(не) отец двух близняшек (СИ), стр. 26

Лекс протянул руку, осторожно коснувшись кончиками пальцев спины Майи. Так легонько, что можно и не почувствовать через плотное пальто. Однако она вздрогнула, отстраняясь от меня и оборачиваясь.

– Мы постараемся больше не ругаться, очень-очень постараемся, – пообещал Лекс немного сдавленно, беря ее за руку. – И ты ни в чем не виновата, слышишь?

Майя насупилась, явно не веря. Улыбнувшись, он ткнул ее кончиком пальца в нос. Она слегка приподняла уголки губ в ответ.

– Правда? – робко спросила Майя.

– Правда-правда, – Лекс немного дурашливо провел ладонью по ее растрепавшимся волосам, ероша светлые пряди.

А я обняла Майю, прижимаясь подбородком к макушке. Моя девочка держалась и старалась не показывать боли, но время от времени морщилась. И было видно, что старается лишний раз не шевелиться.

К счастью, вскоре впереди показалась клиника. Водитель вклинился на свободное место почти у самого входа. Лекс первым вышел из машины, чтобы взять Майю на руки. Я взволнованно выскочила следом, суетясь рядом.

– Я аккуратно, – пообещал он. – Сейчас дядя доктор тебя посмотрит, и станет легче. Потерпи совсем немножко.

Лекс уже склонился к Майе, когда я нерешительно дотронулась до его плеча. Он поднял взгляд, еще напряженный до предела. Как будто в ожидании, что вот-вот посыплются упреки.

Я отдернула руку и неловко переплела пальцы перед собой. Взгляд скользнул куда-то вниз, к потрескавшемуся асфальту. И понимала вроде бы, что каждая минута на счету, но в горле застрял комок, а губы пересохли от волнения. Так что пришлось сделать немного рваный вдох, чтобы взять себя в руки и тихо проговорить:

– Спасибо тебе, Лекс.

Лекс поджал губы, будто ему было физически сложно не сказать лишнего при ребенке. Оттого так сдавленно и сухо прозвучало:

– Майя мне не чужая.

Хозяин клиники – седоватый Борис Павлович с несколькими шрамами на щеке – принял нас лично. На удивление, Майя его не испугалась. Сидя на кушетке, она уже перестала плакать, только изредка шмыгала носом.

– Так, давай, – Борис Павлович слегка подтолкнул, чтобы опустилась. – Ложись, принцесса. Сейчас посмотрим ножку, и скоро уже танцевать будешь!

– Не хочу танцевать, хочу кататься! – надулась Майя, складывая руки на груди.

Я и Лекс стояли рядом. Внутри меня слегка потряхивало. Изо дня в день, из года в год делала все, чтобы девочки раскрыли свои таланты на полную. А теперь, что? Поставила под удар спортивное будущее Майи! И все из-за своих глупых игр. Я уже сто раз прокляла ту минуту, когда решила одеть девочек одинаково и выводить с Радой по одной.

Вздохнув, я запустила пальцы в волосы. Лекс приобнял меня за плечи, пытаясь поддержать.

– Она у нас на фигурное катание ходит, – улыбнулся он.

– Да ты спортсменка! – восхитился Борис Павлович, за что получил лучезарную улыбку от Майи. – Ну, что, спортсменка? Потерпишь сейчас немного?

Она скривилась. Лекс сразу нашелся, с улыбкой предложив:

– А потом поедем и купим любое мороженое, какое захочешь!

После этого Майя мужественно держалась, пока Борис Павлович осматривал ногу. Закончив, он кивнул своим мыслям и немного отошел с нами в сторонку.

– Хорошо, что приехали. Вывих непростой. Одна ошибка – и хромала бы до конца дней.

Я всхлипнула, зажмуриваясь.

– Лара, все будет хорошо, – Лекс взял меня за плечи, аккуратно разворачивая к себе. – Борис Павлович и с того света вытянуть может! Не то, что вывих вправить.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Это я во всем виновата, – пискнула я.

Он молча обнял меня, прижимаясь губами к макушке. Наверняка решил, что пустые слова. На секунду я прикрыла глаза, вцепляясь пальцами в небрежно наброшенный белый халат. А потом мы вернулись к Майе, чтобы быть рядом, пока Борис Павлович вправит вывих. И вдвоем сидели рядом, держа ее за руку. Краем глаза я заметила, как ожесточилось лицо Лекса в тот момент, когда раздался тонкий детский вскрик. Казалось, даже секундная боль Майи полоснула по самому сердцу.

