Тайная сила разведки Германии, стр. 53

Осенью 1918 г. союзные войска Антанты переходят в общее наступление на 420-километровом фронте от Вердена до моря. Оборона немцев прорвана: «черный день германской армии». Правительство Макса Баденского соглашается с условиями мира, выдвинутыми президентом США В. Вильсоном. Николаи в письме жене дает такую оценку этим событиям: «Не много ли всего на нас сейчас навалилось! Но я сжимаю в кулак все свое мужество и всю мою веру. Когда вчера и сегодня мне довелось совершить дальнюю поездку из Брюсселя в Антверпен, я смог остаться наедине со своими мыслями и реально взглянул на сложившуюся ситуацию. Ты ее тоже чувствуешь. Поэтому я прошу тебя не слишком предаваться этим мыслям и не позволять себе ослабнуть. Как бы все ни складывалось, будь уверена, моя дорогая жена, я всем сердцем с тобой и только жду мгновения, когда смогу поблагодарить тебя за все твои заботы. Но даже сейчас, когда я мысленно перенесся домой, я не могу отвлечься от своих служебных дел. Иногда, мне кажется, будто у меня отнимают всю мою душу. Ответ Вильсона под французским влиянием невероятно нагл. Но мы отвечаем спокойно и по-деловому, сохраняя твердость и неизменную гордость. Ведь в конце концов должна же война когда-то закончиться, и, хотелось бы надеяться, прежде чем все будет растерзано и произойдет полное истощение. Я даже не знаю, существуют ли еще в Англии и во Франции голоса здравого смысла, чтобы говорить о какой-то победе. Я посчитаю роковым обстоятельством, если переговоры прервутся, тогда невозможно представить, когда и как их снова можно будет возобновить. Без тяжелейших потрясений всех сторон невозможно предвидеть конца. Правда, я верю, что мы в скором времени добьемся подъема наших национальных сил, в то время как у неприятеля уже достигнута наивысшая точка напряжения и остается только его расслабление. Что-то мы должны уступить, это неизбежно. Франция уже сама по себе много потеряла. Англия по сравнению с Америкой тоже потеряла. Никого нет в этой войне, кто бы не потерял, все потеряли. Единственный, кто выиграл в любом случае, это только Америка и Япония. Когда я недавно проезжал по Бельгии, то видел между Люттихом и Брюсселем картины нужды беженцев, которые мне известны еще по 1914 г. в России. Что по сравнению с такой нуждой судьба немецкого народа! И все же бельгийцы переносят все страдания с отчаянным мужеством. Во всяком случае нигде не слышно голосов жалоб, хотя все понимают бессмысленность и бесполезность происходящего. А те, кто виноват, а это Клемансо и Ллойд Джордж, находят послушание и повиновение. А теперь спокойной ночи! Мои мысли остаются рядом с тобой. Мне так хочется оградить тебя от забот, горя и опасности. Но я вынужден сохранять мужество в одиночестве с твердой верой в тебя и нашего Бога, который, надеюсь, нас охранит».

На Восточном фронте важной задачей германской разведки было «не подпускать большевиков к границам Германии». Как всегда бывает в таких случаях, все происходит как бы неожиданно. В конце октября 1918 г. немецкий флот, сгруппировавшийся в Киле, получает приказ выйти в открытое море, прорвать блокаду и уничтожить британскую эскадру. Никаких шансов на успех эта авантюра не имела. Матросы и некоторые офицеры отказываются выполнять этот безумный приказ. Командование флота приказывает арестовать бунтовщиков. В ответ военные моряки устраивают массовую демонстрацию протеста, которая перетекает в вооруженное восстание. Солдаты пехотных частей Кильского гарнизона выступают на стороне восставших и создают Рабочий солдатский совет и корабельные советы. К вечеру 3 ноября восставшие разгоняют правительственные войска и занимают весь город — начало Ноябрьской революции в Германии. На всех кораблях немецкого флота поднимаются красные флаги.

