Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 63

«В час лютой стужи и лютого страха мне явился он, глас погибели всего живого. Я застыл, скованный его волей, но ужас сменился восхищением — такое великое существо, с силами, которые помогли бы моей родине против проклятых басурман и их мерзких монстров. Ужас посмотрел мне в глаза, сжал мое горло — и я понял, что могу получить его силу, если поклянусь использовать ее против нечестивых тварей из ада и всех колдунов, вызывающих их. Я немедля так и сделал».

Элька, как об этом услышала, заверила, что по мнению исследователей большинство, если не все магические рода получили магию схожим образом. Покровители появились в мире после Сопряжения не просто так.

А вот что не было известно — или оказалось забыто — так это то, что после появления первого Разлома там, где жили кочевники, ему и выходящим из него существам начали поклоняться. Многие приходили к прорехе в реальности в надежде, что найдут там исцеление и силы. Многие входили в нее и погибали.

Многие, но не все. Были и те, кто выжил. Кому самые могущественные из высших измененных, обитателей Той Стороны, ответили. Их наши предки называли колдунами, их поставил к себе на службу Чингисхан. С ними боролись, их уничтожали… Но Разломы появлялись в новых и новых местах — и уже на нашей земле появились те, кто занялся нечестивым искусством. Об этом свидетельствовали записи моего рода. Рода хищников, истреблявших «порченое зверье», «Впустивших» или «Дверей», как их называли мои предки. Тех, кто добровольно становился проводником сил Той Стороны.

С ними боролись. Не только у нас, везде. Тайные и явные конклавы, договоры, охоты и костры. Веками. Но они существовали, и множились на трупе Орды, подпитываемые гордостью и желанием вновь захватить наши земли. И несли свою скверну дальше. «Двери» были невероятно сильны, настолько, что некоторые из них в одиночестве занимали места магических родов. Многие служили князьям и даже царям…

Но Иван Четвертый, Грозный, Белый и Черный Дракон, положил этому конец. Он призвал моих предков и другие хищнические рода уничтожить «Дверей», дал им право возглавить «Псиглавцев» и встать на острие атаки, вычищая всех Впустивших, невзирая на их лояльность и заслуги. Горели города, всех связанных с Той Стороной искали, пытали и убивали.

«И пролилась кровь рекой, кровь невинных и виноватых»…

Выжигали и все знания о том, как Впустить. Все, начисто. Так, как делали во всех странах мира и до, и после. Выжигали саму мысль о том, что кто-то мог заниматься подобным, что это вообще возможно.

Но Иван Четвертый сломался. Неудачи в войне, убийство сына… Он пошел против рода и Покровителя, обменял магию на колдовство когда один из недобитых Впустивших пообещал, что вернет сына. Года росшей тьмы… И остатки тех, кто некогда уничтожал колдунов, объединились в «Истинных Псиглавцев» чтобы совершить самое большое зло — убить государя.

«Ужасная и жестокая битва. Все, кроме Александры, мертвы, — это писал ее сын, — но ее схватили стрельцы и наутро повесят как убийцу царя».

И фамилии. Воронцовы, Серые, Грибовы, еще и еще… Те, кто погиб, сражаясь против царя. Для тех, кто ничего не знал, приготовили фарс с куклой, какие-то объяснения, но тайну его гибели скрывали пуще, чем причины опричнины. Сам царь — колдун… Но правда все равно выплыла на свет. Те, кто остался у власти после смерти царя, быстро растерзали «Истинных Псиглавцев», запечатав магию всех, до кого дотянулись. Потомки сражавшихся против колдунов рассеялись, Смутное время разорило тех, кто бежал и скрывался.

Но мы выжили. Книга писалась. Поколениями! Пока Савва не пошел на сделку: возвращение магии в обмен на оригинал книги рода и все знания Морозовых о Той Стороне. Под обещание тогдашнего императора не использовать даже крупицы тех знаний. Ну и взамен на то, что мы не принесли клятву. Однажды мы стали палачами царя — и готовы убить даже императора, если он отвернется от Покровителей и впустит в себя Ту Сторону. Но вернув нам магию, Александр оставил лазейку: если хоть часть этой истории выплывет наружу, если Савва или потомки заикнуться о том, что случилось в древности — род будет уничтожен. Весь, до последнего младенца. Савва хотел чтобы знаниями из копии книги распоряжались только получившие перстень, надеялся так сохранить тайну…

Сохранил.

