Тайная сила разведки Германии, стр. 72
С приходим Гитлера к власти в судьбе Вальтера Николаи происходят некоторые позитивные изменения. 22 марта 1933 г. его принимает в Берлине генерал-фельдмаршал, президент Германии Гинденбург по случаю 40-летия присвоения создателю военной разведки офицерского звания. Поздравляя с этой датой, президент поинтересовался, чем полковник теперь занимается, и был очень удивлен, что за все прошедшие после окончания войны годы для него не нашлось какого-либо подходящего дела. Гинденбург предложил свою помощь в подыскании работы, соответствующей знаниям и опыту Николаи, но юбиляр лишь поблагодарил бывшего начальника Генштаба за внимание к себе. На допросе в Москве полковник объяснил свой отказ от помощи президента так: «В связи с тем что руководящую должность получить я не мог, а идти в подчинение не желал».
В рукописи он так вспоминает об этом событии: «По случаю моего 40-летнего офицерского юбилея 23 марта 1933 г. президент Гинденбург лично приветствовал и поздравлял меня у него на приеме. Он спросил меня, какое положение я займу в обществе и где найду себе применение после захвата власти Гитлером. Я просил его не предпринимать никаких шагов в этом направлении. Я не думал приобрести себе влияние на этом пути и боялся лишь того, чтобы не прийти снова в разведку. Одновременно Геббельс, Гиммлер и Рём обратились ко мне с просьбой о применении моего опыта в деле строительства и решения стоящих перед ними задач. Я поделился с ними по этому поводу в короткой беседе своими взглядами, умышленно рассматривая все изложенное мною в широких рамках. Обсуждения проходили в форме уважения всего достигнутого в период Первой мировой войны, но имели отрицательный результат. Я остался, как всегда, готовый кудовлетворению любой просьбы и совета».
1 августа 1933 г. полковник Вальтер Николаи отмечал 60-летие со дня рождения. С юбилеем его тепло поздравили родные и близкие, президент Гинденбург, Людендорф, Дюстерберг, Зельдте, Гемпп, многие сослуживцы. Пресса отметила юбилей публикацией заметок и статей о жизненном пути и служебной деятельности бывшего начальника германской разведки. В архиве сохранились такие записи юбиляра: «Я переживаю счастливейшие часы в своей жизни, выслушивая уверения в признательности и верности. Я тоже выступаю и говорю о духе и товариществе, о том, как, будучи шефом отдела III Б, старался руководить нашей службой. Мой преемник генерал Гемпп благодарит меня: “Ваши слова напоминают мне глоток доброго вина из старой бутылки”».
«Упоминание моего дня рождения в прессе принесло мне и пожелание счастья от одного молодого человека, штандартенфюрера СА Клннгмюллера, владельца членского билета НСДАП за номером 100, который в конце мировой войны был принят в мое ведомство после бегства из русского плена и, благодарный мне за это, искал со мною личного знакомства. Он считал себя способным заинтересовать рейхсканцлера (Гитлера) в использовании моего опыта».
И такая попытка была предпринята штандартенфюрером СА, на что из партийной канцелярии он получил такой ответ: «Многоуважаемый господин Клингмюллер! По поручению заместителя фюрера я сообщаю вам, что зачисление господина полковника Николаи невозможно. Хайль! М. Борман».
Николаи, узнав об этом, посчитал необходимым объясниться с заместителем фюрера, послав Рудольфу Гессу письмо: «Так как я узнал, что он (Клингмюллер) пострадал во время войны, я посетил его при моем очередном пребывании в Берлине. Дружески относясь ко мне, он посчитал, что обязан рекомендовать фюреру использовать мой опыт. Я подтвердил свое большое желание служить фюреру, но пояснил, что для меня трудно найти применение и что он ничего не должен предпринимать, ибо это может быть неправильно истолковано. Он показал мне копию письма от 21 октября, подписанного М. Борманом, где по поручению заместителя фюрера, то есть по Вашему поручению, сообщалось, что “зачисление полковника Николаи невозможно”. Усердие моего бывшего подчиненного, мне кажется, привело к недоразумению, устранить которое я бы и хотел. Мне не нужно никакого “зачисления”, не нужно никаких “титулов” и зарплаты. Мною руководит вполне понятное чувство оказать помощь благодаря моему военному опыту и моей работе за национальное возрождение после войны. Как это я смогу сделать и когда, я еще не решил. Однако я рад предоставить Вам эти объяснения, с тем чтобы вы знали, что фюрер может рассчитывать на меня, когда и как ему будет необходимо».
