Дочь повелителя Огненных Земель (СИ), стр. 26

От осознания беды тело подбросило вверх. Я вскочил и погнался за воровкой.

Бежал изо всех сил, хотел приблизиться так, чтобы достать бегущую впереди плетью. Только попадись, шкуру спущу!

Девчонка поразительно быстро бежала, у меня получилось сократить расстояние между нами, но недостаточно.

Сумасшедшая сиганула с обрыва. Не знаю, на что она рассчитывала, внизу был лед. Узкий высокий водопад наледью висел на отвесной скале.

Я успел ухватить девчонку огненной петлей, уже прикидывал как лучше: кинуть щит на нас обоих или просто растопить лед и упасть в воду. Оба варианта были рискованны, учитывая высоту. Прикидывал еще варианты, но сложно соображать, когда несешься вниз с огромной высоты, а воровка в тебя еще и стреляет своими укороченными стрелами, явно же еще и ядовитыми.

Неожиданно я почувствовал, как меня схватили за ногу и потащили вверх. Бросил взгляд на удерживающего. Конечно, это безрассудная оборотница. Теперь и ее защищать от падения. Но Мали удивила своей настойчивостью. Она потеряла хват, но снова вцепилась в меня, прильнув всем телом.

Удивительное чувство теплой неги обволокло мое напряженное тело. На миг я даже забыл, где мы и что с нами происходит, но воровка напомнила, продолжив стрелять.

Подобное упорство достойно уважения и хорошего наказания!

Мали уберегла нас от падения, и мы все трое оказались на берегу застывшего озера. Снег и лед повсюду морозил мои голые ступни. Очень жаль, что я снял обувь. Понимаю прекрасно, что не во дворце, но меня так воспитали и со своими привычками, вбитыми годами, сложно бороться.

Моя непослушная, неумелая оборотница лежала в паре шагов от меня и пыталась прийти в себя. Я обмотал воровку плетью поплотней, приглушив огонь максимально, чтобы не причинять боли. Рано еще наказывать девчонку, нужно сначала прийти в себя.

С ужасом заметил, как возле Малейки расплывается пятно крови.

— Мали, ты ранена⁈ — в глазах потемнело, сердце на миг превратилось в камень от страха за нее.

Рванул к ней, почти сразу понял, что ничего серьезного не произошло, но нужно рану обработать. Другого способа, как прижечь не было.

Стоило мне начать прижигать рану, как Мали дернулась и хотела сбежать.

Пришлось пойти на крайние меры: прижал ее к себе покрепче, положил одну руку на распоротую нежную кожу, а другой удерживал затылок девушки.

Чтобы отвлечь ее от дикой боли впился в ее губы поцелуем.

Решение было верным. Малейка была настолько поражена моим поступком, что замерла и, кажется, перестала дышать.

Я целовал ее, при этом причиняя боль, которую чувствовал всей кожей. Ее боль отзывалась во мне как своя собственная.

Ей плохо и мне плохо. Но вот лечение окончено, а от ее губ нет сил оторваться. Сама нежность, само искушение, горькая сладость лавандовых полей, закатные лучи на краю пустыни, бешенный огонь по венам, который вот-вот испепелит мое сердце.

Очнулся от вскрика воровки. Огонь ее кокона стал меняться, среди синего промелькнули алые искры. Я попросту потерял контроль. Голову явно тоже потерял.

И во всем виноваты самые манкие губы на свете.

Приглушил огонь кокона, и воровка снова затихла.

— Больше не болит, Мали? — спросил свою раненную птичку.

— Зачем ты это сделал? — она заглядывала в мои глаза в поисках ответа.

— Я же говорил: рану нужно прижечь.

— Зачем поцеловал⁈ — настаивала Мали. Сделать вид, что не понимаю, о чем она говорит, не получилось.

— Чтобы отвлечь тебя от боли.

— Плохая идея! — хмуро ответила она. — Нужно было просто что-нибудь дать мне прикусить. Я бы потерпела.

— Неужели я так плохо целуюсь? — спросил Малейку. Ее щеки вдруг сменили цвет с бледного с сероватым оттенком на пунцовый.

Она промолчала, спрыгнула с камня и поморщилась.

Я подошел к воровке и поднял ее на ноги. Мелкая ростом, да и возрастом совсем юная, темные волосы торчат в разные стороны, на руках кожаные браслеты с хитрым механизмом. Очевидно, именно с его помощью она стреляла теми короткими стрелами, что ранили Малейку.

