Попаданка в послушницу (СИ), стр. 43

— Значит, ничего не слышали, — я устало прикрыла глаза. — Матушка, что-то рассказывала?

— Я спросила её, но она отказалась говорить, сославшись на то, что княгиня взяла с неё слово молчать.

— Ясно, — вздохнула я, посмотрев на девушку. — Спасибо, дорогая кузина.

— Маменька через пару дней сама расскажет мне. Может, не всё сразу, но точно не удержит в себе, — хитро улыбнулась она. — Главное — сделать вид, что меня это совершенно не интересует.

— Спасибо, Екатерина. Подождём тогда немного, — задумалась я.

Эх, вытрясти бы всю душу из тётушки, но боюсь спугнуть Ольгу. Кажется, она что-то задумала против родного брата.

Я посмотрела на часы. Скоро поеду к Ромадановскому на первый урок по церемониалу летней ассамблеи. Вот и сообщу ему о сестрице.

Кузина так же тихо вышла из комнаты, оставив меня одну. Я спустилась на первый этаж, в кабинет графа, и забрала из тайника фолиант.

Когда карета остановилась возле особняка на Васильевском острове, я ощутила волнение. Прижала к груди завёрнутую в чёрную ткань книгу и вышла из экипажа. Кажется, я приехала чуть раньше назначенного часа.

Дворецкий встретил меня и проводил в кабинет, сообщив, что князь скоро спустится, и сам удалился, оставив меня одну.

Не выпуская фолианта из рук, я прошлась по кабинету, разглядывая книги не стеллаже. У Ромадановского библиотека оказалась не меньше, чем у Шереметева, особенно исследований по магии. Здесь приятно пахло лавандой и старой бумагой. Радует, что князь не курит. Терпеть не могу запах табачного дыма.

— Добрый вечер, — неожиданно раздался бархатный глубокий голос. Так засмотрелась на шкафы, что не услышала, как хозяин вошёл в кабинет.

Я обернулась и застыла месте, крепко вцепившись в фолиант. Ромадановский был без мундира, только чёрные брюки и чистая белая рубашка, с закатанными рукавами по локоть. Его чёрные волосы блестели от влаги, похоже, мужчина только что вышел из ванной.

— Здравствуйте, — тихо произнесла я, сглотнув образовавшийся в горле ком.

— Добрый вечер. Простите, Елена, что я в таком виде, — положил он ладонь на грудь. — Весь день провёл в седле, только успел освежиться. Я ждал вас, Елена. Можно называть вас по имени, когда мы наедине?

— Угу, — кивнула я, не в силах отвести глаз от мужчины. Вся его строгость и высокомерие исчезли вместе с формой полковника.

— А что у вас в руках? — князь заметил чёрный свёрток, который я прижимала к груди.

— Магическая книга. Нашла её в тайнике графа Шереметева, — я наконец-то отмерла и подошла к столу, положив фолиант. Вкратце рассказала Ромадановскому о том, каким образом узнала о тайнике.

— Интересно, — цокнул он языком, разворачивая ткань. — Чувствую, это непростая книга. Зря Виктор Алексеевич оставил её у себя. Он ведь не был магом.

Мужчина осторожно провёл рукой по золотому окладу.

— Мощный стазис защищает книгу от старения, — он изогнул бровь, его рука переместилась на рельефные символы обложки. — А вот и замок.

Я затаила дыхание, когда из ладони Ромадановского начала сочиться тёмная сверкающая сила.

Глава 40

Глава 40. Гримуар

Символы на обложке наполнились тёмной магией, по окладу побежали золотые искорки — завораживающее зрелище. Я боялась моргнуть, расширив глаза. Ромадановский что-то шептал на незнакомом языке. От его вкрадчивого голоса мурашки побежали по коже. Мгновение, и всё исчезло. Князь легко открыл книгу.

— Невероятно, — прошептал он с придыханием, рассматривая ровные чёрные строки на слегка пожелтевших страницах. Букв не разобрать — всё те же странные символы, похожие на тайный шифр.

— Что там? — не выдержала я.

— «Печать Мортариса». Этот гримуар — настоящая легенда. Здесь записаны опасные заклинания из тёмной магии, — его пальцы едва касались бумаги, словно ласкали красотку, которая наконец-то допустила до своего тела.

Ну и сравнение пришло мне в голову!

