Попаданка в послушницу (СИ), стр. 14

— Евдокия Матвеевна, надо было заставить кучера коробки в комнату отнести, — кивнула я на вещи, поставив зонт к стене. — А чай кому?

— Гости к вам пожаловали, барыня. Ваши вещи, что кучер привёз, давно отнесли наверх. А эти чемоданы прибывших, — приглушённо произнесла кухарка, кивнув в сторону гостиной. Судя по всему, именно там сейчас находились незваные гости. Интересно, кого нелёгкая принесла на этот раз? Да ещё с целым возом пожитков.

Глава 14. Родственницы

— Евдокия, кто там? — прошептала я, указав на дверь в гостиную. — Зачем в дом пустила без моего ведома?

— Как было не пустить? Тётушка ваша приехала с дочерью, — так же тихо ответила кухарка. — Не держать же их за дверью.

— Какая ещё тётушка? — прошипела я. Надо узнать имя-отчество нежданной родственницы.

— Антонина Ивановна Ляпунова, младшая сестрица вашей матушки. И дочь её Екатерина. Из Твери они приехали. Неужто забыли родных? — удивилась прислуга.

— Не забыла. Только в гости я никого не звала, — поджала я губы. Свалились как снег на голову.

Евдокия пожала плечами и покатила столик в гостиную.

Я подошла к зеркалу, взглянула на своё отражение. Под глазами синяки, вид уставший. Сняла перчатки, шляпку, положила их на комод. Вздёрнула подбородок и направилась следом за кухаркой. Придётся принять незваных гостей.

— Какая неожиданная встреча. — Я вошла в гостиную.

Первой с дивана встала юная брюнетка с большими глазами оленёнка, потом поднялась её матушка, женщина около сорока пяти лет в лиловом платье с чёрными кружевами. Евдокия уже расставляла посуду на чайном столике.

— Антонина Ивановна, я вас совсем не ждала, — приближалась я к гостям, натянув лёгкую улыбку. Судя по цвету одежды, тётушка вдова.

— Елена, рада видеть вас в добром здравии, — добродушно залепетала она. Девица сделала книксен, скромно опустив глаза в пол. — Простите, душечка, что так нехорошо получилось. Мы приехали по адресу, где вы жили с мужем, но дворецкий сообщил, что вы переехали в дом отца. Не зная, что и думать, приехали сюда, на Кирочную. Мы ведь никого не знаем в Петербурге, кроме вас.

— Почему вы не предупредили, что собираетесь приехать в столицу, Антонина Ивановна? Иначе бы узнали, что я целый год провела в монастыре. Только недавно вернулась и теперь живу в отчем доме, так как мы с князем Ромадановским решили расторгнуть наш брак.

— Да как же это? Расторгнуть брак? — расширила глаза женщина, вдохнув полной грудью, да так и забыла выдохнуть. — Я ведь писала вам два месяца назад. Просила принять нас с дочерью. Больше года прошло, как Петруша умер, — она поджала губы в тонкую линию. — Правда, ответа вашего я так и не получила. Думала, вдруг письмо ваше по дороге затерялось. Сами знаете, как часто это бывает. Вот я и решилась приехать, так как время поджимает.

Я смотрела в глаза тётушке и понимала, что она лукавит. Раз Антонина не в курсе того, что племянница ушла в монастырь, значит, переписывались они крайне редко. Да и Ромадановский не стал бы скрывать от жены письмо родственницы и привёз бы его в монастырь. Елена в свою очередь ответила бы тёте, что не может принять их. Решила поставить племянницу в неловкое положение, надеясь, что она не выгонит и не откажет в гостеприимстве? Похоже, так и есть.

— К сожалению, никакого письма я от вас не получала, дорогая Антонина Ивановна, — я села в кресло, чуть завалившись на бок. Этот турнюр меня сегодня доконает.

— Ох, неужели моё письмо затерялось? Какая досада, — театрально вздохнула женщина, всплеснув руками, и опустилась на диван. — Ах, душечка, Петруши моего уже больше года нет. Старшеньких успел выдать замуж, а Катенька так и не побывала в столице, — она кивнула в сторону девушки, которая сидела рядом, смиренно сложив руки на коленях. — Девятнадцать уже в марте исполнилось, траур всё соблюдала по отцу. Боюсь, как бы не засиделась она.

