Попаданка в послушницу (СИ), стр. 41

— Елена Викторовна, когда вы уехали, посыльный принёс для матушки письмо от княгини Бутурлиной, — говорила она вполголоса. — Послание сильно взбудоражило маменьку. Когда я поинтересовалась что в письме, она резко отреагировала, сказав, что неприлично лезть в чужую переписку, и ушла в свою комнату писать ответ, так как посыльный ждал.

— Спасибо, Екатерина, — задумалась я, поджав губы. — Держите меня в курсе, пожалуйста, и попробуйте узнать у матушки что-нибудь об этом письме.

— Постараюсь, — кивнула девушка и поспешила удалиться.

Золовка и тётушка спелись за моей спиной? Этого ещё не хватало. Хорошо, что Екатерина предупредила меня. Завтра сообщу князю, пусть тоже будет в курсе. Неспроста всё это, ой неспроста.

Я села за стол и начала листать книгу, но не смогла сконцентрироваться на содержании. Перелистнула страницу и увидела сложенный вдвое листок.“Моей дочери Елене” — гласил ровный почерк на бумаге.

Глава 38

Глава 38. Находки

Сначала я сомневалась, читать или нет послание от графа, всё же оно было адресовано другой Елене. Странно, что письмо лежит в книге и, похоже, так и не дошло до адресата. Вряд ли княгиня читала подобные трактаты, скорее всего, граф положил его сюда, но по какой-то причине так и не отдал дочери. Я решила, вдруг что-то важное в послании.

Развернула лист и вчиталась в ровные строки.

«Дорогая, бесценная моя дочь!

Завтра я уезжаю на войну, а душа не на месте. Мысль, что оставляю тебя, не даёт мне покоя. Утешаюсь лишь надеждой, что твой супруг непременно будет тебе опорой и оградой в дни испытаний.

Должен признаться перед тобою, что я не стал тем отцом, коим надлежало быть. После кончины твоей матушки я с головой погрузился в службу, предался заботам о военном чине, но пёкся о твоём воспитании мало, перепоручив тебя на попечение няни и гувернантки. Горько осознавать ныне, сколь редко бывал я чуток к твоим думам и тревогам.

Лишь недавно открылся мне истинный мотив, побудивший тебя дать согласие князю Ромадановскому. Ларион признался мне, какую услугу он оказал и какой ценой ты её оплатила. Я весьма тронут твоим поступком. Ты спасла меня от разорения и позора. Я безмерно благодарен тебе, Елена. Видимо, Господь сжалился надо мной, послав такую любящую дочь, как ты.

Сперва я даже негодовал на князя за то, что он столь поздно обо всём мне поведал и взял с тебя непомерную плату. Но Ларион дал мне твёрдое слово, что руководствовался единственно любовью к тебе и не имел злого умысла. Он поклялся, что будет всегда заботиться о тебе и защищать до последнего вздоха. И я верю его слову дворянина. Не сомневайся, Елена, в искренности чувств супруга к тебе.

Я подумывал отдать князю одну редкую книгу, которую храню в тайнике с особой бережливостью. Нашёл я её в подвале полуразвалившегося дома в Крыму во время минувшей войны. По закону надлежало отдать её в Ковен, но в те дни было не до формальностей. Вернувшись домой, оставил её у себя как трофей. Наш род когда-то славился могучими магами, но дар угас, и моему деду пришлось передать все магические фолианты на хранение в Ковен.

Если мне не доведётся самому вручить князю книгу, прошу тебя, сделай сие за меня, дорогая дочь. Ларион маг и сможет прочесть её. Надеюсь, моя находка принесёт пользу. Тайник находится в кабинете, за моим портретом. Проведи рукой по правой стороне рамы, отсчитай пятый завиток и вдави его — схрон откроется.

День и ночь молю Господа о твоём благополучии и счастье — ничего иного моя душа не желает. Да хранит тебя ангел небесный, ограждая от всякого зла и печали.

Остаюсь неизменно любящим отцом,

князь Шереметев».

Не зря я прочла письмо. Похоже, Ромадановский однолюб. В душе появилось горькое чувство — князь всегда будет видеть во мне ту Елену, чей образ бережно хранит в сердце. Значит, вся его забота и рвение помочь мне исходят лишь от неугасших чувств к супруге. Я вздохнула, стиснув зубы.

