Дерзкий Уайлдер, стр. 4
– Я не могу скрыться от людей даже в собственных апартаментах, – просто ответил он, глядя на электронное табло, где загорались номера этажей.
Наконец мы спустились на первый и прошли через палубу к трапу.
– А при чем тут моя каюта? И почему мы покидаем корабль? Он отплывает… – я взглянула на часы, – ровно через пятнадцать минут. Мне хотелось бы быть на борту, когда это произойдет.
– Не волнуйся. Без меня корабль не уйдет. И я доставлю тебя на борт.
Он широко улыбнулся, и у него на щеках появились две ямочки. Черт! Надо срочно вырабатывать иммунитет к его обаянию, если мне предстоит с ним заниматься весь год. Я не смогу эффективно работать с такой кашей в мозгах, и чем все закончится? Пакстон должен сдать все экзамены в каждом триместре, иначе я потеряю стипендию. И Рейчел тоже потеряет стипендию. С потрясающим опытом для будущей аспирантуры можно будет проститься. Все условия четко прописаны в договоре. Да, Пакстон Уайлдер – красавчик, каких поискать, но, чтобы вскружить мне голову, одного смазливого личика мало.
Значит, так. С этой минуты ты не испытываешь никакого влечения к Пакстону Уайлдеру. Вообще никакого. Совсем.
– Смотри под ноги, – сказал он и протянул мне руку, когда мы ступили на трап.
Ну, разве что самую капельку влечения.
Я взяла его за руку, больше всего беспокоясь о том, чтобы не упасть с трапа. Его ладонь была теплой, и он крепко держал меня, пока мы спускались. В какой-то момент он меня отпустил, и я поняла, что мы стоим на причале.
Я ни разу не оступилась и не испугалась высоты. Удивительно!
– Спасибо, – тихо произнесла я.
– Не за что, – легко ответил он и добавил, когда мы прошли через почти пустой посадочный терминал, направляясь в противоположную сторону от причала: – Слушай, я хочу, чтобы ты осталась в том люксе. Я понимаю, что веду себя как эгоист.
– Почему как эгоист? – спросила я.
– Учеба всегда давалась мне нелегко. Всегда. Мне нужно тихое место, где можно спокойно позаниматься, и я надеюсь, что ты предоставишь мне твою гостиную – и твои замечательные мозги – для вечерних занятий, вот и все. Я устроил все так, чтобы наши каюты были рядом и мне не пришлось бы далеко ходить. Просто поселить тебя у себя – тоже не вариант. Это могли бы неправильно истолковать. Мы составим расписание вечерних занятий, удобное для нас обоих. Я ни в коем случае не ожидаю, что ты будешь моей девочкой на побегушках, но мне понадобится твоя помощь. Серьезная помощь.
Девочкой на побегушках? Он что, читает мои мысли?
– Ты и правда так переживаешь за свои оценки?
– Ты даже не представляешь, как много сейчас зависит от моих оценок. В общем, у тебя будет немало работы.
Пока я думала, что на это ответить, Малыш Джон открыл дверь на лестничную площадку и, насвистывая, провел нас к другому лифту. Двери кабины разъехались в стороны, внутри стоял парень – высокий, подтянутый и мускулистый, до невозможности сексуальный, весь в татуировках. Он прислонился плечом к стене, и на нем была точно такая же страховочная обвязка, как на Пакстоне.
– Как всегда, мы немного опаздываем. И на то есть причина, да, Уайлдер? – Парень опустил руки, прежде скрещенные на груди, и без всякого стеснения уставился на меня.
– Лия, этот угрюмый придурок – мой лучший друг Лендон. Нова, это Лия, моя помощница по учебе, – сказал Пакстон, выделив голосом последнюю фразу.
– О… – Темные брови Лендона поднялись над изумрудно-зелеными глазами. – Рад с тобой познакомиться, Лия. Готова к приключениям?
– Кажется, да, – ответила я. – Кругосветный круиз уже сам по себе приключение.
Лендон прищурился и быстро взглянул на Пакстона.
– Уайлдер…
Пакстон вздохнул. Двери кабины закрылись, и лифт поехал вверх.
– Лия, ты же подписала соглашение о неразглашении, когда тебе оформляли стипендию?
– Да, конечно. Соглашение о неразглашении любой информации о моем подопечном студенте в целях защиты конфиденциальности.
– Да. А согласие на фото- и видеосъемку?
Я нахмурилась. Мне пришлось подписать целую гору бумаг.
– Где говорилось, что я разрешаю использовать свои фото- и видеоизображения для будущей рекламы учебной программы в рамках соглашения о стипендии?
Пакстон поморщился:
– Да, оно самое. Мы снимаем полнометражный документальный фильм, и ты как моя помощница по учебе, вероятно, немного появишься в кадре.
– Документальный фильм? Для семинара по видеосъемке или университетского кинокружка? И «немного появишься в кадре» означает…
Он почесал затылок.
– Много и часто. Я постараюсь не подпускать к тебе операторов с камерами, но не смогу разогнать их совсем. Ты все равно так или иначе попадешь в кадр. Пока остаешься моей помощницей по учебе.
Я поняла, что имелось в виду: если я не соглашусь, то не смогу сохранить место его помощницы. