Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 58

Вокруг тут же принялись шептаться. Ага, вот оно, «тайная полиция терзает невиновных»…

— Разойдитесь! Пропустите! — через толпу к Макус и остальным пробирался высокий молодой парень

Я ускорилась, работая локтями. Едва не отпихнула с пути какую-то бабку, остановившуюся поговорить, увернулась от ребенка в десятке одежек, и, сдерживая желание выругаться и расчесать шрамы, начавшие ныть особенно тоскливо, приблизилась к пойманному. И к Романову. Ник, надо отдать ему должное, не отшатнулся при моем приближении.

— Вещи верни.

— Госпожа…

— Верни, говорю, — надавила я. — У тебя их и так много, а я разваливаться не собираюсь.

— С ней лучше не спорить, — усмехнулся Макс. — Это бесполезно.

— Совершенно, — поддакнула Элька.

Я посмотрела на друга. Макс ответил на взгляд спокойно и немного насмешливо.

— Смотри, как мы его разукрасили.

Только вблизи я заметила, что пленник щеголял фингалом. И губу ему разбили.

— И это только то, что видно.

— Люди! Люди, что делается, вон душегубы воруют, воруют человека!

— Операция тайной полиции! — гаркнул пробивавшийся через толпу высокий. — Всем разойтись! Господин Распутин…

— Да что ты орешь-то? — поморщился охранитель так. — Откуда тебя вообще взяли?

Гигант, преодолев последние разделяющие нас метры — люди вокруг расступились — заявил:

— Иван Конев, агент, вот, — он показал небольшую бляху, которую достал из-под ворота куртки. — Встречать вас послали. А вы чего толпитесь? — это было уже нам. — Разойдитесь!

— Сам иди, — вырвалось у меня.

Да он — мой ровесник! Вон вблизи видно, что усов еще толком нет, вымахал просто как каланча, а еще командует!

— Все эти люди — со мной, — отрезал Распутин. — Я предупреждал что буду не один.

— Да, но в мобиль все не влезете, — Иван почесал голову. — И, господин, у нас, это, помещение небольшое… Простите.

— Придумаем что-нибудь, — отмахнулся Романов. — Нам главное этого умника устроить, — он ткнул на разукрашенного стараниями Эльки мужика.

— Ну клетка у нас найдется, не сомневайтесь.

Иван направился к выходу с перрона. Романов потрусил за ним, обвешанный вещами и оружием, и едва не сгибающий под их тяжестью.

Клетка — это отлично. Еще бы поменьше, подвесную такую, и чтобы раскачивалась, пока этот урод все-все рассказывать будет.

Глава 28

Выверт

Денег местным охранителям, похоже, платили мало. Ну или они предпочитали максимальную скрытность: иначе сложно было объяснить, почему управление тайной полиции занимало небольшой деревянный домик на окраине города. Сама Чердынь казалась мне старой, основательной и при том приятно-сонной. Если лежавший в Перми снег смешивался с темными тучами и давил, то местный напоминал о близости праздников и нес спокойствие.

Ну или это «кисель» так аукался. После шумного вокзала мы, найдя второго извозчика, забрались в фаэтон и покатились по улицам за мобилем, в который залезли Распутин с «жертвой» и Романов. Сидевшие рядом со мной Макс с Элькой вели себя как ни в чем не бывало, хотя я бы на их месте смотрела бы в оба.

Мы ехали по узким улочкам, обрамленным одевшимися в белое деревьями. Старые дома перемежались построенными в прошлом веке, основательные и строгие храмы — пышными и нарядными магазинами. Колокольный звон казался тихим, теряющимся в ветвях деревьях и лежащем снеге. Словно смерть императора была чем-то далеким от чердынцев.

Никаких восстаний, криков или стрельбы. Тут и фабрик было всего ничего и одна из них, похоже, не работала — никакого дыма, только темный силуэт на пригорке.

Чердынь казалась… Уютной, что ли. Спокойной. Почти как Тверь, какой она была, наверное, лет сто назад. Или двести. Без нашей и Мерцевских фабрик, без переселенцев с области.

Мобиль оторвался от нас на прямой дороге, и к нужному дому, выглядевшему совсем невзрачно, Распутин с Романовым и пленником прибыли первыми. Я после не самого быстрого путешествия на землю едва не вывалилась — ноги затекли. Макс подхватил, не дав упасть.

— Саш…

— Все хорошо, — я восстановила равновесие. — Спасибо.

