оказался намного лучше «тридцатьчетвёрки», которая впрежней реальности Максима начала массово выпускаться только в январе 1944 года, с конвейера Челябинского Кировского завода (до войны Челябинский тракторный) начали сходить тяжёлые ИС-2.
Тоже улучшенные.
Великая Отечественная война во многом была войной танков. И если в первые месяцы немцы имели преимущество за счёт умелого использования танковых клиньев, лучшей обученности экипажей и общего превосходства немецких машин над советскими БТ и Т-26 (первые «тридцатьчетвёрки» и КВ не в счёт, их было слишком мало), то теперь все козыри перешли к советской стороне.
Новые Т-34–85 и ИС-2 имели подавляющее превосходство на поле боя нетолько над улучшенными PzKpfw III и PzKpfw IV с длинноствольной пушкой и усиленной бронезащитой, но жгли и только-только начавшие появляться у немцев «тигры» и «пантеры». Руководство Третьего рейха, видя, как противник стремительно уходит в технологический отрыв, изо всех сил пыталось подстегнуть конструкторскую мысль своих инженеров, военные заводы Европы работали на Германию без остановки, но результат был гораздо ниже ожидаемого.