Кицхен вступает в бой (СИ), стр. 46
Об очень суровых наказаниях
— А танерийцы и вправду напали? — как и предсказывала тэра Анжелина, в комнате, где стоял оптограф, было пусто. Разве что на подоконнике дремал рыжий кот, но Киллиан сомневался, что он здесь дежурить поставлен. Впрочем, растеряться Киллиан не успел, потому как тэра Анжелина заняла кресло оператора и, подвинув панель управления, поморщилась. — Вот говорила же, что нельзя здесь чай пить… опять пролил. А контуры замкнет, и что тогда?
— Не знаю.
— Ничего хорошего. Давай уже… что там передать надо?
Оптограмму она отстучала быстро, профессионально даже.
— Я с подругой переписываюсь, — пояснила Анжелина. — Та в Кимаре, который рядом со столицей. Папенька пьет, вот она за него на дежурство и выходит. Так-то ничего сложного, по первости, конечно, получалось медленно, пока там все сигналы запомнишь, а как запомнила, так и просто.
Киллиан посмотрел на огромный плакат, на котором расписывалась последовательность кодировки.
— Главное, что текущие коды передали. Срочность я поставила найвысшую, так что дальше пойдет и быстро.
— Дорогая! Ты здесь? — громкий женский голос заставил Анжелину замереть. Глаза её распахнулись, взгляд заметался по комнате, явно пытаясь понять, где можно укрыться. Она прижала к губам палец. И Киллиан послушно закрыл рот. — Дорогая! Вот что за нелепые выходки⁈ Снова! Ты меня несказанно огорчаешь! Юная благовоспитанная тэра…
— Поднимается, — шепотом произнесла Анжелина. — Всё… нам конец.
— Почему?
— Должна вести себя так, чтобы…
— Потому что она сейчас войдёт!
Голос неизвестной женщины и вправду приближался.
— Тем более в такое сложное для семьи время!
— Она меня всегда находит! Только в подземельях и удаётся… так! Дай слово!
— Какое?
— Что ты на мне не женишься!
— Даю слово, что у меня нет намерений на тебе жениться.
— Нет! То, что намерений нет, я поняла! Но… одним отсутствием намерений матушку не остановить! Ты её не знаешь, она…
— Анжелиночка, деточка, ну хватит прятаться…
— Поэтому, умоляю, если ты не хочешь погубить нас обоих! — Анжелина прижала руки к груди.
— Даю слово, — Киллиан подумал, что это на диво глупая клятва. — Что не женюсь на тебе…
И вспомнил, что отец учил никогда не давать клятв без условий, поспешно добавил:
— Если на то не будет нашего обоюдного желания.
Анжелина открыла было рот, чтобы возмутиться, но тут дверь распахнулась:
— Деточка! — воскликнула женщина, появившаяся на пороге. — Боже мой! Я так волновалась! Так переживала!
Женщина была высокой. Очень высокой. Правда, потом Киллиан понял, что это не столько сама по себе, сколько из-за прически. Светлые волосы она собрала в странную конструкцию, больше всего напоминавшую башню крепости, правда, слегка покосившуюся набок. Причем эту вот волосяную башню увивали гирлянды цветов, поддерживаемые спицами. А со спиц свисали длинные висюльки. И перья.
Розовые.
Платье на женщине тоже было розовое, щедро украшенное кружевом. И оттого пышные юбки стали ещё пышнее, и женщина застряла в дверях, которые были рассчитаны на форму, но никак не на почтенных дам и современную моду.
— Доброго дня, — Киллиан поднялся и поклонился.
— Новенький? — дама окинула его взглядом, от которого по спине побежали мурашки. Так Киц смотрела на тушу какой-нибудь твари, мысленно прикидывая, как бы её половчее разделать.
— Да, — сказал Киллиан. — Прибыл. Отправить донесение.
Он не был уверен, что записку можно считать донесением, но звучало солидно.
— Офицер?
Лицо женщины укрывал толстый слой пудры, отчего это лицо казалось высеченным из мрамора. И на этой белизне вишенкой выделялся кружок ярко-розовых губ.
— Да, — Киллиан кивнул.
Взгляд женщины потеплел.
И она произнесла:
— Вы просто обязаны выпить чаю! Дорогая! Гостя нужно сперва чаем напоить, а потом уже все эти глупости…
— Мама!
