Попаданка в послушницу (СИ), стр. 13

— Поедемте в банк, светлейший князь, — я взглянула на наглеца — с его губ не сходила самодовольная ухмылка.

— Может, пятнадцать тысяч вас устроит, княгиня? — его зелёные глаза смотрели на меня так, словно пытались загипнотизировать.

— Не устроит. В банк, Илларион Константинович, — отчеканила я. — У меня нет времени кататься с вами по городу. По вашей милости рабочие на фабрике утром устроили бунт, требуя зарплату.

— Я тут при чём? — вскинул он брови.

— А кто нанял вора-управляющего? Уж точно не я.

— Лев Демидович порядочный человек, у него были хорошие рекомендации, — нахмурился Ромадановский. — Я же не с улицы его взял. Надеюсь, это какое-то недоразумение и скоро всё разрешится.

— Конечно, недоразумение. За год угробить фабрику так, что рабочие вышли на стачку, — не без сарказма парировала я.

— Косицин в должности всего полгода, а проблемы начались гораздо раньше, — подозрительно покосился на меня мужчина. Вот же, ляпнула не подумав.

— Какая разница, год или полгода. Управляющий украл продукции на пять тысяч рублей, — выпрямила я спину, смотря на дорогу. — Архип, вези нас к государственному банку, — крикнула я кучеру, не собираясь отступать.

— Это который на Садовой? — обернулся он.

— Да, — процедил князь, поджав губы. Давно бы так.

— Через пять минут будем, — отозвался кучер.

До банка мы доехали молча. Карета остановилась возле помпезного двухэтажного особняка. Ромадановский помог мне выйти из экипажа. Очень не хотелось принимать помощь супруга, но пришлось вложить ладонь в его руку в кожаной перчатке. Я, наверное, никогда не научусь ходить в нарядах с корсетами, особенно садиться в них и выходить из экипажа.

Банковская ячейка действительно была оформлена на князя. После общения с клерком нас отвели на второй этаж в специальную комнату с узким оконцем. Работник банка принёс небольшой металлический ящик, поставил его на стол и, открыв ключом, удалился из помещения.

— Илларион Константинович, вам не кажется, что вы здесь лишний? — посмотрела я на князя, не решаясь открывать ящик в его присутствии.

— По правилам банка я владелец содержимого. Без меня вам бы не разрешили находиться тут, — пренебрежительные нотки прозвучали в его голосе. — Не медлите, Елена. Мне пора возвращаться в гарнизон.

— Ладно, — пожала я плечами и подошла к столу. Деваться некуда. Надо будет переоформить ячейку на себя. Доверия к князю у меня нет. Паспорт княгини следует сначала найти. Он должен находиться где-то в личных вещах, которые сегодня привезут.

Я откинула тяжёлую крышку. Сверху лежал листок с описью. Под ним таились небольшие коробочки, обтянутые шёлковой тканью и перевязанные лентами. В первой оказались золотые браслеты, шесть штук. Во второй — пять брошей с драгоценными камнями. В коробке побольше обнаружилась жемчужная парюра: серьги, колье в три нити и браслет. Далее шли ещё две парюры из золота: одна была украшена сапфирами и бриллиантами, другая из жемчуга и бриллиантов. Отдельно в коробке лежала небольшая тиара с бриллиантами. Красивые вещицы, настоящее произведение ювелирного искусства, и стоят, наверное, бешеных денег. Думаю, их лучше пока оставить в банке.

— Может, примите моё предложение, Елена Викторовна? — за спиной раздался голос князя. — Двадцать тысяч рублей — это моё последнее слово.

— Почему не сто тысяч, Ваша Светлость? — съязвила я, продолжая рассматривать украшения. — Раз вам нужен мой голос, могли бы предложить более весомую сумму.

— Вы со мной торгуетесь, дорогая супруга? — хмыкнул он. — За сто тысяч рублей я могу скупить почти все голоса Совета.

— Вот и покупайте на здоровье, светлейший князь. Вам достаточно пяти голосов, и победа вам обеспечена. Что вам мешает? — как он меня раздражает своей самоуверенностью.

— Вы надо мной издеваетесь, сударыня? — процедил он. — Раньше вы не позволяли себе разговаривать со мной в подобном тоне.

— Раньше это когда? До попытки отравления? Кстати, вы вчера в полиции были? — напомнила я, чтобы увильнуть от обсуждения опасной темы перемен в княгине.

