(не) отец двух близняшек (СИ), стр. 32
– Пойдем с нами на родительский день? – вдруг выпалила Тая, цепляясь ему за руку.
В голубых глазах читался страх довериться пополам с решимостью.
– А ты этого хочешь? – Лекс спросил спокойно, держа себя в руках, хотя внутри он едва мог скрыть радость.
Дочка застенчиво кивнула, чуть приблизившись к нему на пару шажков. И доверчиво прислонилась щекой к плечу:
– Ты же сам сказал, что надо доказывать поступками… Да, я хочу этого!
Лекс решил не думать о том, как он будет договариваться с Ларой на этот счет, заранее представляя ее реакцию. Явно негативную. Но ему хотелось этого… почти до боли. И он не мог подвести дочь, разрушить первые ростки доверия, протянувшиеся между ними. Поэтому лишь кивнул, осторожно приобнимая ее худенькие плечи. Дочка не отстранилась, все так же робко замерев на месте, принимая его первую попытку к сближению.
Мы вышли в сад и остановились у раскидистого дерева, в приятной тени. Художник вольготно оперся о него, смерив меня недовольным взглядом. Я ответила дерзким сверканием глаз, попытавшись отзеркалить позу. Вышло в разы менее убедительно, наверное, потому, что Иван был меня лет на двадцать старше и килограмм на пятьдесят тяжелее.
– Малышка хорошо рисует, – начал он издалека, вкрадчивым голосом.
Я кивнула, приняв независимый вид.
– Я в курсе, спасибо, – сдержанно ответила я.
– Вот только Лекс пел мне песню, что она занимается фигурным катанием? – в голосе Ивана звучало подозрение.
Я вздернула бровь вверх, вспоминая уроки Рады: «Всегда играй лицом, чтобы скрыть твои истинные эмоции. Ты, Лара, не умеешь врать, поэтому постарайся не влипать…»
Поздно. Я уже влипла. И кажется, этот художник близок к тому, чтобы меня раскусить.
– А что, запрещено заниматься и тем, и другим?
– Нет. Вот только девочка ни слова не говорит о коньках, хотя так и сыпет терминами по живописи. Странное совпадение, да?
– Чего вы от нас хотите?! – не выдержала и взорвалась я, делая шаг вперед и обвиняющим движением тыкая пальцем в грудь художнику. – Вы видите нас в первый и последний раз в жизни, зачем мы вам?! Разве нельзя оставить в покое?!
– Нельзя! – прогремел мне в лицо Иван, выпрямляясь. – Потому что у девочки талант! И я хочу попросить у тебя разрешения сделать Таю своей ученицей!
– Да пожалуйста! Что…
Темные глаза художника победоносно сверкнули, и я поняла, что поддавшись эмоциям, проговорилась, назвав дочку настоящим именем.
– Как интересно, Лара, – Иван подошел ко мне вплотную, перехватывая за запястье, не давая сбежать. – Малышка тоже сказала, что ее зовут не Майя, а Тая. Что же ты скрываешь, птичка? Расскажешь сама или…
– Не смейте мне угрожать! – дернулась я, пытаясь вырваться. – Вам какое дело?!
– Такое, что Лекс мне, как сын! – лицо Ивана угрожающе покраснело. – И я чувствую, что ты лжешь ему в лицо! И не допущу этого! Скажи мне правду, кто она…
– Какую правду? Она – это кто?
Мы оба оцепенели, когда из-за дерева раздался знакомый мужской голос. И навстречу нам вышел Лекс…
Я сглотнула, понимая, что едва не попалась. Иван тоже чувствовал себя не в своей тарелке перед грозным взглядом Лекса, который потянул меня к себе.
– Отпусти ее. Что происходит? Лара, отвечай, раз этот старый дурак забыл, как связывать слова в предложения.
Я снова сглотнула и оглянулась. Отчаянно мечтая сбежать отсюда подальше. Только бы не отвечать на вопросы Лекса. Но он поймал пальцами мой подбородок и силой повернул к себе. Мы смотрели друг другу в глаза, не отрываясь, на минуту забыв об Иване, о Тае, что вышла из дома за руку с Лексом, а сейчас стояла неподалеку от нас.
А еще, растворившись ненадолго друг в друге, мы не смотрели по сторонам. А жаль. Ведь стоило оглянуться и заметить за частоколом кованых ворот чужую темную машину без номеров и опознавательных знаков с тонированными стеклами. Стекло в машине медленно опустилось, и из него высунулось дуло снайперской винтовки.
