Тайная сила разведки Германии, стр. 12

Сыщики выследили всех немецких агентов, посещавших Эрнста, установили их личности, но решили пока никого не трогать, надеясь вычислить среди них резидента. И эта тактика увенчалась успехом — сыщики вышли на Густава Штайнхауэра, который незадолго до войны возглавил разведывательную сеть Вальтера Николаи в Англии. Выяснилось, что у него на связи находилось 26 агентов. Все они, включая парикмахера Эрнста, были арестованы и приговорены к нескольким годам каторжных работ.

Что касается резидента Штайнхауэра, то он, заметив за собой слежку британских агентов, скрытно пробрался в бухту Скапа-Флоу и под видом рыбака, избежав ареста, покинул Англию. Ловкое спасение резидента, однако, мало обрадовало Николаи, который понимал, что в результате столь масштабного провала агентуры немецкая разведка фактически «лишилась глаз и ушей» в Англии и впоследствии не смогла предупредить Берлин о высадке британских войск во Франции.

Узнав о злополучном проколе немецких агентов, раздосадованный Вильгельм II вызвал начальника Генерального штаба и Николаи, приказав им подготовить и направить в Англию с разведывательным заданием «надежного немца, за патриотизм которого можно ручаться». Выполняя поручение кайзера, Николаи отобрал для этой важной миссии отставного лейтенанта Карла Лоди, которого тщательно подготовил, проинструктировал и послал в Англию под видом американского туриста. К. Лоди был честным, добросовестным и исполнительным служакой, но неискушенным в разведке. Установив за ним слежку, британская контрразведка обратила внимание на подозрительную телеграмму, которую Лоди направил в Стокгольм. В его перехваченных письмах обнаружили разведывательную информацию. Лоди был арестован и расстрелян по приговору британского суда.

Конечно, ни одна разведывательная служба не застрахована от проколов, зачастую случающихся из-за «мелочей», которых, как известно, в разведке не бывает. Но столь громкие разоблачения шпионажа, провал агентурной сети в Англии указывали на серьезные недостатки в работе возглавляемого Николаи разведывательного отдела III Б Генштаба. А те, кто служил рядом с ним, знали его как офицера с обостренным чувством долга, обладавшего гражданским мужеством брать на себя ответственность за просчеты, случавшиеся по небрежности или легкомыслию.

Реорганизация военной разведки

Николаи понимал, что сложившиеся в отделе условия и методы работы устарели, требуют реорганизации. «Была необходима полная реорганизация, — отмечает он в рукописи “Разведка 1900–1945 гг. Обобщенный опыт”. — Невозможно было ограничиться шпионажем. Он (шпионаж) был переполнен не относящимся к нему задачами». К безотлагательной реорганизации подталкивала и сложная международная обстановка накануне Первой мировой войны. «Угроза войны в Европе тлеете 1870/71 г… Новое столетие знаменуется постоянными политическими разногласиями. Они стягиваются вокруг России и Германии, — констатирует он. — Для меня было ясно, что очень скоро неминуемо разразится гроза. Это прибавило к имеющимся у меня как шефа секции III Б еще обязанность проникнуть в тайну причины и цели надвигающейся неизбежности и говорить об этом с шефом Генерального штаба».

Судя по записям, Николаи много и напряженно размышлял о том, как проводить реорганизацию, какую разведку хотел бы создать. Он составил план «новой разведки», понимая, что сразу его вряд ли удастся осуществить из-за бюрократических проволочек и ведомственного сопротивления. «Нельзя было одновременно все создать. Все должно было создаваться в определенной последовательности. Ни одно ведомство не хотело быть сокращенным или уменьшенным, никто из числа многих неспособных и ненужных не хотел быть сокращенным. Ничего не было легче, чем создать большую численностью организацию, для чего требовалось лишь мое распоряжение, приказ, чтобы иметь столько людей и денег, сколько я хотел… Сама организация еще не является конечной целью. Она должна выполнять необходимые задачи, воплощать волю в действие, превращать теорию в практику». О ценности разведки следует судить, по его словам, не по размерам ее, а по успехам.