— Несколько веков назад он пропал из библиотеки Ивана Грозного, — князь бережно перелистывал плотные страницы. — Все давно думали, что гримуар сгинул в пожаре.

— Правда ценная книга? — я ощутила удовлетворение оттого, что князь в восторге от подарка.

— Она бесценна. Елена, я безмерно благодарен вам. Обещаю беречь гримуар как зеницу ока. Нельзя, чтобы он попал в чужие руки, слишком опасная магия в нём хранится, — он закрыл книгу и поднял на меня глаза, полные тревоги. — Вряд ли князь Шереметев смог сохранить тайну и никому не рассказал о книге, особенно если был подшофе, — и потом забыл об этом.

Я невольно приподняла брови, когда догадка осенила меня.

— Вашу жену могли убить из-за гримуара?

— Вполне, когда поняли, что Елена ничего не знает о нём, — нахмурился мужчина, задумавшись.

— Что бы вы сделали с домом Шереметева, который получили бы в наследство после смерти супруги? — задала я очевидный вопрос.

— Продал бы, — не раздумывая ответил он и стал мрачнее тучи. — Где-то год назад князь Плещеев предложил Елене выкупить особняк за хорошую цену. Родственники его супруги планировали переселиться в столицу.

— Но Елена отказалась, — поняла я, что сделка не состоялась.

— Да, домом родителей она очень дорожила, — кивнул он, сложив руки на груди. — Позже у нас отношения совсем разладились, а затем супруга и вовсе ушла в монастырь.

— Хорошо, что книга теперь у вас, — я ощутила облегчение, когда поняла, насколько это непростая и опасная вещь. И опять фамилия Плещеева на слуху. — Как только её не украли?

— Не зная, где конкретно хранится гримуар, сложно быстро и незаметно его украсть. В доме всегда прислуга, — пояснил князь.

— Но, купив дом, можно стены разворотить и проверить каждый угол, — продолжила я мысль.

— Именно, — поджал губы князь. — Придётся пустить слух, что книга у меня, чтобы обезопасить вас. Ко мне воры точно не решат сунуться.

— Спасибо, Илларион Константинович, — на душе определённо стало легче. — Кстати, я ещё одну необычную находку обнаружила в тайнике Виктора Алексеевича, — вспомнила я о драгоценностях. — Там хранится бриллиантовая парюра. Почему отец не отдал её Елене? Вы что-то знаете об этом?

— Кажется, вы нашли фамильную реликвию Шереметевых. Виктор Алексеевич рассказывал мне, что его прадед был сильным магом-артефактором и создал для своей супруги парюру, защищающую от опасной магии. Времена тогда были смутные, кругом заговоры, — Ромадановский смотрел на меня, его зелёные глаза потемнели. — Правда, не каждая наследница рода сможет носить его. Матушка Елены, например, надевала парюру, даже портрет есть, где она изображена молодой в бальном платье и в фамильных драгоценностях. Елена несколько раз пыталась надеть украшения, но от них шёл такой замогильный холод, что она и минуты не могла стерпеть. Магия в драгоценностях не признала в ней хозяйку. Вот князь и спрятал парюру в надежде, что сможет когда-нибудь передать её внучке.

— Холод? — изумлённо замерла я.

— Вы надевали украшения, — прищурился князь, догадавшись. — И что почувствовали?

— Кажется, парюра признала меня хозяйкой, — сглотнула я ком в горле. — Меня окатило приятным теплом, а потом бриллианты засветились так, что я чуть не ослепла.

— Невероятно, — он смотрел на меня, изогнув брови в две дуги. — Поздравляю, вы стали обладательницей чудесной вещи. Честно говоря, я сам до конца не ведаю о всех свойствах фамильного артефакта Шереметевых, но советую вам непременно надеть его на летнюю ассамблею. Дополнительная защита не помешает.

— Спасибо, вы меня успокоили, — выдохнула я. — Честно говоря, испугалась немного.

Князь посмотрел на стену, где тикали часы.

— Время идёт, нам пора приступить к занятию, — напомнил он, зачем я сюда приехала. — Прошу вас, Елена, — и указал на свободный стул возле письменного стола.

Пока я устраивалась на месте, князь завернул книгу в ткань и убрал её в ящик стола, заперев на ключ. Наверное, потом спрячет в более надёжное место. Он сел в кресло, положил на стол чистый лист, взяв в руки карандаш.