— Что?
На белизне лица выделялись не только губы, но и брови.
Сперва Киллиан решил, что они сами по себе такие странные, тоненькие, что ниточки, и дужками, но, присмотревшись, понял, что просто эти брови были нарисованы.
Черным.
— У нас тут, между прочим, война! — Анжелина вскочила. — Танерийцы напали на крепость! Скоро придут сюда! Грабить!
— Было бы тут что грабить! — отмахнулась женщина. — И вообще, мне кажется, ты снова всё преувеличиваешь. Моя дочь такая выдумщица!
Сказано это было с нажимом.
И намеком.
Причем сама Анжелина намек явно поняла, потому что покраснела густо-густо.
— Мама, это… это не я! Это он! — указала Анжелина на Киллиана.
— Что «он»? Выражайся яснее. Он тебя обесчестил? — причем в ее тоне послышалась надежда.
Киллиан подавился слюной.
— Нет, конечно! — фыркнула Анжелина. — Он в столицу отправил доклад. То есть, донесение. Сообщение. О том, что началась война! А папа там…
— Не хочу о нем слышать!
— Трофеи делит, — договорила Анжелина. — Будущие.
— С кем? — нежелание слышать моментально исчезло.
— С этим… как его…
— Интендантом, — подсказал Киллиан. — Мы из крепости прибыли. За продуктами и в целом-то… там список большой. А пока ехали, война началась. И вот…
— Что ж, — женщина постучала веером по ладони, коснулась губ. — Война — это ещё не повод отказываться от чая… соблаговолите сопроводить дам!
И главное, так сказала, что Киллиан поспешно вытянулся и руку подал.
Анжелине.
Чем заработал благосклонный кивок ее матушки.
— Следуйте за мной, — поступил следующий приказ. — Анжелина, я надеюсь, обойдемся без твоих глупостей…
— Не обращай внимания, — шепнула Анжелина, когда женщина в розовом отступила, освободив проход. — У мамы дедушка — генерал… мама с ним и бабушкой выросла, потому что её собственная мама, которая моя бабушка, рано умерла. А папа был на службе занят.
Наверное, это многое объясняло.
— И на вид тоже не обращай… это у неё просто нервы. Расстройство. Так она хорошая, но…
— Но?
— Очень хочет меня пристроить.
— Зачем?
— Затем, что папеньку наверняка скоро снимут, если не посадят. Может, даже имущество конфискуют. А кому нужна такая жена?
— Но ты то при чём?
— При том. Я ж не очень красивая. И образования у меня нет. И талантов особых. Только недостатки одни. А ещё и приданого не будет, и папеньки, который может с карьерой помочь. Вот матушка вся и извелась… журналы эти ещё.
— Анжелина! — голос почтенной дамы донесся откуда-то издалека.
— Да, мам. Мы идем. Просто ты сама учила не спешить!
— Молодец. Приличная молодая тэра должна следовать шагом неспешным, но не проявляя излишней медлительности.
— Это как? — удивился Киллиан.
— Ай, не обращай внимания… это… просто всё сложно.
Ага.
И просто.
И сложно.
— Но чай у неё хороший.
Чай и вправду был отменным. Вот только под тяжелым взглядом тэры Ингенгарды пить его было сложновато. Сама она сидела прямо, кружку держала, аккуратно отставив мизинчик, и при этом смотрела строго, не мигая. А с учетом, что чаепитие проходило в небольшой комнатушке, весьма отдаленно напоминавшей гостиную, скрыться от взгляда не представлялось возможным.
— Значит, вы младший сын? — уточнила она.
— Ну… в какой-то мере. Так мы особо никогда не мерялись… всё равно наследник — Киц.
— Почему?
— Он унаследовал родовой дар, — под этим взглядом спина сама собой расправлялась.
— А вы?
— А я не унаследовал, — Киллиан вымучил улыбку. — А Владетелем может стать только некромант.
— Ясно, — короткий кивок и задумчивость. — Планируете военную карьеру?
— Нет, — Киллиан помотал головой. — Там, конечно, интересно… и есть над чем работать, но всё-таки это не моё. Признаться, я раньше и не думал, кем хочу стать…
— Очень неосмотрительно с вашей стороны, — теперь в голосе почтенной тэры слышалось неодобрение.