Кицхен вступает в бой (СИ), стр. 8
Он стоял.
— Я…
— Тогда, с тэрой Урсулой, вышло не совсем хорошо, но ты был моложе. И опыта не имел. А теперь вот старше стал… и…
— Мне до сих пор неловко, что я с ней вот так, — выдал братец. — Потому что… она ведь добра хотела. Она… она не была злой. И помогала. Всегда. Советом вот… у неё отличное чувство стиля, даже неожиданно. И она первая выписала мне журналы из столицы. А потом, когда я читал, объясняла, чем шантильи отличается от валансьена… а я… я вот так…
— Карл, она не в обиде.
— Откуда ты знаешь?
— Ну…
— Так, Киц! — братец наклонился ко мне. — Не врать!
— Да я не вру. Стою. Молчу. Демоном любуюсь. Слушай, а нормально, что там водоворот появляется?
— Где? — он обернулся, впрочем, отвлекшись совсем ненадолго. — Не знаю. Я ж говорю, что не демонолог… вот, кстати, это слегка неправильно.
— Почему?
— Вот был бы у нас ещё один брат…
Ну да, с этой точки зрения, папеньке стоило бы найти демонологиню… или как правильно? Хотя… ему и нас было достаточно.
— Брата нет. Есть ты. И я. Вдвоем что-нибудь да придумаем.
— Что?
— Не знаю. Пока не придумывается… хотя… — появилась у меня одна интересная мыслишка. — Направление покажешь? Я в этом тумане ни хрена не вижу. Проводник нужен. Ты… дотянись до души, которая вот в процессе или только-только, а я…
— Что?
— Помнишь, как мы в тот раз, после бала… того, где пытались в общество влиться? А не вышло?
Карлуша хмыкнул.
— Со своячницей градоправителя…
Подумалось, что как-то вот не везет нам на градоправителей. Или, вернее, им на нас?
— Думаешь…
— Если ритуал прервать, что будет?
— Сложно сказать, — Карл задумался. — Если он только начат, то прорыв закроется. Если идет давно, то демон прорвется, но… скорее всего обессиленный.
Задумался сильнее.
— Думаешь, выйдет?
— Не знаю. Тут расстояние побольше будет. И от души многое зависит. Нужна подходящая.
— Попробую. Но, Киц, если она опять ко мне привяжется!
Рев твари перекрыл голос Карла, и я так и не узнала, что произойдет, если к нему опять привяжется чья-то душа. Братец прикрыл глаза, выдохнул и чуть поморщился.
— Всё-таки далековато… Погоди… руку дай? Подпитаешь?
Я подала руку, и бледные пальцы Карла сжали ладонь. Он сделал выдох, а потом глубокий вдох и потянулся туда, сквозь туман. И меня потяну следом.
Демон…
Демоны — это… это та ещё погань. Куда хуже личей, потому что с личами, если они не совсем свихнулись, вполне можно договориться. Да и вообще, правильно поднятые личи — существа разумные, сполна осознающие собственную выгоду и готовые к сотрудничеству.
А вот демоны…
Отец говорил, что их собственный мир соткан из огня и боли.
И что на белом небосводе светит черное солнце, чье пламя испепелит любого, кто не обладает толстой шкурой и чешуей. Что в этом мире сильный пожирает слабого.
А слабый…
Слабый может выжить, если сумеет спрятаться.
И что порой находятся дураки, которые вытягивают этих вот, слабых, в надежде подчинить их. Или другие, призывающие высших в надежде заключить договор. Но история не знает успешных примеров.
Туман распадался.
Для Карла он был неоднороден. Теперь и я видела потоки силы, и нити, что протянулись от края к краю крепости. Действительно нити, переплетавшиеся друг с другом, создавая при этом сложный узор, центром которого была воронка. И демон.
Он…
Он не был ужасен.
Или прекрасен.
Что? Вкусы у всех разные. Тварь занимала центр воронки, точнее медленно и тяжко выползала из неё. Змееобразное тело мелко подрагивало, пуская волну за волной по шкуре. И воронка вполне отчетливо похрустывала и даже трещала, поскольку оказалась слишком узкой для твари. Демону это тоже не нравилось. Он дергался, пытаясь выползти целиком, но как-то не особо получалось.
