Тайная сила разведки Германии, стр. 71

«Вражда преследовала меня со времен мировой войны, — отмечает Николаи в рукописи. — Английская пресса окрестила меня преуспевающим “шефом шпионажа”. Эта версия, в течение 30 лет время от времени подогреваемая выдумками отдельных журналистов, всплывает вновь и вновь. После Первой мировой войны я был сначала убит в России, к приходу Гитлера сбежал будто бы в Швейцарию… Мне мешали, но с глазу на глаз осмеливались просить понимать это как явление, вызванное политическим насилием, и уверяли в своем высоком уважении. Я отвечал, что и то, и другое мне безразлично».

Дело дошло до того, что полиция в 1926 г. дважды делала обыски в квартире Николаи, но никаких улик его причастности к противоправной деятельности против властей не обнаружила. «В 1926 г. у меня были произведены два обыска. Я имею основания полагать, что здесь участвовала вражеская пропаганда», — вспоминает он. Устав от нападок и злопыхательской пропаганды, Николаи летом 1927 г. приобретает имение возле Ганновера, решив заняться сельским хозяйством. «Усталый от таких бесцельных гонений, мы получили в 1927 г. хозяйство в 120 моргенов в районе Ганновера (Маргаретенхоф), где занялись спокойным крестьянским трудом», — пишет он.

Имение оказалось внушительных размеров — 40 с лишним гектаров земли. Целыми днями полковник осматривал запущенные овощные угодья, сады; бродил по полям, прикидывая, как к ним подступиться. Никто в семье, он сам не были знакомы с крестьянским трудом. Правильно обрабатывать землю, сеять, выращивать овощи, ухаживать за садами так, чтобы имение было рентабельным, не получалось. Надежды на безмятежную, спокойную сельскую жизнь не оправдывались. Произошло, какой сам признавал, «раздвоение души»: земледельца из него не получилось, в нем неискоренимо жила потребность в «великих делах», где можно было бы применять жизненный и профессиональный опыт руководителя разведки, военного начальника, организатора национального движения, способного восстановить величие Германии.

Поскольку повернуть жизнь в иное русло не удавалось, уже через год сельского уединения имение было продано. Николаи покупает дом в городе Нордхаузен, где проживала его третья, старшая дочь с детьми и мужем. «Напрасно было думать, что умственный труд можно заменить физическим и что все заботы могут быть похоронены трудом, — признается он в рукописи. — После некоторых денежных потерь мы продали свое хозяйство и сняли в конце 1928 г. себе дом в Нордхаузене в Гарце, желая жить поближе к своей старшей замужней дочери и ее подрастающим детям».

В начале 1928 г. Вальтер Николаи получает неожиданное предложение от историка Карла Диля из Фрайбурга поработать в «Обществе разрешения чрезвычайной ситуации в немецкой науке». Он сразу согласился, ответив Дилю: «Меня называют “полковником”, но, не считая нескольких лет фронтовой службы, я большей частью занимался невоенными делами. Такого рода деятельность связывала меня со многими выдающимися личностями в политике и науке как внутри страны, так и за рубежом. Поэтому я полагаю, что справлюсь с задачей, которую вы мне предложили. Особенно меня привлекло то, что вы намерены учредить должность референта с целью исследования проблем военного руководства в тесной связи с экономикой, политикой и наукой. Именно благодаря моей должности во время войны я усвоил, что прошла эпоха, когда войну рассматривали только как военный процесс, что и стало в большей мере причиной нашего поражения. Как начальник службы разведки я познакомился с военным управлением наших врагов и знаю, что понимание сути современной войны пришло к ним уже в ходе этой войны. У нас же по-прежнему видят лишь военный аспект этой проблемы. Наука, которая обосновывает основные элементы войны в настоящее время, а еще больше в будущем, окажет неоценимую услугу как политике, так и нации. Поэтому если бы мне было доверено это задание, я отдал бы его выполнению не только все мои знания и способности, но и все мои самые сильные внутренние чувства».