Своей рукописи Николаи предпосылает выражение: «Разведка — это искусство!» Развивая эту мысль, уточняет: «По своему опыту знаю, что в разведке, о которой я говорил как об искусстве, точно так же и в стратегии, простое и само собой разумеющееся является наиболее трудным, на чем чаще всего и спотыкаются. Когда я говорю о разведке и контрразведке как об искусстве, то меньше всего хочу представить это “чистым” искусством или чем-то более “таинственным”, чем есть на самом деле. По разведке нет учебника или для всех случаев одной установленной схемы… Разведка и контрразведка не должны быть неподвижной, везде одинаковой, а обязаны быть подвижной и пригнанной к каждому положению». Далее следует предупреждение: «Нет ничего опасней бесконтрольной, неруководимой разведслужбы! Опасность в том, что чужое, если даже не вражеское влияние выступит на место собственного господства в разведслужбе… Исходя из этого, я бы потребовал, учитывая недостатки прошлого, следующее: разведслужба (контрразведка) должна быть самостоятельной и на равных правах с другими инстанциями государственного руководства… Только таким образом можно приобрести ручательство, что разведслужба и контрразведка не станут в полумраке поисков зажиточной жизни опасностью для народа и государства, игральным мячом для вражеской спецслужбы (через пропаганду). Разведслужба (в самом широком объеме) имеет также свою культуру. Она должна быть взращена руководством. Это не нанесет вреда ее действенной силе, но будет способствовать ее внутреннему укреплению и надежности».

«Разведслужбу нужно резко отделять от задач других государственных инстанций (министерств: внешнего, внутреннего, хозяйственного, пропаганды, военного и морского). Их нужно освободить от разведки, имеющей свои собственные законы и могущей преуспевать долгое время только при едином, знающим свое дело руководстве. Разногласия в споре о разведке, которыми попытаются задушить ее развитие, необходимо предотвращать. От всего партийно-политического необходимо строго отделить разведку Разведка должна быть разведкой, и только».

Николаи считает: «Разведка — государственное дело. Она должна подчиняться главе государства… Если моя оценка положения в основном правильна, то сказанного вполне достаточно, чтобы признать, какие большие, новые, быть может, охватывающие целое столетие задачи стоят перед разведкой (и тем самым перед контрразведкой). Их нельзя разрешить только шпионажем и поимкой шпионов».

Самая важная и сложная задача реорганизации разведки заключалась в подборе кадров, особенно на руководящие посты новых структур. «В разведке решающее звено — это офицерский состав, — подчеркивает Николаи. — Тот, кто по собственному желанию стремится в разведку или к шпионажу, вызывали во мне подозрение. Я всегда придерживался той точки зрения, что как в секретной разведке, так и в абвере (контрразведке) нужно иметь по возможности небольшой, тщательно подобранный штат офицеров… Любая организация имеет в себе динамичность развертывания, опасность разбрасывания ее сил. Новые задачи требуют новой организации. Чем обширнее самостоятельность и чем продолжительнее длится срок ее организации, тем больше концентрация их. Если в организации несколько разных ведомств, зависящие внутренне друг от друга, то возникает опасность сползания одного из ведомств, может быть частично, в другое ведомство и восхождение не ясно организованной и руководимой массы. Поэтому необходимо разделение отдельных ведомств друг от друга… Я думал, что если мы едины духом, то всегда будет обеспечена преемственность вождя. Именно поэтому должны быть подготовлены способные к самостоятельному действию, а не по приказу надежные сотрудники».

О начальнике и руководящих кадрах разведки: «Шеф должен быть способен правильно действовать в любой новой обстановке. Для этого он должен: а) не брать на себя функции, входящие в обязанность младших командиров; б) иметь полную власть, а для этого обладать безусловным доверием Главного начальника и полнейшую ясность его взглядов, его воли; в) иметь полнейшее взаимное доверие с его ответственными сотрудниками (министрами, генералами)».