Не знаю, кто там его вызывал, но как по мне — халтура полная. Нет, не то, чтобы я так уж желала демона получить. Но папенька нам твёрдо вбил: если уж берешься делать — делай хорошо. А то выйдет, как вот…
Передняя часть тела то приподнималась, то падала, давя своим весом мелкие камни. И демон взрыкивал, встряхивал уродливой башкой. Башку украшали плоские рога, каждый из которых раздваивался. Но это ладно, чего только не бывает, может, у них там, чем рогатей, тем красивей, а что из-за этих рогов головы почти не видно, так мелочи же.
Куда больше впечатлил меня огромный полупрозрачный пузырь живота, набухший сразу под шеей, и две пары рук, что шарили, вытаскивая из тумана бледных людей.
Души.
Это души.
Демон раскрывал пасть, причем широко, так, как ни одно существо не могло бы, и совал душу внутрь, проглатывал. От этого движения всё тело его мелко вздрагивало, а живот раздувался. Но меня удивил не он, а тонкая нить, что, выходя из пупка, тянулась куда-то дальше… выше?
И вот по этой нити души и спускались.
Демон замер.
Повернулся.
Выпуклые глаза его были красны. И я готова была поклясться, что он нас видит.
Он раскрыл пасть и заревел.
— Карл⁈
— Тихо. Не мешай… сейчас… надо найти проводника, успеть…
Не знаю, что сделал мой братец, потому что прямо перед лапой демона вспыхнула пентаграмма, в которую душа влетела, словно муха в сетку.
— Вот… если теперь он ко мне пристанет… я тебе платье сошью! И ты будешь его носить!
— Идет.
— Три!
— Сшей. Носить не обещаю.
Карл дёрнул и мы, вместе с пойманной душой, вынырнули из тумана. Ага. Я жива, цела и снова во плоти. Муть осталась мутью. Братец держится на ногах и в обморок падать не пытается. А вот перед нами стоит пойманная душа.
Мужчина.
Пожилой, кажется. Одет в рванье, но смотрит прямо, зло даже.
— Некромант… — голос его слаб.
— Маг смерти вообще-то, — возразил Карл, встряхивая руками. Кружева тотчас распрямились, улеглись ровными складочками. — Некромант — это вот он.
И на меня указал. Впрочем, на душу это впечатления не произвело.
— Чего вы хотите?
— Ты мертв, ты понимаешь это?
— Да, маг. Понимаю. Меня положили на алтарь. Вырезали на груди знаки, а потом принесли в жертву Айлуру… это он там?
Демон все так же сидел и поглощал души. Причем процесс его увлек настолько, что о нас он, кажется, забыл. Ну да, папенька говорил, что мозгов у них немного.
— Хочешь отомстить? — спросила я.
— Отомстить? — его глаза вспыхнули. — Да! Но… там люди. Другие… нас привезли сюда раскапывать старую дорогу. Мы жили при храмах. Я и моя жена. Детей не трогают. Сперва. Дочерей оставляют на развод, как… как скотину. Сыновей… химеры всегда нужны. Если… если хоть как-то смогу… если чем-то… я готов! На всё готов!
— Твоя душа может не выдержать и рассыпаться, — предупредил Карл. — И это будет конец.
— Или её сожрет демон, — мужчина оглянулся на туман.
— Тоже верно. В таком случае мне нужно следующее. Ты умер недавно. Следовательно, связь с телом сохранилась. Теперь, когда я разорвал жертвенную нить, ты можешь найти его. Попробуй почувствовать.
— Чувствую, — кивнул мужчина.
— Хорошо. Тогда ты сейчас потянешься к телу, но не один. Кицхен вложит в тебя толику силы. Это будет больно, но ты должен донести её до тела.
— А… потом?
— Это будет метка. А уже по своей силе я отработаю, как надо… — я оскалилась. — Жертвоприношение идет давно, а значит, мертвецов там набралось приличное количество.
— Госпожа некромант, — душа поклонилась. — Я правильно понял, что вы собираетесь поднять мое тело?
— Да. Но не уверена, что получится.
Спрашивать, как он понял, бесполезно. Души часто видят иначе.
— Если получится, то… не могли бы вы даровать мне право самому убить… хоть кого-нибудь⁈
— Могу. Убивай. Только учти, живой душе в мертвом теле, в том, которое без подготовки поднимается, тяжело. Возможно, ты поймёшь, что не готов задержаться. И не надо. Главное — поставь метку.
Мужчина покачал головой.