Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 62

Не прибавилось сил и на следующий день. Но любопытство влекло вперед, и я, поев и выпив несколько отвратных микстур, решила ехать к хранилищу.

Честно говоря, я, как с выкупом, ждала чего-то хоть немного торжественного. Но получила только взгляд недовольного клерка, не желавшего вести меня с Распутиным — остальные не поехали, не хотели мешать, а Романов в мою сторону и не смотрел даже — в подвал, где хранились деньги клиентов. Но охранитель его убедил.

Холод в дальней стене пыльного полупустого хранилища я ощутила без всяких подсказок. Капнула кровью, прислонила перстень, пропуская через него энергию — и на старых камнях проступили древние руны. В подвале похолодало. Стена покрылась инеем, и посередине появилась тяжелая темная дверь с латунными петлями.

— Я подожду тут. Только недолго, — попросил Распутин. — Заберите записи — и уходим.

Я кивнула. Прикоснулась к двери — и та отворилась сама собой, словно приглашая шагнуть в темноту. Я прошла через мощную защиту, ощущавшуюся прозрачным желе…

И наткнулась на небольшую совершенно пустую комнату. Она походила на ту, которая в особняке находилась под Скрытым Садом, и почти наверняка тоже служила чем-то вроде ритуальной. Эхо старой магии наполняло стены, но казалось лишь отзвуком, отпечатком былого. Легко представить, как когда-то тут проводились сложнейшие ритуалы, как мои предки рисовали десятки, сотни фигур прямо на этом полу.

Но это давно кануло в Лету. Осталась лишь совершенно пустая комната, в центре которой, прямо на полу, лежала массивная черная книга в кожаном переплете. Я присела рядом, прикоснулась к обложке, на которой не было ни автора, ни названия, и почувствовала отклик. Холодный, но приятный. Магия Морозовых.

Открыла книгу и наткнулась на бумагу, исписанную знакомым почерком. Я такой уже видела — так писал дед.

'Алексей! Если ты это читаешь, то, значит, наш общий дневник вернулся в твои руки и то, чего мы опасались, все-таки случилось. Зло подняло голову. Я отвез сюда, в наше хранилище, свои записи и книгу рода. Может, я параноик, но я боюсь, что кто-то захочет проникнуть в наш дом и дотянуться до нее.

Я молю Господа, чтобы тебе и твоим детям и внукам не выпала судьба Александры Морозовой, но холодные звезды и круговорот магии влечет все к ужасному исходу. Я знаю, ты радеешь за свою семью, но помни: магия Покровителей дана не для праздности и развлечений, а для борьбы с Той Стороной и ее порождениями. Наш род остался свободным от клятвы Романовым, но я не знаю, проявил ли кто-то кроме наших предков твердость духа и сумел ли заслужить Прощение оставаясь верными своему предназначению. Савва пошел на сделку с совестью, отдав императору все, что наши предки сумели узнать о Впустивших, предателях людского рода. Все о темных временах Сопряжениях, о годах после, о Великой Чистке, вымаранной из истории и оставшейся лишь «опричниной», не первой и не последней гражданской войной… Он отдал все, но избежал клятвы. Избеги и ты ее. Любой ценой. Тот, кто должен был сражаться со злом, Великий и Грозный, после гибели сына сам впустил в себя тьму, польстившись на ложные посулы. У Псиглавцев, устоявших в те годы, не отвернувшихся от своего предназначения, не было выбора. Мы поклялись уничтожать колдунов, и должны продолжать делать это, в чьем бы обличии Та Сторона не проникла к нам. Нищий. Калека. Князь. Царь.

Может быть сам император.

Зло не исчезло. Я, пытаясь разгадать загадку перемещений по Той Стороне, пришел к выводу, что это совершенно невозможно без нечестивой помощи сил, которые даруют Великие Властители Той Стороны и которые оберегают от их порождений. Да, мы пытались найти обходные пути, но без толку. Казалось, наши исследование бессмысленны, и человеку никогда не подчинить себе пространство за Разломами. И каково же было мое удивление, когда по Той Стороне ко мне пришел юный Юсупов, сын Кирилла Мстиславовича. Я не узнал его сразу, но сделал то, что нигде не описал и никому рассказал — атаковал. Скрутил. Использовал один из ритуалов наших предков, не применявшийся веками — и он дал отклик. Я еще не знал, кто передо мной, но видел — он впустил в себя Ту Сторону. Колдун понял, что раскрыт, и рванул прочь. Я попытался достать его, но лишь ранил. Он ушел, воспользовался еще пульсировавшим, ждущим Виктора Разломом, и унес ноги.