А теперь у нас куча проблем… Потому что дед опознал в «заглянувшем на огонек» Юсупова. Чей отец, так-то — глава Корпуса уже не один год как.

— Саш, то, что сделали твои предки — их дело. У тебя — своя жизнь.

— Да. А еще у меня тот же Покровитель и рядом совершенно случайно оказался… оказалось существо, вылезшее из знака, который до этого встречался у шаманов-чингизидов.

Элька опознала знак. Наведалась в местную библиотеку, вспомнив, по какой теме нужен был том. Она, так-то, и вчера там сидела, и сегодня… И нашла гравюру какого-то грека, иллюстрировавшую «дозаклинательную псевдомагию».

— Давайте мыслить здраво, — встал на сторону Ильича Распутин. — Прошлое вашего рода — история. Да, ее не знают, но давайте оставим ее в стороне. Допустим, все это правда.

— Зачем предкам врать?

— Пока — допустим, — надавил Распутин. — И что дальше?

Я уставилась на него. Как — что?

— Я должна… надо найти этих всех. Беглова этого, Юсупова…

Романов коротко хохотнул. Выглядел он так себе, словно не спал несколько ночей: глаза красные, щеки впали, бледный как моль… но недовольство свое показал открыто.

— И вы, Александра Алексеевна, войдете в приемную главы Корпуса и предъявите обвинение в нестандартных магических практиках? — холодно поинтересовался Распутин. — А охрану на ленточки порежете? Или сразу самосудом займетесь?

Я тряхнула головой. Осознавать его правоту было неприятно.

— Слушай, ну император-то в курсе, как и его наследники, — попытался подбодрить меня Романов. — Ты говоришь, что твой предок написал о передаче оригинала книги в наш род. Ее не уничтожили, я уверяю. Такие вещи не сжигают. Значит, об этой угрозе знают.

Распутин покосился на Романова.

— Знают, — ухмыльнулся Макс. — Потому тебя, шпиона, отправили к Саше. Чтобы утащить книгу, которая дала нам в руки доказательства. Книгу, которую ты должен был забрать себе. И что дальше? Вскрыл бы хранилище?

— Нет.

— Серьезно? А то я не знаю, как вы это делаете и что происходит с провинившимися родами. Нагнали бы своих, сломали бы щиты, и….

— Нет, — жестче проговорил Ник.

— Моя родственница была в роду Архиповых. Рассказать, что с ними случилось? И вообще, — Макс поднялся, — думаю, ты с самого начала решил убить Сашу и нас всех. Заставил ее выпустить энергию в этот Разлом, так, чтобы и ее убило, и нас, потом договорился бы со своими дядюшкой-Игорем — и все. Демоны сожрали. Не было никаких Морозовых, а? Еще бы регента нашел выгодного…

— Макс, не нужно, — я постаралась осадить приятеля.

— Он хотел убить тебя!

— Я хотел спасти! — в голосе Ника прорезались истерические нотки. — Закрыть этот чертов Разлом, чтобы нас всех, меня, да, меня, такой я трус и эгоист, не сожрали! Ни один из артефактов не сработал, и я вспомнил что глава может справиться, что глава — рядом! А эта тварь, она, она… Если бы она вылезла — город бы разнесло. И не только его. Так уже было, — глухо проговорил он. — Я читал. Так было в Лондоне в тысяча шестьсот шестьдесят шестом.

Черт…

— Я запаниковал, да, черт побери. Когда такая тварь проявляется, когда Владыка вылезает в мир, он… Он могуществен. Он — кошмарен! Мы бы не справились… Да, черт, никто бы не справился, никто! Нужны сотни магов, солдаты, а тут все эти стачки и забастовки. Николай — вдруг император… Черт, простите, — Романов потер лицо. — Простите. Клянусь честью, жизнью и магией — я не желал зла.

В комнате вновь воцарилась тишина. Ильич смотрел на Ника совершенно бесстрастно, Распутин — с сочувствием.

Я попыталась уточнить:

— То есть ты знал о демонопоклонниках? Все это время?

— Я читал об этом, — «читал» прозвучало как приговор. — О том, что существует способ человеку стать проводником Той Стороны. Не Уйти, не раствориться, а стать… Вратами, да. Это было в исторических хрониках, и только. Последняя история — полтора века назад. Черт, я не мог и представить, что это — реально, взаправду, что я с этим столкнусь. Только когда я проверял этого Герасимова, то подумал — вдруг это? Подходит ведь… Но отмел это идею.