Попаданка в послушницу (СИ), стр. 16

— Вот и отлично. Екатерина, утром в полдевятого жду вас в столовой, — расслабленно произнесла я. — Возьмите с собой блокнот и карандаш.

Ужин завершился на удивление хорошо. Усталость мигом сморила меня. Ночь прошла быстро, без снов. Проснулась я сама, часы на стене показывали почти семь. На фабрике началась смена, значит, и мне пора ехать в свои владения на ревизию.

Евдокия помогла мне облачиться в серый твидовый костюм в мелкую жёлтую клетку. В столовой меня ожидала Екатерина. Она тоже была готова к выходу, надев коричневый наряд с голубой отделкой. После завтрака приехал Архип, и мы отправились на фабрику.

Погода снова хмурилась, поднялся ветер, но дождя не было — и на том спасибо.

— Елена Викторовна, что входит в мои обязанности? — воодушевлённо произнесла девушка, смотря на проплывающие мимо дома.

— Точно не могу сказать. Пока записывайте в блокнот то, что я скажу. Главное, будьте рядом и не отходите от меня ни на шаг.

Пролётка остановилась возле знакомых ворот. На этот раз они были открыты и во дворе стояло несколько грузовых повозок, похожих на деревянные вагоны на колёсах.

— Ты что привёз, окаянный? Это разве шерсть мериноса? — донёсся до меня голос приказчика.

— Что было велено привезти, то и привёз. Бумаги подписывайте, сударь, — грубо ответил ему мужской голос.

Я вошла во двор. У повозки стояли приказчик и высокий амбал с бородой в мещанской одежде.

— В накладной написано, что карачаевскую шерсть отгрузили, а мы заказывали мериноса, — тряс приказчик бумагами.

— Ничего не знаю. В докУментах усё точно: что заказали, то и привезли, — нагло спорил поставщик и сунул под нос приказчику другую бумагу. — Вот, читайте! Подпись вашего управляющего?

— Что происходит, Родион Анатольевич? — я уже приближалась к мужчинам. За мной семенила Екатерина.

Возле ног приказчика стоял открытый холщовый тюк, набитый овечьей шерстью.

— Барыня, вы здесь. Доброго утра, если так можно сказать, — мужчина обернулся и быстро вытер платком вспотевший лоб. — Какая-то путаница произошла. Две недели назад Лев Демидович оплатил поставку мериноса с Кавказа. Сказал, заключил выгодную сделку — вышло дешевле австралийской. А по бумагам выходит, что оплатил карачаевскую шерсть, а не мериноса.

— Управляющий занимался поставками сырья? — я взяла из рук мужчины бумаги, исписанные пером на отпечатанном в типографии бланке.

— Да. В мои обязанности входит только приёмка и распределение по цехам, — закивал приказчик.

— Прекрасно, — вздохнула я, читая строки накладной. — Лев Демидович и здесь руки нагрел.

— Сударыня, бумаги подписывать будете? Или мне обратно на вокзал везти груз? — смотрел на меня поставщик с наглой ухмылкой.

Глава 16. На фабрике

— Родион Анатольевич, каков будет убыток, если мы откажемся от груза? — обратилась я к управляющему, понимая, что к документам не придраться.

— Часть денег за транспортировку не вернут, к тому же скоро сырьё закончится, на фабрике случится простой. Пока доставят новую партию груза, пройдёт время, — нахмурился мужчина и вздохнул. — Если откажемся, убытка будет ещё больше.

— Хорошо. Принимайте, но обязательно проверьте качество шерсти , — я отдала ему бумаги.

— Уже проверил, шерсть хорошая, чистая, но пойдёт только на грубое сукно. Для солдатских шинелей в самый раз. Да только кому его продадим? Армию снабжает всё та же Невская фабрика, — в голосе приказчика звучало отчаяние.

— Найдём кому, будьте уверены, Родион Анатольевич. Принимайте груз, — отчеканила я, вспомнив предложение Пронского. Завтра мы должны с ним встретиться. — Я пройдусь по цехам, посмотрю производство.

Приказчик открыл рот, с изумлением смотря на меня, и ничего не сказал в ответ.