Однако трудоустройство Николаи в названном обществе по каким-то причинам не состоялось, и это обстоятельство наводило его на горькие размышления. Прошло уже десять лет с момента отставки с должности начальника отдела III Б Генштаба, но за это время он так и не смог найти постоянное место работы. В мае 1934 г. он пишет письмо бывшему подчиненному по службе, президенту Имперского суда доктору Бумке: «Многоуважаемый господин доктор Бумке! Из газет узнаю, что создан народный суд для вынесения приговоров о государственной измене и что в этом суде, наряду с судьями с юридическим образованием, будут работать и другие члены, которые обладают опытом в области защиты государства от враждебных выпадов, и что назначение судей производится рейхсканцлером по предложению министра юстиции. Если дело обстоит именно так, то мне думается, что я особенно обладаю нужным опытом. В этой связи считаю своим долгом обратиться к вам, чтобы вы могли оценить мои возможности для использования меня в государственных интересах. Если вы разделяете мою точку зрения, то я прошу вас передать все это на рассмотрение господину министру юстиции. Ваш Николаи».

Бумке ответил незамедлительно на другой день: «Многоуважаемый господин полковник! Благодарю вас за ваше дружеское письмо. Я позволю себе передать господину министру доктору Портнеру ваше желание и надеюсь переговорить с господином министром по этому поводу. Буду рад, если окажется возможным удовлетворить это ваше желание».

Обещание Бумке был обнадеживающим. Николаи начал даже готовиться к новому месту работы, отбирая из архива материалы, которые могли пригодиться «в области зашиты государства». Однако приглашения из суда не последовало. Смущенный Бумке извиняясь сообщил об отказе министра «удовлетворить желание» Николаи. Для новых властей отставной начальник кайзеровской разведки оставался «персоной нон-грата». Они опасались его как убежденного монархиста, влиятельного лидера оппозиционного движения фронтовиков, тайно причастного, как писала пресса, к подготовке путчей, мятежей с целью свержения существующего строя.

Назначение Гитлера канцлером 30 января 1933 г. Николаи встретил с надеждой на установление в стране твердой, сильной власти, способной вывести Германию из политического и экономического кризиса. Правда, его настораживали деспотические методы руководства фюрера, фанатизм и нетерпимость к мнению оппонентов, что могло привести к диктатуре. В рукописи он высказывает по этому поводу такие мысли: «Захват власти в 1933 г. был легитимным, революцией. Она вела к полной катастрофе существующей системы партий, к диктатуре. Всякая диктатура является посторонним телом в так называемой демократически управляемой системе. Великие державы, которые руководят этой “демократической” системой, особенно должны сознавать, что происходит в новой диктатуре и из-за диктатуры. Следовательно, они обязаны укреплять свою разведывательную службу. С другой стороны, великие державы должны с помощью усиленной обороны помешать внедрению и расширению идей диктатуры как в своей стране, так и на оккупированных территориях. Для этого, как и для того, чтобы свергнуть диктатуру, следует оспаривать ее путем пропаганды в собственной стране, там, где она утвердилась, и особенно там, где к ней питают симпатию или она может появиться. Поэтому для диктатуры при всякой государственной форме правления нужна тотальная разведка и абвер (контрразведка) под единым руководством в самой тесной связи с пропагандой. Я ожидал от революции возврата к формам разведслужбы Первой мировой войны. Недостатком революции 1933 г. является то, что не было достаточно ясно, против какого периода времени она направлена — кайзерского или парламентского Веймарской республики. В революции 1933 г. необходимо было избежать перед вражескими державами видимости появления реакционных планов, а также оправдать возлагаемую широкими массами народа надежду на революцию. Вследствие этого представители военного времени до 1918 г., как, например, я в области разведслужбы, хотя и относившийся к революции с уважением, были совершенно отстранены от всякого официального использования в ней или влияния на нее. Я был готов к совещательному сотрудничеству при воссоздании новой тотальной мирной разведки, но отказался бы от руководства ею, поскольку за прошедшие со времен войны 15 лет перерос это».