Тайная сила разведки Германии, стр. 41
Зато надопросе в Москве Николаи раскроет имена своих подчиненных офицеров, занимавшихся «насаждением агентуры против русских». На вопрос следователя: «Вы ссылаетесь на германских военных атташе в Петрограде, утверждая, что они были основным источником сведений о русской армии. В таком случае непонятно, чем же занимался специальный отдел при германском Генштабе, ведущий разведку противника?» Он ответил: «Не отрицаю, что возглавлявшийся мною разведывательный отдел получал от Верховного командования специальные задания, в частности о ведении разведки в особо интересовавшем германский Генеральный штаб приграничном районе между Вильно и Варшавой. Там мы имели немало своих агентов из местных обывателей. Насаждением агентуры против русских непосредственно занимались следующие офицеры подчиненного мне русского отделения: в Кёнигсберге — майор Гемпп, в Алленштайне — майор Фолькман, в Данциге — майор Весте, в Познани — майор Людерс, в Бреславе — Гудовиус. Они располагали специальной агентурой, которая вела военную разведку против России. В Берлине все поступавшие с мест материалы обрабатывал майор Нейхофф. Из перечисленных мною офицеров германского Генерального штаба в живых к моменту моего ареста оставался лишь майор Гемпп, проживавший в Берлине, район Лихтенфельде, улица Гортензии, дом № 26. Все остальные мои коллеги и подчиненные были старше меня возрастом, и вряд ли кто-либо из них существует в настоящее время».
Немецкая агентура при царском дворе
Интересовались у Николаи и использованием в качестве агентуры этнических немцев, проживавших в России: «В России, как известно, до Первой мировой войны проживало значительное количество немцев, занимавших более или менее видное положение в русской промышленности, финансах и технических кругах, а также в армии. Разве вам не были известны тайные агенты из этой среды, действовавшие в интересах Германии?»
«Такой агентуры я не знал», — сказал Николаи. Следователь изобразил удивление: «Могло ли так быть, чтобы начальник разведывательной службы Генерального штаба германской армии не был осведомлен об агентуре, по крайней мере наиболее ценной, находившейся и действовавшей в лагере противника?».
«Но так было на самом деле, я показываю правду и прошу мне верить», — стараясь быть максимально убедительным, воскликнул Николаи.
Вполне возможно, начальник немецкой разведки действительно мог не знать агентов, действовавших при царском дворе и великосветских салонах Петербурга, поскольку они относились к категории особо ценных источников, связь с которыми осуществлялась доверенными лицами кайзера Вильгельма и им самим. Нет никакого сомнения, что Берлин имел такую агентуру, учитывая громадное количество лиц немецкого происхождения, состоявших в двойном гражданстве, находившихся на русской, в том числе военной, службе, связанных родственными узами с германской монархией. Известно также, что многие предприятия электротехнической, химической, металлургической промышленности принадлежали немецким фирмам. Германский капитал располагал солидными позициями на железнодорожном и водном транспорте, в финансовой сфере.
В исторической литературе сохранилось немало свидетельств о так называемой «германской партии», сформировавшейся вокруг вдовствующей императрицы Марии Федоровны и жены Николая II Александры Федоровны. Их влияние на царя было столь велико, что русская контрразведка ничего не могла предпринять против немецких агентурных сетей, раскинутых по всей России «дядей Вилли» (так Николай II называл в интимном кругу Вильгельма). В воспоминаниях начальника Генштаба генерала Алексеева есть поразительное показание: «При разборе бумаг императрицы нашли у нее карту с подробным обозначением войск всего фронта, которая изготовлялась только в двух экземплярах — для меня и государя. Это произвело на меня удручающее впечатление: мало ли кто мог воспользоваться ею».
По всей вероятности, воспользоваться мог Григорий Распутин, чье влияние при дворе, в том числе на царицу, было огромно. Немецкая разведка активно следила за деятельностью «святого черта» и во время войны через свою агентуру внушала ему мысль о необходимости сепаратного мира с Германией. Перед немецкой разведкой была поставлена задача: делать все, чтобы избежать войны на два фронта. Начальник Генштаба Фалькенгайн говорил Николаи: «Пока Россия, Англия и Франция выступают вместе, мы не можем победить наших противников так, чтобы обеспечить себе достойный мир. Или Россия, или Франция должны бытьот-колоты. Прежде всего, мы должны стремиться к тому, чтобы вынудить к миру Россию».
На выполнение задачи «склонения царя к миру» была ориентирована вся агентура «прогерманской партии» и распутинского окружения. Сам Распутин настойчиво добивался доступа в Ставку Верховного командования армии. Об этом, в частности, просила Алексеева императрица, убеждая его, что посещение Ставки «старцем чудным и святым» принесет счастье. Начальник Генштаба якобы сухо ответил, что если Распутин появится в Ставке, то он немедленно подаст в отставку. Императрица обиделась и резко оборвала разговор. Впоследствии Алексеев вспоминал, что этот разговор повлиял на ухудшение отношения к нему государя.
Из опубликованной переписки Николая II сего женой известно, что царь писал ей обо всех предстоящих боевых операциях. Александра Федоровна сообщала эти сведения Распутину, который по телеграфу давал благословение или осуждал действие царя. Узнать содержание его посланий для немцев не составляло труда, так как среди телеграфных служащих были немецкие агенты, которые «снимали» информацию. В результате русская армия заплатила неисчислимыми людскими и территориальными потерями за беспечность царя и его ближайшего окружения, которая фактически граничила с государственной изменой. Слово «измена» все громче звучало в армии, которая роптала, неприязненно отзываясь об императрице и ее немецком окружении.
В рукописи «чудный старец» упоминается вскользь в контексте допроса Николаи в Москве: «В последующие две недели меня допрашивал генерал-майор. Затем меня передали комиссару в чине майора. Потрясенный стоял я с сознанием того, в какой степени удалось пропагандой (через мнимую немецкую разведку, начиная с Распутина, через немецкого происхождения царицу, через высшие правительственные и военные круги — генералиссимуса в первый период мировой войны — Великий князь Николай Николаевич сюда не относится, так как в немецком Генеральном штабе значился он как главный носитель воли войны против Германии) добиться такой ненависти к немцам».
Не подлежит сомнению, что немецкие агенты в окружении императрицы и «святого старца» являлись источником самой достоверной, секретной информации. Спорным остается лишь вопрос: был ли Распутин сознательным шпионом или немцы использовали его «втемную»? После революции было установлено, что секретарь старца Симанович был германским шпионом и русская военная контрразведка знала об этом. Однако ее попытки добиться высылки Симановича из Петрограда и тем самым пресечь его влияние на Распутина не увенчались успехом. В шпионаже в пользу Германии был уличен и личный банкир старца Д. Рубинштейн. «Друг Митя», как его называл Распутин, узнавал через него о настроениях придворных кругов и, опаивая, оказывал на Распутина влияние в нужном для Берлина направлении. Министр внутренних дел А. Н. Хвостов оставил такое мнение о Распутине: «Я прежде не вмешивался вето поведение, но потом убедился, что он принадлежит к международной организации шпионажа, что его окружают лица, которые состоят у нас на учете и которые неизменно являются к нему, как только он вернется из Царского, и подробно у него все выспрашивают».
В «германскую партию» входили знаменитая графина Клейнмихель, бароны тайного общества «Балтикум» Пилляр фон Пиль-хау, Хохен-Остен, Гисберг фон Ромберг. Отметим, что главой «Балтикума» в Берлине являлся личный адъютант кайзера генерал граф Рюдигер фон дер Гольц, в руках которого были сосредоточены многие тайные агентурные связи с Россией.