Неужели князь нравится мне как мужчина? Честно признаюсь себе — так оно и есть. Но я всегда буду помнить о том, что Илларион видит в моём лице другую женщину, а не меня.

Я подошла к портрету отца Елены. Суровый взгляд голубых глаз, но в них угадывалась теплота человеческой души. Интересно, книга на месте или нет? Я провела по золочёной раме рукой, ощутив все выпуклости резьбы. Отсчитала пятый завиток и силой нажала на него. Он поддался с трудом. За портретом раздался щелчок, и край рамы отошёл от стены. Я открыла дверцу тайника, сразу же заметив книгу, бережно завёрнутую в чёрную ткань. Она занимала всю нижнюю полку. Я вытащила увесистую вещь, положила её на стол и аккуратно развернула.

— Вот это да, — с придыханием смотрела я на кожаный переплёт, скреплённый по углам золотым окладом и украшенный мелким жемчугом. Странные символы, похожие больше на иероглифы, были выдавлены на кожаной обложке и, скорее всего, являлись секретным письмом магов.

Фолиант выглядел дорогим и не таким старым, как я себе представляла. Хотела открыть его, но он не поддался. Рассмотрела торец со всех сторон, но не нашла хоть что-то похожее на замочный механизм.

— Ладно, кажется, эта вещь мне не по зубам, — задумалась я. — Наверное, только маг может открыть её.

Завернула обратно книгу в ткань, решив, что непременно отдам её Ромадановскому и исполню волю отца Елены. Он доверял зятю и посчитал его достойным владеть редким артефактом. Я вернула книгу в тайник — лучше такие вещи хранить в положенных для этого местах.

Затем я решила посмотреть, что ещё имелось на полках тайника. В простой деревянной шкатулке обнаружились долговые расписки, который князь Шереметев когда-то раздавал налево и направо, но потом всё же забрал их, расплатившись сполна. Записки были подписаны кредиторами о том, что долг погашен.

Также нашлись банковские векселя на небольшую сумму, лишними деньги не будут. Обнаружив на верхней полке плоскую коробку, обтянутую синим бархатом, я поняла, что там драгоценности, и, открыв крышку, убедилась в этом.

Шикарная золотая парюра с бриллиантами лежала на бархате. Видимо, это очень дорогие украшения не только в плане цены, но и значимости для Шереметева, раз они хранились здесь, а не в банке. Похоже, Елена знала о них, но отец почему-то так и не отдал их дочери. Ведь драгоценности были женскими: колье, серьги, браслет и диадема — поистине королевские вещи, стоящие баснословных денег.

Я не удержалась и коснулась колье. На удивление камни оказались тёплыми и приятными на ощупь. Никогда не испытывала особого трепета перед золотом, но эти драгоценности словно манили меня.

Аккуратно взяла колье и приложила его к груди, подошла к небольшому зеркалу, висящему на стене. Застёжка поддалась легко, и я смогла закрепить украшение на шее. Странно, но колье почти не ощущалось на теле, было лёгким, словно соткано из паутины и капелек росы. Я примерила браслет, он оказался по размеру, и вдела в уши серьги. Взглянула на диадему — воздушная, миниатюрная, но очень красивая. Не удержалась и взяла её. Перед зеркалом осторожно надела её на голову.

— Красота, — улыбнулась своему отражению. — Не хватает только бального платья.

Рассмотрев своё отражение под разными углами, я потянулась к диадеме, чтобы снять её, как вдруг камни на украшении вспыхнули, словно солнечный луч осветил их. Я зажмурилась, ахнув, и с головы до ног меня окатило приятным теплом. Серьги, браслет и колье в тот же миг нагрелись. Распахнув веки, я с изумлением смотрела, как превратилась в новогоднюю ёлку — бриллианты на мне светились.

Миг, и всё пропало. Я снова стояла перед зеркалом, словно ничего не произошло.

— Что это было? — хлопала я ресницами. Отойдя от шока, начала быстро снимать с себя украшения. — Неужели магические? — пришла в голову мысль.

Я вернула все драгоценности в коробку, аккуратно сложив их, и убрала в тайник. Захлопнула дверцу-портрет — раздался щелчок замочного механизма.