(не) отец двух близняшек (СИ), стр. 19

– Ну, что, не хочешь отблагодарить меня за спасение? Познакомить с отцом?

– Думаешь, он выдаст награду за мою голову? – слегка нервно рассмеялась Аманда, вдруг почувствовав себя неуютно в темноте и тишине коридора. – Это, скорее, к Карлосу…

– Мне не нужны деньги, – зеленые глаза Лекса опасно сверкнули, как у кота. – Я хочу обсудить с твоим отцом вопрос возможного сотрудничества. Но он такой затворник…

– Да, отец не любит, чтобы вмешивались в его бизнес, – вздохнула Аманда. – Он ведет дела сам. Но если хочешь, я, конечно, сведу вас с ним. Тем более и предлог есть, ты прав… Но тебе придется самому вести переговоры. Отец считает, что девушкам не место в его кровавом и грязном бизнесе. Поэтому он просто удачно выдал меня замуж за нужного человека и всю жизнь оберегал. Я не смогу тебе ничем помочь в делах.

– А мне и не нужно, – усмехнулся Лекс, проводя ладонью по щеке Аманды. – Я сам с ним разберусь.

Лекс не помнил себя в тот момент, когда переступил порог нужного дома. Он сглотнул, чувствуя, как предательски повлажнели ладони. Ощущая приторный аромат духов Аманды за спиной. Дом убийцы его матери… А придется мило улыбаться, глядя в глаза старику.

– Папочка! – вскрикнула Аманда, бросаясь на шею крепкому седому мужчине, что появился в дверях.

Лекс замер на месте, пожирая его взглядом. У отца и дочери оказались одинаковые глаза. Темные, почти черные. И черты лица похожи…

«Лекс, ты вырос таким красавцем! Весь в мать!» – прозвучал в голове голос отца Элли, и Лекс на секунду закрыл глаза.

Сердце прошила острая боль от воспоминаний. Он помнил маму… ее улыбку, ее сияющие глаза и теплые руки, когда она обнимала его. Он помнил себя ребенком и помнил тот животный ужас, когда в их дом ворвались убийцы. Наемники этого старика, которые отомстили так жестоко, убив его мать. Отомстили за проект «Вендетта», сутью которого было усадить их за решетку. Лекс помнил отца, который теперь тоже лежал в могиле из-за происков Антонио. Помнил все и ненавидел этого старика всем сердцем…

– Папа, познакомься, это Александр. Он спас мне жизнь! Мне и моему мужу…

– Рад знакомству, Александр, – темные глаза почти прожигали Лекса.

Он почувствовал, как мурашки побежали по коже, но уверенно улыбнулся, держа себя в руках. И твердя себе, что этот властный старик явно не мог узнать его в лицо. Своего врага.

Обсуждение нового номера – это то место, куда лучше не приходить без валерьянки. Василий Петрович и вовсе брал что-нибудь покрепче прямо во фляжке. Фролова пыталась незаметно дожевать какие-то конфеты. Судя по всему, она запихнула за объемные щеки полкило и теперь постепенно доставала, как хомяк. Длинноногая Настенька, только-только вышедшая «с больничного», цвела и пахла, поглядывая в телефон. Ушла в себя и Инстаграм. Веня Васькин – типичный компьютерщик с замызганным хвостиком на затылке – протирал очки и делал вид, что не отсюда. И как довершение картины сидела я, пытаясь спрятать манжет блузки. На ней осталось пятнышко от акварели: прямо перед работой по-быстрому доделывали рисунки в школу.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Итак, рубрику звездных интервью пока возьмет себе Настенька. Уверен, она сможет расположить к себе кого угодно, – заключил Василий Петрович, не отводя любовного взгляда от ее бюста.

Она кокетливо рассмеялась, показательно хлопая ресницами.

– Спасибо, Василий Петрович, я всегда знала, что здесь заметят мой талант… – приторным голоском завела Настенька.

– Подождите! – возмутилась я. – Но это ведь моя рубрика!

– Скворцова, – строго обрубил Василий Петрович, – а это мой журнал. И мне решать, кто и с чем справится лучше. А ты будешь пока на подхвате. Зарплата, конечно, поменьше, но что поделать…

Он развел руками, покачивая головой. А взгляд так и забегал. Причем, по фигуре Настеньки. Все ясно, дополнительные расстегнутые пуговки на декольте даром не прошли!

