Кицхен вступает в бой (СИ), стр. 24
— Вы ждали жениха?
— Я? Нет. Мне он нужен, как… пауку девятая нога.
Киллиан улыбнулся.
Смешно.
— Но матушка очень надеялась.
— Мне кажется, вам с вашей красотой будет несложно…
— Красотой? — девица фыркнула. — Вот уж не стоит… какая красота? Лицо узкое, кожа белая, волосы и вовсе немодного цвета.
— А разве есть мода на цвет волос?
— Конечно. В столице в этом сезоне все носят роковой брюнет…
— Зачем? И куда его носят?
— Всюду, если верить матушке. Кстати, они замолчали…
— Нет, — Киллиан прислушался. — Просто перешли на шепот.
— И?
— Обсуждают будущие трофеи. Как делить, кому продавать… почему-то Мэтти уверяет, что справится с продажей лучше…
— Трофеи… так, вы там что-то про танерийцев говорили, кажется? Или папенька говорил? Откуда тут танерийцы? Точнее почему они должны прийти и с боевыми големами, саблями и магами? Или… у нас война?
В этом вопросе послышалась надежда.
Немалая такая.
— Знаете, — Киллиан вдруг осознал, что эта странная особа может быть полезной. — А давайте меняться? Вы покажете мне, где здесь найти оптограф, а я вам про танерийцев?
— Я вас даже провожу безопасной дорогой! — девица явно обрадовалась.
— А тут опасно?
— Конечно. Моя матушка очень хочет найти мне жениха… это, конечно, моя вина, ляпнула глупость, не подумав, а теперь вот… и главное, даже целитель ей подтвердил, что глупость, но маменьке, если что в голову пришло, так уже не выйдет. Мол, слухи пошли, репутация рухнула… — девица кого-то явно передразнивала. — И решила, что, если всё так, то меня прямо срочно нужно замуж выдать. И ещё пару дней тому получилось бы, но теперь, с проклятьем, точно нет… вовремя, однако, папеньку прокляли. Только всё одно лучше ей на глаза не попадаться.
Тонкие пальцы ухватили Киллиана за руку и потянули.
— Как вас зовут? — уточнил он.
— Меня? А… извините, не представилась. Чур не смеяться!
— Я и не собирался…
— Никто не собирается, но… Анжелина. И нет, это… это просто случайное имя! А к книгам я отношения не имею! Никакого! Я не сирота…
— Да я…
— И молчите! Ради всех святых! Знаете, какой у матушки слух? Лучше, чем у летучей мыши!
Глава 12
Глава 12 Пара слов о правильном освещении подвигов
Между деревьями по-прежнему рыщут кентавры верхом на суровых волколаках.
О тяжкой судьбе волколаков
— По-моему, это как-то… скучно, — сказала тэра Ульрика и посмотрела на Киньяра.
— Что именно? — уточнил он. — Ров?
Вода в нём ещё отливала перламутром, и время от времени эту нарядную гладь нарушали странные существа, из воды вылетающие, чтобы зависнуть на несколько мгновений и с громким всплеском ухнуть обратно.
— Нет. Донесение. Сами подумайте. Время. Место. На крепость напали. Атака отбита. А где героизм? Где страсть? Эмоции? — Ульрика приложила руки к груди. — И вот эта тоска уйдёт в столицу…
— Оптограмма требует краткости, — возразил Киньяр и на всякий случай выставил огненную стену, когда тэра Элоиза сыпанула в ров горсть овса. Мелкие демоны тотчас повыскакивали, спеша ухватить зернышко-другое. — Штаб тоже. Там важна конкретика.
— Не скажите, — тэра Ульрика нервно притоптывала носочком. — Тетушка говорила, что часто получается, что оценивают по докладу. И не тех, кто подвиг совершал, а тех, кто правильно доложился… а там, по их докладу, получается, что и подвига-то нет. Напали. Отразили. Ждем распоряжений. Говорю же, скукота.
— Это точно, — согласилась её сестрица. — Вы не понимаете логики военных. Героизма нет? Нет. Потерь нет? Тоже нет. Тогда за что награждать?
— Так ведь героизма и не было, — Киньяр ясно осознавал, что возражать бесполезно, но продолжал исключительно для поддержания беседы. — Мы танерийцев и не видели даже.
— Заклятье видели? Видели, — Ульрика мотнула головой и, зачерпнув из ведра овса, закричала: — Гули-гули-гули!
Перламутровая вода откликнулась бурлением.