Я уже потом понял, кто это был. И я не могу говорить за весь род, быть может, лишь этот юноша отверг Покровителя и обратился к Той Стороне. Но я боюсь, что все может быть масштабнее и хуже. Я спрятал дневник со своими записями и книгу здесь. Эти знания не должны пропасть, не должны оказаться забыты. Если в нашей стране вновь поднимает голову принесенное Сопряжением зло, то о нем должны знать. Все. Каждый. Предупреди. И исполни долг, если час пришел'.

«П. С. Ты не интересовался „старыми легендами“, как ты их называл. Я не давил на тебя, не желая отвлекать от важных и нужных дел в настоящем тем, что должно было остаться в далеком прошлом. Наши предки считали, что книгу рода стоит читать лишь носителю перстня и ему решать, кому доверять написанное в ней, и я хотел оградить тебя от всего этого. Может и зря. Прочтя, ты поймешь, почему я не хотел чтобы ты называл дочь Александрой, несмотря на все просьбы Натальи. В нашем роду уже была Александра Морозова, и ее жизнь была полна силы, ярости и боли. Она совершила величайший подвиг и погибла в безвестности, уничтоженная за совершенное ей преступление».

Я медленно убрала письмо. Открыла первую страницу книги и увидела надпись. С ятями, но вполне понятную:

'Я взял на себя смелость переписать наши хроники так, чтобы мои дети и их дети не продирались через древнюю грамматику. Зверь внутри заставляет шрамы зудеть, просит окунуться в бой. Честь говорит, что я должен отвергнуть сделку, не должен отдавать то, что моя семья хранила веками.

Но только так мои дети смогут вернуть магию. И только с ней мы сумеем вновь встать на защиту страны, если в этом будет необходимость. Без магии, слабые, потерявшие Древо и родное поместье — кому мы нужны? Никому. Оригинал этой книги отправится в Санкт-Петербург, в руки императора и задуманного им Корпуса. Но я перепишу все для потомков. Читающий эти строки, знай: мы несли смерть тварям Той Стороны. Мы охотились на колдунов, предавших людской род. Мы были теми, кто стал на острие атаки и не дал обезумевшему Грозному, Черному Дракону, впустить в мир легионы измененных. Мы — Морозовы. И здесь — наша история'.

И подпись: «Савва Морозов».

Глава 31

Прошлое и будущее

Вечером того же дня

Я положила руки на книгу. В «избушке» царило гробовое молчание. Не потому что нас могли подслушать — Распутин заверил, что использованные им артефакты полностью исключают любую запись, чтение и дальнее наблюдение. Сам дом, использовавшийся тайной полицией, уже был защищен от подобного, но Игорь Евгеньевич, как старший по полномочиями, мог перебить возможное наблюдение коллег. Хотя у тех, по-моему, и так забот хватало — пока ехали обратно, миновали митинг. Без выстрелов и выкриков, просто рабочие, в основном женщины, с транспарантами «Константина на трон», но все равно как-то неуютно было.

Но еще неуютнее стало сейчас, под взглядами собравшихся. Элька смотрела сочувственно, Макс нахохлился, словно собирался драться непонятно с кем, Романов переплел пальцы будто хотел их сам себе сломать, а Распутин не отрывал взгляд от книги.

Занявший место на лавке Ильич, точнее его проекция, уточнил:

— Саша, ты понимаешь, что не существует никакой судьбы? То, что в твоем роду когда была женщина с таким же именем, говорит лишь о том, что в твоем роду, собственно, была такая женщина.

— И она убила царя, — глуховато проговорила я.

И не только. Книгу я «сожрала» за несколько часов. Текста в ней было немного, больше картинок и замечаний предков. Ладно хоть написано почти на современном, яти и обороты ста с лишнем давности пережить можно. Боюсь представить, как текст выглядел изначально, ведь первые записи оставил основатель рода, Александр Морозов. Живший, так-то, в годы Сопряжения. Писал, догадываюсь, не он, а кто-то с его слов, там было много церковной и политической ерунды, но главное я уловила быстро: его Покровителем было то же существо, которое дало магию и дар мне.