Попаданка в послушницу (СИ), стр. 56

Екатерина сегодня осталась дома. Мать не пустила её, так как надобно собирать вещи для поездки Петергоф.

Я выскочила из административного домика и в компании Родиона Анатольевича вошла в цех. Обеденный перерыв только закончился, и станки ещё стояли, но ткачихи были наготове.

— Ваша Светлость, — мне поклонился усатый бригадир, руководящий монтажниками, — принимайте работу.

Я обвела взглядом помещение. По плану общий цех уже разделили кирпичной стеной на ткацкое и подготовительное отделения. Над каждым станком располагался жестяной зонт с фильтром, от которого тянулась труба в вентиляционную шахту на чердаке, где вентилятор работал от парового двигателя. Ветер гудел в трубах. Я поднесла руку к зонту над станком и ощутила тягу.

— Отлично идёт. Запускайте! — скомандовала я, шагнув назад.

Ткачихи привели станки в движение. Закрутились валы и шестерёнки, застучали молоточки и батаны, поднимая пыль. Ткачихи выполняли привычные операции, а я с восторгом наблюдала, как мелкие частички шерсти поднимались к зонту.

Далее мы проверили, как работает вытяжка в прядильном и подготовительном отделениях, где пыли образовывалось больше всего. Результат был налицо — прикладывать платок к носу не пришлось.

— Барыня, как же хорошо дышать стало! — воскликнула одна из работниц, заправляя кардную машину новой партией шерсти, и сняла с лица тканевую повязку.

— Прасковья, лучше не снимай, — улыбнулась я, довольная результатом. — Всё же не вся пыль уходит в трубу.

— И глаза не слезятся, — радостно добавила другая женщина. — Это хорошо вы придумали, барыня.

Я обошла весь цех, убедившись в том, что вытяжка работает отлично. Работники с восторгом отзывались о нововведениях. Теперь они уверены в том, что барыня слов на ветер не бросает. И я поделилась с ними планами о строительстве нового барака, более просторного, тёплого и с удобствами, отчего их глаза загорелись надеждой и энтузиазмом.

Время поджимало, нужно было ехать домой собирать вещи. Я немного ещё задержалась, отдав распоряжения и наставления приказчику на время моего недельного отсутствия. Человек он опытный и неглупый, справится без меня.

Вернувшись домой, я начала сборы. Евдокия помогала мне укладывать новые наряды. На днях из мастерской доставили бальное платье для заключительного дня ассамблеи.

Князь решил отправиться на поезде в Петергоф, так быстрее и безопаснее. В полдень он будет ждать нас на Варшавском вокзале, позаботившись о билетах и доставке немалого багажа.

Утром, когда приехала ломовая телега за чемоданами, Антонина кудахтала, как наседка, по десять раз спрашивая дочь, не забыла ли она взять ту или иную вещь. Тётушка, конечно, не удостоилась чести быть приглашённой на мероприятие, зато сияла от счастья из-за того, что Екатерина поедет в качестве моей помощницы. Правда, я переживала, что подвергну кузину опасности, взяв её с собой на ассамблею. Вся надежда на Ромадановского и его охранников.

На вокзальную площадь нас с Екатериной привёз Борис. Жизнь здесь кипела в особом ритме. Экипажи быстро сменяли друг друга, носильщики с тележками суетились на площади, пассажиры спешили кто в кассу, кто в буфет или на перрон. Шум, свист паровозов, угольный дым и запах машинного масла смешивались с ароматами свежей выпечки. Напряжение здесь чувствовалось в каждом взгляде и жесте.

Меня больше всего интересовало, как найти среди этой толпы Ромадановского. Сердце учащенно билось в груди от предвкушения долгожданной встречи. Взгляд блуждал по мужским фигурам, ища знакомые черты, пока Борис доставал из кареты ручную кладь.

Сначала я заметила зелёный мундир, а потом узнала приближающегося князя. Я невольно выпрямилась, и улыбка появилась на моих губах.

— Моё почтение, сударыни, — Ромадановский склонил голову, приподняв фуражку. Голос его звучал ровно и без эмоций, только блеск в глазах выдавал, что князь рад встрече.

Екатерина недоуменно посмотрела на меня и скромно поприветствовала князя. Она думает, что мы с супругом до сих пор в размолвке.