Закончив, Борис Павлович отошел к столу. Что-то черкая на бумажке, он поднял на нас взгляд.

– В ближайшие недели – никаких тренировок и нагрузок. Я выпишу лекарства, а в понедельник покажетесь. Буду лично следить за восстановлением и тем, как будете разрабатывать сустав. В этом – никакой самодеятельности! – строго отрезал Борис Павлович, а потом улыбнулся Майе. – Нам же нужна здоровая спортсменка, да?

Она нерешительно покусала нижнюю губу, сидя на кушетке и болтая здоровой ногой.

– Доктор, а я правда смогу обратно на коньки? – в голубых глазах засветилась смесь надежды и тревоги.

– Ну, конечно. Еще на Олимпийские игры тебя провожать будем! – по-доброму улыбнулся Борис Павлович, и в уголках глаз собрались лучики морщинок.

Майя просияла, с энтузиазмом кивая. Лекс подошел к ней и протянул руки.

– Ну, что? Пойдешь ко мне? Поедем выбирать мороженое! А еще… чтобы ты не скучала по льду, купим тебе игрушечного белого мишку? – предложил он.

– Лучше пингвина! – пискнула Майя.

Увлекшись выбором «компенсации», она даже не ойкнула, когда Лекс подхватил на руки. А он еще и заверил:

– И того, и того купим!

Майя радостно закивала, ерзая и обнимая его за шею. Лекс направился к двери, а я улыбнулась, наблюдая за ними.

«Из него точно получился бы хороший отец. И только я сейчас не даю ему этого сделать», – впервые ясно и четко проскочило в голове.

С водителем, чуть не сбившим Майю, мы разошлись миром. Он сто раз извинился и предложил подбросить до дома, хотя ему уже названивала жена. И судя по тонкому голосу в трубке, напоминающему повизгивания пилы, пилить кое-кого собрались на совесть. Так что мы сжалились над бедолагой, отпустив, и вызвали такси.

По дороге Лекс попросил остановиться, как только впереди показалась яркая витрина магазина игрушек. Майя заерзала на сиденье, но идти туда и нагружать ногу никто не разрешил. Так что ей пришлось сидеть в машине, в ожидании вытягивая голову, как любопытный птенец.

Лекс вернулся с охапкой подарков. Не только обещанным пингвиненком и медвежонком, но еще и коробкой-сердечком. В ней оказался сладкий набор.

– Ух ты, конфеты! – обрадовалась Майя. – Спасибо!

Я хотела было напомнить, чтобы не набрасывалась на все сразу – спортивная диета. Но потом прикусила губу. Ведь Майя уже дернула широкую розовую ленточку, открывая коробку прямо в машине. Через минуту вся детская мордашка была умильно перемазана шоколадом, а на сиденье валялись обертки. Таксист делал вид, что не замечает этого безобразия.

– Мам, попробуй! – Майя протянула мне шоколадную палочку.

Я погладила по голове, собираясь отказаться. После такого утра мне точно кусок в горло не лез! Но тут Лекс сам взял конфету, разворачивая ярко-красную обертку. Он лукаво усмехнулся, прищуриваясь и подаваясь вперед.

Я вспыхнула, понимая, что отпираться при Майе не стану. Да и… в животе мигом встрепенулись бабочки. Горячая волна прокатилась по венам от одного простого жеста Лекса, такого милого и искушающего одновременно. Я подалась вперед, принимая игру, обхватывая шоколадную палочку губами. Она сломалась пополам с едва слышным щелчком.

А наши взгляд встретились. Зрачки Лекса расширились так безумно, что у меня перехватило дыхание. Особенно, когда он потянулся к моему лицу. Его большой палец медленно и вкрадчиво прошелся возле губ, стирая шоколад.

Я замерла, как зачарованная. А Лекс поднес руку к собственному лицу. Когда он коснулся губами пальца, у меня едва голова не закружилась от желания потянуться навстречу. Одурманить вкусом шоколада уже иначе, горячим поцелуем. Я прикрыла глаза, и ресницы затрепетали.

«Не смей привязываться к нему, – одернул меня голос разума. – Ведь ты уже собралась сказать правду. И как только он узнает, то уйдет. И будет абсолютно прав. Лекс был готов швырнуть мир к твоим ногам… стать любящим мужчиной, идеальным отцом, забыть о прошлом. А ты не дала в ответ даже банальной честности…»