Тая видела, что мама с Лексом сейчас о чем-то тихо говорят, и сначала решила подойти к ним. Ей было скучно. Но в этот момент она услышала тихий лай и обернулась. Неподалеку, возле приоткрытой калитки в соседний двор чужого «замка», терся огромный пес, косматый и серый, больше похожий на прирученного волка, чем на обычную собаку.
– Песик! – обрадовалась Тая, мгновенно забыв о маме. И рванулась к нему, потянув калитку к себе.
Собака сначала чуть испуганно зарычала, заметив такое внимание к своей личности. Но потом увидев ребенка, начала протискиваться в калитку, навстречу ей.
Лекс сам не знал, что сработало внутри него. Интуиция или что-то другое? Но когда по коже прошелся привычный холодок, он сразу напрягся и обернулся, цепким взглядом окидывая окрестность. Не успел… буквально на полсекунды. Сухие и частые выстрелы зазвучали совсем рядом.
– Ложись! – крикнул он, сгребая в охапку Лару и толкая Ивана.
Художник отреагировал моментально, падая в кустарник рядом. А Лекс упал прямо на примятую траву газона, обнимая Лару, которая замерла, как испуганный зверек, и даже не дышала. Он накрыл ее своим телом, но облегчения от того, что они спаслись, не было. Был ледяной страх, разливающийся по венам от одной мысли: «Где же Майя»?!
Тая услышала звук выстрелов, но поначалу не поняла, что происходит. Конечно, она видела подобное в фильмах, но ее мозг не успел среагировать. Она просто застыла. Перепуганная маленькая девочка – яркое пятно футболки посреди зеленой травы. Идеальная мишень. И в нее действительно прицелились, но… С громким злым рычанием пес бросился вперед, словно почувствовав опасность. Одним ударом сильных лап он сбил Таю в траву, и она, что есть сил, схватилась за длинную шерсть, обнимая, прижимая его к себе. И они покатились по небольшому склону вниз, подальше от выстрелов.
Лекс одним махом выхватил пистолет и бросился, пригибаясь, вперед. Прямо к той машине, заметив дуло снайперской винтовки. Но неудачливый снайпер выжал газ, быстро скрываясь из вида. Лекс выругался, понимая, что не успел. Ни номеров, ни опознавательных знаков, ни каких-то зацепок кроме… Темно-алые лепестки розы рассыпались по зеленой траве.
Лекс задумчиво коснулся их пальцем, присаживаясь на корточки. Кто-то явно напоминал ему о себе… вот только кто? В памяти всплыл один момент: загородный дом на окраине Боготы, частная закрытая вечеринка, мужчины – в смокингах и с пистолетами, а девушки – в откровенных нарядах с драгоценностями. Лишь на одной не было ни единого украшения из золота и камней. Лишь темно-алая роза, воткнутая в черные волосы, как у испанской танцовщицы. Аманда. Дочь убийцы его матери. Страстная, порывистая, увлекающаяся… Такая же упорная в достижении своей цели, как и ее отец. Аманда попортила ему немало крови в свое время, пока он работал под прикрытием. Но Лекс был твердо уверен, что там, «за границей», никто не знает о его чудесном «воскрешении». Неужели он ошибался? Лекс покачал головой, коснувшись лепестка розы и отдернув руку, словно обжегшись.
– Это не Аманда, нет, – прошептал он, устремив пустой взгляд в сторону, куда уехала машина. – Она ничего не знает обо мне и о моем прошлом. А если бы и знала, то не посмела бы навредить ребенку. Она же девушка. И не такая испорченная, как ее отец. Нет, это не Аманда, это не Богота, это не «Вендетта». Больше я не потеряю близких мне людей, нет, ни за что! – последнее слово сорвалось чуть истерическим вскриком с губ Лекса. Словно он предчувствовал правду, но пытался обмануть сам себя. А перед глазами стояла открытка с Боготой.
Глава 22
Глава 22
Я подскочила к Тае мгновенно и опустилась на колени перед дочкой. Она лежала на спине в траве и испуганно часто дышала. Но ее лицо не было залито слезами, она держалась молодцом, несмотря на пережитую опасность. Может, потому что рядом валялся огромный неопрятный пес пугающего вида и вылизывал Тае лицо?