— Илларион Константинович, вы решили сопроводить меня, как полагается супругу, — я с трудом держала холодный официальный тон.

— Елена Викторовна, предлагаю вам перемирие на время летней ассамблеи, — его лицо оставалось таким же каменным и невозмутимым. — Не будем тратить время на пустые разговоры. Поезд уже на перроне.

Князь подставил локоть, за который я крепко ухватилась.

Стуча каблуками по деревянному перрону, я с трепетом рассматривала чугунного монстра, который пыхтел и свистел, изрыгая из трубы чёрный дым. Возле вагонов толпились мещане, солдаты, и только у вагона синего цвета представители аристократии не спешили занять свои места.

Екатерина поехала вторым классом вместе с камердинером и горничной, которых князь предусмотрительно взял с собой. Настасья когда-то прислуживала княгине и уже бывала в Петергофе.

Вагон первого класса оказался комфортным и приватным. Князь выкупил целое купе, чтобы попутчики нам не мешали. Лакированный столик, мягкие диваны, обитые дорогим сукном, бархатные шторы, обрамляющие окно.

Как только проводник пожелал нам хорошей дороги и закрыл дверь купе, Илларион тут же сгрёб меня в охапку, прижав к мундиру. Аромат лаванды защекотал ноздри, и я зажмурилась от щемящего чувства в груди.

Глава 51

Глава 51. Петергоф

Дорога до Петергофа заняла чуть больше часа, который пролетел в одно мгновение рядом с князем. Поцелуй за поцелуем, крепкие объятия — Илларион пользовался возможностью побыть наедине. Так бы ехала и ехала в дальние дали, только бы вместе с ним, но реальность быстро вернула меня на землю.

Поезд остановился на вокзале, где нас уже ждали кареты из дворца. К счастью, остальные члены Совета Десяти нам не встретились. Кто-то предпочитал добираться на собственном экипаже — так престижнее, кто-то уехал на утреннем рейсе или ещё вчера прибыл в Петергоф.

Официально открытие ассамблеи завтра. Сегодня нас ожидал только камерный ужин с императором, и я уже начинала волноваться.

Носильщики загрузили наш багаж в телегу. Прислуга поехала отдельно, а я, князь и Екатерина отправились вместе в одной карете. Надеюсь, девушка не заметила, что мои губы слегка припухли от поцелуев.

Проезжая по дворцовому парку, мы с кузиной не могли оторвать глаз от ландшафта, любуясь аккуратными партерами с прямыми дорожками и буйством красок цветочных ковров. Только расцветали яблони и сирень. Я уже мечтала погулять с Илларионом в хорошую погоду, уединиться в какой-нибудь беседке или урвать поцелуй под перголой, увитой плющом.

Началась суета заселения. Нам с князем выделили отдельные покои на втором этаже корпуса над гербом. Мне досталась анфилада из трёх комнат с видом на Финский залив и цветущий сад. Рядом выделили скромную комнату для Екатерины, зато с отдельным входом из галереи.

Я была рада, что больше никого не поселили рядом. Корпус полностью отдали в наше распоряжение. Люди Ромадановского прибыли сюда ещё вчера, проверили покои на предмет безопасности, установили караул на входе и незримую охрану по периметру. Слуги суетились на первом этаже, разбирая наш багаж.

Поднявшись по парадной лестнице в свои покои, я прошлась по комнатам: гостиная, спальня и гардеробная. Интерьер был выдержан в одном стиле и без кричащей роскоши. На втором этаже также имелась небольшая общая гостиная, где мы можем проводить свободное время вместе, например за завтраком.

— Как вам ваши покои, Елена Викторовна? — сдержанно спросил Ромадановский, войдя в гостиную. Я не смогла скрыть улыбки, глядя на супруга.

— Прекрасно. Окна выходят на залив, — я хотела приблизиться к князю, но следом за ним в гостиную вошла кузина.

— Дамы, скоро подадут обед, — он указал на стол у окна, — Отдыхайте и наслаждайтесь чудесными видами. Елена Викторовна, в без четверти семь я зайду за вами.

— Вы уже уходите? — искренне удивилась я, поняв, что не увижу князя до вечера.