За неделю революционная волна охватывает всю Германию. 5 ноября всеобщие забастовки, перерастающие в вооруженное восстание, происходят в Гамбурге, Бремене, Любеке, Куксхафене. Во всех этих городах создаются Советы рабочих и солдатских депутатов. 8 ноября вооруженное восстание одерживает победу в Брауншвейге — родном городе Николаи. Созданный Совет рабочих и солдатских депутатов свергает герцога Брауншвейгского. Победой завершается восстание в Мюнхене: свергнут король Баварии. Социал-демократ Курт Эйснер провозглашает республиканское свободное государство Баварию. 9 ноября по призыву исполкома революционных старост происходит вооруженное восстание в Берлине. В течение дня восставшие рабочие и солдаты захватывают все правительственные учреждения, почту, телеграф, вокзалы. Канцлер Макс Баденский сообщает об отречении кайзера Вильгельма II от престола и объявляет о своей отставке, назначая канцлером лидера социал-демократов Ф. Эберта. 11 ноября формируется новое правительство Германии — Совет народных уполномоченных из членов СДПГ: Ф. Эберт, Ф. Шейдеман, О. Ландсберг, Г. Гаазе, В. Дитман, Э. Барт. Ф. Шейдеман провозглашает Германию демократической республикой.

Когда рассматриваешь эти революционные события в Германии, то находишь поразительные аналогии с Октябрьской революцией в России. И тут, и там революционное брожение возникло в среде промышленных рабочих и, что особенно важно, в вооруженных силах. Доминирующими лозунгами были: прекращение войны, уничтожение монархии, мир без аннексий и контрибуций, демократизация политического строя, ликвидация политического господства крупной буржуазии и милитаристских сил. Вооруженными восстаниями руководили Советы рабочих и солдатских депутатов.

Таким образом, германской военной разведке не удалось воспрепятствовать проникновению революционных идей большевиков в Германию. Правда, отличие германских Советов от российских заключалось в том, что, руководимые социал-демократами, они не пошли на прямую конфронтацию с немецкой либеральной буржуазией и не ставили своей задачей уничтожение капиталистической системы. Ноябрьская революция не вышла за буржуазнодемократические рамки, хотя и была в известной степени проведена пролетарскими методами. И вот в этом есть большая заслуга разведывательной службы Николаи и его лично. В рукописи он уделяет много места и внимания встречам и беседам с социал-демократическими лидерами: Эбертом, Шейдеманом, Эрцберге-ром, Фендрихом; стараясь удержать их на умеренных позициях, от коалиции с коммунистами, обеспечить поддержку армии. Приводим только несколько записей: «Я должен был представлять Верховное командование армии в главной комиссии рейхстага. С одной стороны стола сидели представители правительства, с другой — представители партий. Против меня сидел Эберт. Обсуждение вопросов велось дипломатически. Только Эберт представлял исключение. Он стучал кулаком по столу, выступая против Верховного командования. Я отвечал в таком же тоне. Сидевший рядом со мной заместитель военного министра, генерал дернул меня за пиджак и потребовал после окончания заседания с меня, так сказать, отчет. Эберт обошел вокруг стола, чтобы лично попрощаться со мной. Так обстояли дела на родине между правительством и партиями». О встрече с Шейдеманом: «В подробной беседе Шейдеман развил передо мной картину того, как все должно быть. Я мог ему только ответить, что эти “цели войны” являются все целями мира и что существует только одна цель войны — победа. Без этого враг будет диктовать цели мира. Поэтому германскому военному руководству необходима поддержка партийного руководства, если оно хочет быть политическим руководителем такого огромного числа его солдат. В этом смысле действовал и социал-демократический поэт Фендрих».

В партии очень резко отличалось аристократическое крыло под руководством честолюбивого депутата Эрцбергера. «В политической разведке успех принадлежит целиком Антанте. Существовала, правда, и германская политическая разведка, которую ведомство иностранных дел поручило депутату Эрцбергеру, — отмечает Николаи в книге “Тайные силы”, — Последний был озабочен, однако, не столько тем, чтобы выяснять политическое положение в окружающем мире и влиять на него, сколько тем, чтобы доказать правильность своего собственного политического направления. А поскольку последнее состояло в том, чтобы поддержать в Германии веру в соглашение и желание его осуществления, то оно благоприятствовало целям неприятельской разведки. Этой тенденции обязаны своим возникновением многие из появившихся во время войны сведений о готовности неприятеля к соглашению и о возможности заключить мир. Верховное командование получало через свою разведку другое впечатление: о воле противника к уничтожению, которая могла быть сломлена лишь в случае военной победы Германии. Депутат Эрцбергер, деятельность которого была, по крайней мере, полуофициальной, тем не менее никогда не вступал в официальные сношения с Верховным командованием и его разведкой».