— Судебный следователь, которому поручили это дело, уволился на днях, а другого так и не нашли. Полнейший бардак, — в голосе князя звучало недовольство.

— Понятно, — вздохнула я, размышляя, какое украшение заложить в ломбард.

Похоже, дело скоро просто потеряется, если оно, конечно, существует. Ромадановскому не стоит верить на слово.

Я решила заложить жемчужную парюру и прихватить с собой пару брошей на всякий случай. Думаю, должно хватить.

У стены я заметила комод, на котором лежал рулон оберточной бумаги, моток холщового шпагата и канцелярский нож. Есть во что завернуть коробку. Я принялась упаковывать парюру, не везти же её просто в руках.

— Елена, полноте вам чудить, — снова заговорил князь с нотками раздражения. — Почему просто не попросить у меня денег?

— Вы же сами говорили, что больше не дадите денег на мою фабрику, — снова напомнила я слова, которые слышала от приказчика. — Мне от вас ничего не надобно, Илларион Константинович. Когда мы можем переоформить банковскую ячейку на моё имя?

— Когда пожелаете, Елена Викторовна, — голос его снова обрёл сталь. — Я провожу вас до фабрики. Не стоит кататься по городу одной, имея на руках крупную сумму денег.

— Благодарю, но я не одна. Со мной Архип. К тому же вы вроде спешили на службу, — ухмыльнулась я, завязав верёвку на упакованной коробке. Тоже мне рыцарь нашёлся. Отрезав концы шпагата, я прижала коробку к груди и повернулась к князю:

— Зовите клерка.

Пришлось оформлять новую опись после изъятия парюры и брошей. Бумажная волокита длилась почти полчаса. Ромадановский нервничал, так как ему пора было ехать на службу. Когда с документами было покончено, мы наконец-то вышли из здания банка.

— Илларион Константинович, подвезти вас до гарнизона? — сжалилась я над ним. Всё же потратил время на посещение банка.

— Буду благодарен, — гордо приподнял он подбородок.

На Кирочной, тридцать пять, располагался гарнизон Преображенского полка. В первую очередь я велела кучеру отправиться туда.

Экипаж остановился возле кованых ворот, за которыми виднелись казармы и плац. Ромадановский сухо попрощался со мной, надел на голову фуражку с козырьком и покинул пролётку. Сделав два шага, он вдруг остановился и обернулся.

— И всё же, Елена, не ездите одна по городу, — нахмурился он, смотря на меня.

— Постараюсь, Ваша Светлость. Всего доброго, — проявила я вежливость. — Архип, гони в ломбард.

Экипаж покатился по мостовой. До поворота я ощущала затылком стальной взгляд Ромадановского, но оборачиваться не стала.

В ломбарде ювелир долго рассматривал каждое изделие парюры под окуляром, расхваливая работу мастера, и в конце концов назвал сумму в три тысячи рублей и бешеную комиссию в тридцать процентов за три месяца залога. Конечно, украшения стоили намного дороже, но у меня не было выбора. Пришлось согласиться, обещав выкупить украшения в срок. Всё же не стоит разбрасываться семейными драгоценностями.

На руки я получила только семьсот рублей, остальные деньги ювелир выписал чеком, сказав, что не держит в лавке столько наличности. Главное — денег хватит на выплату зарплаты. Чек я обналичу завтра, только бы паспорт найти.

Пока доехали до фабрики, день уже клонился к вечеру, до конца рабочего дня ещё оставалась пара часов. Приказчик и счетоводы раскрыли рты, когда я выложила на стол кучу свернутых бумажных рублей номиналом от одного до десяти. Родион Анатольевич с облегчением выдохнул, назвав меня благодетельницей, и обещал выдать рабочим всё до копейки.

Расслабившись, я ощутила усталость — так намоталась по городу, что силы кончились. Решила завтра с утра провести ревизию на фабрике. Архип отвёз меня домой на Кирочную. Я наказала ему завтра в девять часов заехать за мной. Раз фабричный извозчик, пусть отрабатывает.

Войдя в вестибюль, я заметила у стены сложенные коробки и чемоданы. Видимо, вещи княгини привезли, пока меня не было. Со стороны кухни вышла Евдокия, выкатив столик, на котором стояли фарфоровые чашки, чайник и сахарница.