В августе 1933 г. Николаи участвует в открытии музея Ставки Верховного главнокомандования кайзеровской армии в городе Кройцнах, который располагался во флигеле отеля «Оранунхоф», где в годы войны находился возглавляемый им отдел III Б Генштаба. По этому случаю бывший начальник военной разведки выступил по радио. Текст этой радиопередачи под названием «Фюрер и фронт» сохранился в архиве: «Опираясь на собственные силы, на солдатский дух народного фронта, к власти пришел Адольф Гитлер. Он сбросил с трона немецкого народа избирательную урну, с тем чтобы она разбилась на куски. Он взошел на трон не ради собственной личности, он остался с фронтом народа, прочно сросшись с ним в единое целое. В третий раз Провидение дает нам возможность сплотиться вокруг вождя, чтобы не дать свершиться главной военной цели наших врагов и противопоставить их преимуществу, которое, пожалуй, у них есть в численности, оружии и материальных средствах, присущую только нам внутреннюю судьбу. Это то преимущество, которого у них никогда не будет при их системе даже в коалиции с другими, поскольку они никогда не были в той крайней ситуации, в которой находимся мы, и не чувствуют той угрозе Европе, которая исходит от большевизма, возникшего в результате мировой войны.
На троне вместо избирательной урны теперь лежит раскрытая книга судьбы нашего народа, в которой мы делаем свои записи в знак признательности Адольфу Гитлеру за то, что он стал вождем. Если мы не поймем этот наступивший час, то будем по крайней мере самонадеянны, полагая, что Бог и в четвертый раз предоставит нам возможность к единению и победе. Провидение возложило на молодые плечи Адольфа Гитлера мантию Гинденбурга, мантию доверия давно ушедшего времени. Но наступит день, когда Бог снимет эту мантию с плеч Гитлера. И тогда Гитлер станет таким вождем немецкого народа, который окончательно сломит вековое сопротивление недоверия к германской короне.
Гитлер поднял престиж кайзеровского призыва 1914 г. и придал руководству необходимую последовательность, заявив: “Я не признаю больше никаких партий, я признаю только немцев!” Этим выражена идея, связующая фюрера и народ и делающая их непобедимыми. За нами время бесконечно многих, постоянно противоборствующих и изменяющихся идей, поддерживаемых различными вражескими силами. Вместо множества идей теперь есть необходимое единство, но оно не передано, как маска, по наследству, поскольку идея должна родиться и соответствовать нашему и будущему времени. Эта идея соткана Адольфом Гитлером. Она, как луч солнца, должна быть впитана немецким руководством, поскольку это означает борьбу за победу нового времени. Гитлер не только понял смысл этой идеи, но и имеет мужество ее реализовать. Но для этого ему нужен народный фронт. Поэтому судьба этой идеи в их руках — фюрера и фронта».
В этом выступлении, выдержанном в духе философского размышления, наглядно проявляются монархические убеждения Николаи, его стремление к установлению сильной власти во главе с вождем; негативное отношение к избирательной системе Веймарской республики, бесконечному противоборству партий в ущерб единству народа, боязнь «большевизма». Он считает Гитлера «данным Богом вождем немецкой нации», предупреждая, что его «судьба и победа» находится в «руках народного фронта».
Государственный институт новой истории Германии
После таких позитивных отзывов о Гитлере неоднократно выражавшаяся готовность Николаи предоставить свой опыт, знания и способности на службу Отечества была наконец услышана. Ему предложили работу в Государственном институте истории новой Германии. Руководителя этого научного учреждения историка профессора Вальтера Франка Николаи хорошо знал, о чем свидетельствует его проникновенное письмо к нему от 30 сентября 1935 г.: «Дорогой господин доктор Франк! Для меня переезд в Берлин означает новый путь, который, я надеюсь, выведет меня из тяжкого, даже бедственного материального состояния. Мое согласие вызвано также и тем, что после смерти моей жены дом в Нордхаузене стал оказывать на меня гнетущее впечатление, и я при полном физическом здоровье могу воспрянуть, как утверждают врачи, только через работу, которую в Нордхаузене я найти не могу. К этому добавляется то, что из-за смерти жены изменились и мои экономические условия. И хотя мои дети отказались в пользу меня во всех положенных им правах, очень тяжело принимать эту жертву от детей, потому что это нечто совершенно иное по сравнению с тем, что охотно принимаешь от жены. В то время как другие начальники отделов Ставки Верховного главнокомандования смогли продолжить карьеру, я был уволен, как сказал тогдашний министр, из-за того, что находился на передовом посту борьбы против системы 1918 г. Ни в экономических, ни в государственных структурах никто не отважился предложить мне работу. Таким образом, я вынужден обходиться положенными мне в качестве пенсии 430 рейхсмарками, поддерживая одновременно мою 85-летнюю, давно ослепшую мать, которая не может сопровождать меня в Берлин и вынуждена оставаться в Нордхаузене. Я знаю, что могу доверить это только вам. Нет ничего тяжелее, чем после жизни, наполненной идеалами и работой, быть вынужденным склониться перед нуждой. Вы первый, кому я высказываюсь по этому поводу. И еще хочу добавить, что с момента взятия власти те служебные инстанции, которые приняли на себя мои задачи в войне, подступают ко мне с тем, чтобы использовать мой опыт в своих целях, но для меня лично ничего не меняется. В конце концов так продолжаться не может. Я охвачен горячим желанием помочь фюреру после его прихода к власти, но до сегодняшнего дня это были тщетные попытки. Все только обещают, но никто ничего не делает. И всегда меня уверяют, что это происходит не из-за личных отношений, а по деловым мотивам».