Понятно, Антонина приехала в Петербург искать выгодную партию для дочери, надеется на племянницу и её высокое положение в обществе.

— Кабы я знала, что вы, Елена, нас не примете, не стала бы даже вещи собирать. На дорогу денег сколько потратили. Новые наряды Катеньке пошили у портних, истратили то, что накопили за год, да ещё в долг взяла. Получается, всё зазря? — решила она разжалобить меня. — Не знаю, как в глаза соседям буду смотреть.

Вот ведь хитрая баба.

— Антонина Ивановна, надо в ноябре приезжать на бальный сезон, — вспомнила я, что раньше как раз в зимний период потенциальные женихи присматривали себе невест.

— Петруша говаривал, что в июне в Зимнем дворце проходят самые лучшие вечера, куда приглашают только избранных.

— Вы имеете в виду летнюю Ассамблею? — догадалась я, куда она клонит: хочет получить через меня приглашение на бал, где соберутся сливки общества.

— Именно про неё, душечка, — закивала она, как болванчик. — Аннушке повезло, что на неё обратил внимание князь Шереметев. Виктор Алексеевич был прекрасным благородным человеком, который всегда помогал нам, даже когда сестрицы моей не стало. Он ведь обещал, что лично Катеньку на первый бал повезёт в Зимний дворец.

Вот и про родителей Елены упомянула, чтобы на совесть мою надавить. Продуманная у меня тётушка. И ведь на улицу не выгонишь бедных родственников. Мало мне, видимо, проблем.

— Антонина Ивановна, вы можете остаться здесь до конца летней Ассамблеи. Но не обещаю, что достану для вас приглашения на бал, — не удержалась я от строго тона.

— Спасибо, душечка! Вы всегда были добры к нам, — облегчённо вздохнула женщина. — Век не забуду вашу заботу.

— Пойду скажу Евдокии, чтобы покои для вас выбрала, а вы пока пейте чай, а то остывает, — я поднялась с кресла и направилась на выход, но остановилась на полпути, обернувшись. — Кстати, прислуги в доме мало. Евдокия одна. По пустякам её не дёргать. В своих комнатах убираться будете сами или нанимайте горничных за свой счёт. Денег я не дам, самой нужны средства.

Антонина недоуменно захлопала ресницами, чуть не выронив чашку из рук. Я спокойно развернулась и вышла из гостиной. Пусть не рассчитывают, что будут сидеть у меня на шее. Видала я таких наглых родственников.

Евдокию я нашла на кухне. Строго предупредила её, что гости обслуживают себя сами. Пусть только выдаст им чистое постельное бельё и вёдра с тряпками. Она, конечно, очень удивилась моему наказу, но спорить не стала, прекрасно понимая, что ей не под силу выдраить две комнаты за вечер, немолодая ведь уже. Обещала всё сделать в точности и через два часа позвать на ужин.

Я поднялась в свою комнату. Почти все вещи Евдокия успела разложить в гардеробной, пока меня не было дома, только пара небольших саквояжей стояли у письменного стола. Надеюсь, в одном из них документы, в том числе и паспорт. Но сначала я переоденусь.

Снять одежду было легче, чем надевать. Я сама справилась с кринолином и корсетом. Нашла в гардеробной домашнее платье более простого покроя. Переодевшись, начала проверять содержимое саквояжей. В первом лежали дамские аксессуары и косметика, которые я уже видела, когда искала украшения, приехав в дом князя, поэтому быстро переключила внимание на второй.

Внутри обнаружилась папка, перевязанная тесьмой. Метрика и паспорт на моё имя, документы на фабрику и дом, грамоты отца и о пожаловании княжеского титула Шереметевым. В общем, очень нужные документы. Я с облегчением выдохнула.

На самом дне саквояжа я нашла небольшую книгу в кожаном переплёте без названия и имени автора, перевязанную шёлковой тесьмой, будто подарок. Развязав ленту, я открыла книгу. На бежевых листах ровно вился каллиграфический почерк, нанесённый чернилами.

«Данный журнал принадлежит княжне Елене Викторовне Шереметевой», — с трудом разобрала я витиеватые буквы.

Вот это удача! Дневник моей предшественницы. Судя по дате первой записи, Елена начала вести его ещё до замужества. Нужно обязательно его прочесть.