— Кстати, познакомьтесь с моей кузиной, Екатериной Петровной Ляпуновой, — я обернулась к своей родственнице, которая всё это время стояла молча за моей спиной. — Она будет исполнять обязанности моей личной помощницы.

Мужчина склонил голову и представился. Девушка тут же вынула из сумочки блокнот с карандашом, готовая к предстоящей инспекции. Глаза у неё горели любопытством, нос заострился, словно был готов пролезть в любую щель. Она напомнила мне уже не робкого оленёнка, а хитрую лисицу. Может, правда из неё выйдет толк.

— Екатерина, за мной, — скомандовала я, подхватив юбку. Когда уже в моду войдут платья покороче, чтобы подол не марать?

Первым делом мы посетили сердце фабрики — паровое отделение. Внутри было невыносимо жарко и шумно. Печи вовсю топились, нагревая котлы с водой, пар толкал поршни, которые в свою очередь двигали два огромных колеса. Именно они приводили в движение машины и станки через сложную систему подачи энергии в цеха.

Долго мы там не задержались, но всё же я смогла поговорить с рабочими, перекрикивая шум. Слесарь жаловался, что котлы отрабатывают свой век, часто ломаются и жрут много угля. «Надобно менять, барыня», — выдал свой вердикт мужчина, испачканный в саже.

Выйдя из отделения, я продиктовала Екатерине первый пункт: «Заменить паровые котлы».

Следующее место, куда мы отправились, был непосредственно цех производства сукна. Огромное помещение с высокими потолками и окнами делилось на несколько зон. На первом этапе происходило трепание шерсти, которую привозили в тюках на фабрику. Тридцать мужчин и женщин с тканевыми повязками на лицах с помощью специальных приспособлений работали не покладая рук.

Далее работницы чесали шерсть на кардных машинах, а потом готовое сырьё сразу поступало на прядильные мюль-машины, работающие от парового двигателя. На последнем этапе ткацкие станки производили полотна ткани.

Условия труда были ужасными. Пыль и волокна шерсти летали по всему помещению, особенно в отделах трепания и чесания. Открытые окна и распыление воды не спасали. Здесь было настолько трудно дышать, что я не выдержала и прикрыла лицо платком, почувствовав лёгкое головокружение. Екатерина последовала моему примеру, когда начала громко чихать.

Для себя я отметила, что оборудование довольно изношено. Мастера жаловались, что станки часто выходят из строя. Старшее поколение поголовно страдало хроническим бронхитом — то тут, то там слышался кашель.

Покинув цех, мы с Екатериной бросились на улицу. Я приходила в себя, так как едва дышала, находясь внутри цеха. На фабрике нет элементарной системы очистки воздуха. Оборудование морально и физически устарело. Автоматизация процессов в зачаточном состоянии.

— Екатерина, пишите, — проговорила я, отдышавшись. — Выделить этапы трепания и чесания в отдельный цех. Установить вентиляторы.

И ещё множество пунктов по оптимизации записала помощница под диктовку. Взглянула на внушительный список и стало ясно — чтобы всё это воплотить в жизнь, нужны немалые средства. Значит, без кредитов или инвесторов не обойтись. Я понимала, что работы тут на целый год и не видать фабрике прибыли. В первую очередь нужно остаться на плаву и улучшить условия работы для людей.

— Екатерина, как вы?

— Уже лучше, благодарю, — вздохнула девушка. — Я даже представить не могла, насколько тяжел труд рабочих.

— Да, и это только в лёгкой промышленности. Я уже не говорю о сталелитейных заводах. Заглянем в красильный цех и подведём итоги нашей инспекции, — кивнула я в сторону соседнего здания.

Внутри помещения было не только жарко, но и очень влажно. Остро ощущались запахи химических веществ. Открытые окна — единственная вентиляция. Как здесь зимой трудятся, не представляю. В цеху работало одиннадцать женщин, не имеющих совершенно никаких защитных средств, даже самого простого респиратора. Одни следили за варочными котлами, другие промывали в барках прокрашенные полотна, третьи отжимали и распределяли ткань на сушильных устройствах. Примитивное оборудование — всё с ручным приводом.

С мастером красильного цеха я уже разговаривала на улице, так как не было сил находиться внутри. Женщина поведала о всех тяготах работы. Переживала, что летом участятся обмороки работниц от теплового удара.