— Так вы, господа, легко одеты-то, — подал голос возница. — И не ели, поди, ничего. Вы в трактир наведайтесь, он недалеча от вокзала, «Кость и топор» называется, готовят отменно.

Получил свои деньги — и был таков.

— Спорим что у него родственники в этом трактире работают? — предположила Элька.

— Или друзья, — кивнула я. Поймала взгляд Макса и тихо уточнила: — ты нашел этого урода? И Распутина привел?

— Ага. Прости, не сообразил пойти за ним сразу, оно… Пробирает, — с усмешкой заметил Макс. — Но мне… В общем, думаю, мне было не так страшно как многим. В соседних купе визжали, словно режут их.

А я и не слышала…

— Забей, — отмахнулся друг. — Хотя нет, есть у меня одна просьба.

— Какая? — напряглась я.

— Когда увидишь в следующий раз уродов, которые Эльку лапали…

— Макс! — возмутилась подруга.

— Ладно, ладно! В общем, если встретишь тех мразей, которые лапы свои тянули, — напугай до усрачки. Так, чтобы в постель лечь боялись.

— По возможности, — заверила я.

Все равно, чувствую, скоро мой дар перестанет быть тайной… Если уже не перестал.

— Ладно, идем, — Элька кивнула на приоткрытую калитку. — Нас ждут.

— Ага. Вещи мои утащили — и ждут, — мрачно проговорила я и направилась к дому.

Если тут и были защиты от чужаков, а они должны были быть, то на меня ничего не среагировало. Ярко, по крайней мере. Какое-то прикосновение магии вроде было, но совсем слабое. Или я так нечетко все ощущала?

Дом оказался истинно деревенским: большая комната, в одном углу которой сгрузили пленника, в другом — вещи. У печи возился Иван, но больше местных не было.

— И это — резиденция тайной полиции? — не удержалась я.

— Ага, — Иван важно кивнул. — В подвале клети есть, хранилище улик, все честь по чести. А тут редко кто-то бывает. Ну обычно есть дежурный, с полномочиями, но у нас уполномоченных в городе-то двое всего, и Михаила Вениаминовича вызвали в Пермь, там группировку усилить, а Василиса Никитична сейчас на заводе, который Козловских. Там социалисты стачку организовали, вот договариваются. А меня встречать послали. Не знаю уж, сколько она там пробудет…

— Съезди за ней, — попросил Распутин, — но не мешай работать, нет никакой спешки.

— Хорошо, ваше благородие. А это, чай, баранки, конфеты… Водка еще есть, каньак какой-то, мясо.

— Чаю давай выпьем, — покорно кивнул охранитель. — С баранками. Но потом — вези.

Иван оказался тем еще болтуном. Попытался вызнать и то, кто мы и почему приехали с Распутиным, и кто наш задержанный, и что собираемся делать. Возвращался к описанию города и заверениям, что «несмотря на прискорбные обстоятельства, у нас все под контролем», потом вновь к вопросам…

В итоге Распутин мягко спровадил местного агента, заверив, что торопиться и мешать старшей коллеге «разрешать кризис» не нужно.

— Словоохотливый малый, — заметил Романов, когда мобиль Ивана выехал со двора.

— Недолго у нас, — отозвался Распутин. — Молодые агенты совершенно не умеют сдерживать свое любопытство. Можно было его сразу отослать, но тогда бы он торопился вернуться с начальством, стремясь «уважить» и за стол вместе сесть.

— И везде так? — поинтересовалась я.

— Только где мой визит, скажем так, официальный. Я не планировал здесь светиться, но увы, — Распутин указал на пленника. — Планы приходится менять при встрече с реальностью. Колесов, Романов — помогите вытащить его на улицу.

— Зачем? — с неподдельным интересом поинтересовался Ник.

— Хочу один ритуальный рисунок нарисовать. Не на полу же этим заниматься? Да и начнет дергаться — все тут порушит. А в камерах внизу лучше не допрашивать.

— Почему? — заинтересовалась я.

— Потому что, госпожа Морозова, я понятия не имею, что от него ждать. Вы же не удержитесь, придете смотреть, пусть даже издалека. Некоторые могут и приказом присутствие себя любимого на допросе выбить, — охранитель выразительно посмотрел на Романова. — Значит, внизу будет толчея и это добавит проблем. Если этот умник владеет чем-то, что способно за мгновение разорвать связь контроля мага и дара, связь, которая с семи, так-то, лет нарастает, то лучше не полагаться на защиты провинциального управления. Знаю как их финансируют, сам в таком начинал.