— Какие они миленькие всё-таки! — восхитилась тэра Элоиза. — Особенно тот вот, смотри, зубастенький…
Зубы имелись у всех демонов, но у того, на которого указывала Элоиза, они шли в два ряда, причём такие, что оба эти ряда прекрасно рассматривались с крепостной стены. И в целом с первого взгляда казалось, что эта вытянутая, приплюснутая сверху голова состоит из одной лишь пасти.
Размер её был таков, что Киньяр всерьёз задумался, не надстроить ли стену ещё немного. Потом, когда Килли вернётся.
— Я назову его… Светлячок!
— Это демон, — на всякий случай уточнил Киньяр. — Они не приручаются!
— Просто никто не пробовал… сейчас, — тэра Элоиза слепила шарик из силы и направила его ко рву, к клыкастой пасти. Демон засуетился, закружился, и на поверхности показались узкие плечики и длинные, тонкие руки. В сочетании с приплюснутой головой смотрелось всё странновато. Рядом засуетились прочие, впрочем, не рискуя приближаться. — Уль, сыпани им овса, чтобы не мешали…
Ульрика тотчас зачерпнула овес двумя руками.
Зерна полетели на радость демонам.
— Гули-гули… Светлячок! Видишь, у него шкурка белая!
Шкура демона, и вправду белая, отливала перламутром, под цвет воды, и была гладкою.
— А если это девочка? — усомнилась Ульрика.
— И что?
— Действительно…
Шар силы спустился к самой воде и замаячил перед клыкастой пастью. Впрочем, маячил недолго. Движение демона было неуловимо. Только зубы клацнули и… Светлячок скрылся под водой, унося с собой добычу. Вода зашипела и над водой заклубился пар.
— Кушает! — радостно воскликнула Элоиза. — Как думаете, если его подкармливать, он большой вырастет?
— Если овсом, то вряд ли, — Киньяр присел и положил руку на камень. В конце концов, он ради этого на стену и поднялся — проверить плетение защитной сети, убедиться, что нет разрывов, что энергетические потоки стабильны, да и в целом-то посмотреть, что да как. И камни подзарядить, насколько получится. Пока получалось. — Демоны овес не едят.
— Дикие — не едят.
Ну да, а здешним придётся.
Мясо в крепости второй день, как появилось, и демонам его скормить не позволят. Друг друга они будут пытаться сожрать, но, кажется, тех, кто был слаб, уже сожрали, остальные же…
Вода внизу забурлила, и на поверхности показались пузыри, а потом пошла волна и с нею — вздох, тяжкий, полный нечеловеческой печали.
— Тетушка говорит, что там совсем большой демон, но застрял… теперь худеет. Бедненький, — тэра Ульрика сложила руки на груди. — Худеть тяжело… помнишь Белочку? Это Бэлла, — пояснила она Киньяру так, будто он действительно должен был понять. На всякий случай Киньяр кивнул. — Она постоянно пытается худеть. И когда садилась на диету, у неё портилось настроение. По-моему, в капустных листьях содержится печаль…
— У-урм… — откликнулся демон откуда-то со дна. Верно, тема капустных листьев была ему близка.
А вот Киньяр влил в охранную сеть ещё силы. И поморщился. Отток был высоковат. Не настолько, чтобы обеспокоиться, но… как-то неправильно.
Или это демоны виноваты?
Нет, демонов сдерживает контур, созданный Карлом, а огневой идёт вторым слоем, в камне.
— Ой! Точно! Белочка!
— Где? — Кин обернулся, но белок на стене не было. За стеной тоже.
— Я про другое! — отмахнулась Ульрика. — Эль! Наша шкатулка!
— Ты гений!
— А я? — стало несколько обидно. В гении Киньяр, конечно, не стремился. Но понять, что происходит, хотел.
— И вы! — Ульрика даже подпрыгнула и, подхватив ведро, высыпала весь овёс сразу, чем вызвала бурление воды во рву.
Или это уже нельзя было считать водой?
Кстати, надо бы как-то зачерпнуть флакончик, отправить матушке, вдруг да найдёт, куда применить.
— Мы воспользуемся шкатулкой Белочки! И передадим не эту вот тоску смертную, а нормальное донесение! И прямо в столицу!
Ульрика захлопала в ладоши, и демоны внизу застыли, уставившись на юную тэру с надеждой. И что-то подсказывало, что надеялись они вовсе не на очередную порцию овса. Светлячок даже на чью-то спину забрался, подался вперед, и длинный змеиный хвост его заскользил по поверхности, порождая волну за волной.