Я униженно вспыхнула. Щеки так и загорелись огнем. А еще до одури защипало глаза.

– Василий Петрович, Вы же всегда говорили… – начала было я.

– Мало ли, что я говорил! – он хлопнул по столу ладонью. – Все, Лара! Считаешь, что здесь тебя недооценивают, можешь найти место получше!

Василий Петрович покосился на Настеньку, мол, смотри, какой я герой ради тебя. Она с улыбкой хлопнула ресницами, отчего меня почти физически затошнило. Я с силой сжала пальцы в кулаки, еле дотерпев до конца этого цирка.

Наконец Василий Петрович распустил нас, и я бросилась прочь. Прямиком на улицу, лишь бы не видеть довольную физиономию Настеньки. Выскочив на свежий воздух, я упала на ближайшую скамейку, закрывая лицо ладонями. От гнева и обиды внутри все горело, как от температуры.

Я даже не заметила шагов. Только услышала, как рядом на скамейку кто-то опустился.

– День не удался? – раздался участливый голос Лекса.

Я подняла голову. Он сидел рядом в лучших традициях киношного напарника: в руках два стаканчика кофе и какая-то выпечка в бумажном пакете. Пахло шоколадом и ванилью.

– Что ты здесь делаешь? – нахмурилась я.

– У тебя же обеденный перерыв. Вот я и решил заглянуть, поговорить о Майе, – пожал плечами Лекс. – Но похоже, у тебя проблемы?

Он протянул мне кофе и булочку. Кусок в горло не лез. Так что я просто оплела пальцами горячий картонный стаканчик.

– Да так, – я поморщилась, не желая жаловаться. – На работе немного не ладится.

– Лара, – Лекс накрыл мое запястье ладонью, серьезно посмотрев в глаза. – Рассказать о своих проблемах – не преступление.

Я вздохнула, взглянув ему в лицо. Он ждал ответа так внимательно, так вдумчиво, что я невольно поддалась, вываливая и про начальника, и про Настеньку, и про рубрику. Правда, тогда еще и представить не могла, чем это обернется.

Через пару дней Василий Петрович вызвал меня к себе. Я окинула взглядом стол, уже представляя, в какую картонную коробку поместятся все мои вещи. Ну, чтобы увольнение выглядело так же пафосно и позорно, как в кино, когда идешь с ящиком, в котором твоя чашка, кактус и загубленное будущее.

Вздохнув, я поплелась в кабинет начальника. Вопреки обыкновению, Василий Петрович прохаживался по комнате. То в окно посмотрит, то подбородок потрет.

«С чего бы такая неловкость? Неудобно выгонять с работы мать-одиночку? Раньше за ним благородства не замечалось!» – полезли мрачные мысли.

– В общем, так, Лара, – начал Василий Петрович с тяжелым вздохом.

И замолчал. Так выразительно и тяжело, что у меня засосало под ложечкой. Я закусила губу, наблюдая, как Василий Петрович подходит к столу и поправляет стопку папочек на углу. С таким усердием, как будто выбьется одна – и наступит конец света.

– В общем, так, – наконец продолжил Василий Петрович. – Ты это… нос не задирай, но поторопился я с тобой. Возьмешь свою рубрику обратно, а Настеньке новое что-нибудь организуем. Про красоту, косметику – ну, вот это ваше бабье.

– То есть интервью снова мои? – я воспрянула духом.

Даже взгляд оживился, и пальцы слегка поджались, словно вот-вот застучат по клавиатуре.

– Да, твоя взяла! – немного недовольно рявкнул Василий Петрович. – Мне сразу двое наших местных звезд позвонили. И сказали, что хотят дать интервью, но только, если ты возьмешься. Мол, про футболиста и «Золотого тигра» хорошо написала… будь он неладен.

– Футболист? – нахмурилась я, хотя уже начала что-то подозревать.

– «Тигр» твой, – рыкнул Василий Петрович. – Явно же он поспособствовал. Оба у него охрану нанимают. Вот твой Алаев и замолвил словечко.

– Лекс – не мой, – машинально отмахнулась я.

– Как дети малые, – он закатил глаза. – Ладно, все, иди, глаза не мозоль! Вся информация у тебя на почте. Чтобы ничего не задерживала и никаких опозданий, ясно? Вечно тебя твой Алаев выгораживать не будет!

Ворча, как старый пес, Василий Петрович побрел к офисному стулу.

– Он – не мой, – пискнула я, направляясь к двери.