Отобрал у воровки свою сумку и кое-как повязал ее на поясе. Испортила ремень, зараза. И, главное, откуда она взялась? Наверно из деревни.

— Ты из Цветовни? — спросил девчонку, а та только молчит и сверкает темными глазами. В них смесь злости и отчаяния. — Ты здесь одна⁈ Отвечай, — встряхнул ее, но ничего этим не добился.

— Что ты хочешь с ней делать, Зейн? — рука Малейки легла поверх моей, на этот раз не воспламеняя, а успокаивая.

— Наказать, конечно. Никто не может брать мои вещи безнаказанно, — воровка опустила глаза.

— Погоди, не спеши. Может, у нее были причины так поступить, — Мали неожиданно вступилась за девчонку.

— Возможно, но как ты можешь ее защищать? Она ранила тебя! Ты могла погибнуть от ее стрел.

— У каждого бывают причины, которые толкают на самые плохие поступки. Но все имеют право рассказать об этих причинах. Должен найтись и тот, кто выслушает.

— Какие бы ни были причины у этой девчонки, она заслужила наказание. Мы могли погибнуть из-за нее. Могли потерять карту! Один ее поступок мог разрушить целый мир!

Воровка неожиданно всхлипнула.

— Видишь, она раскаивается, — Мали подошла к девчонке и обняла ту за плечи.

Не понимаю я женской логики.

Из-за скалы показался Теган с нашими мулами и отвлек нас от спора. Он ехал довольно быстро, явно напуганный всем произошедшим.

— Друзья! — выкрикнул шаири. — Как я рад, что вы живы!

Теган подъехал ближе, спешился и взглянул на воровку. Тень узнавания скользнула по его лицу:

— Рамия! Это ты? Ты зачем решила воровать⁈

Глава 32

Малейка

Зейн поцеловал меня. Его поцелуй обжег мои губы не меньше его руки, которая прижигала рану. Мир словно остановился, замер, пережидая огненный смерч, раскрутившийся над нами.

Потребовала у Зейна ответа, зачем он это сделал! Зачем поцеловал⁈

Но он сказал, что просто хотел отвлечь меня от боли.

Постаралась все свое внимание перенаправить на воровку, а остальные мысли отсечь. Не хочу думать над поступком принца, слишком тревожно. И немного обидно за его слова.

Девушка показалась мне очень печальной и совершенно неопасной. Нелогично, согласна, но моя душа не видела в ней зла. Только сильную обиду и одинокое отчаяние.

Вступилась за нее перед Зейном, поначалу он со мной не соглашался. Настаивал на наказании, а я просила его не торопиться.

Наш спор разрешил Теган, появившийся очень вовремя, да еще и со всеми нашими вещами.

Мы с Зейном оделись, привели себя в порядок и решили позавтракать, раз уж так стремительно сократили наш путь и можно сказать выиграли время. Теган тоже жаловался, что летел за нами, как сумасшедший.

То, что шаири узнал девушку значительно помогло нам разобраться с произошедшим. Рамия в присутствии знакомого человека разговорилась. Начала говорить неохотно, но потом поведала нам свою историю:

— Я достигла брачного возраста, но никто не захочет бежать за мной, — девушка с благодарностью приняла чашку с горячим напитком от меня, — а все потому, что я бедная сирота. Не хочу быть одна всю свою жизнь. Смотреть, как другие счастливы. Чтобы нашелся жених, мне нужно приданое. Его негде было взять, работу мне нормальную никто не дает, вот я и ушла из деревни в поисках иной жизни. Но увидела вас, и решилась украсть.

— Но ты не должна была воровать! Это низкий поступок и уж точно не выход! — неожиданно зло возмутился обычно добродушный Теган.

— Я понимаю! — Рамия тоже вспылила. — Но в тот момент что-то нашло на меня, ослепило, будто кто-то толкал меня схватить сумку и убежать.

— Ты стреляла в нас. Ранила Малейку, — мрачно проговорил Зейн.

— Я очень сожалею, — девушка опустила голову, и слезинка покатилась по ее впалой щеке. — Я испугалась.

Она искоса взглянула на меня и попросила прощения. Очень искренне попросила. И я не сдержалась, обняв девушку.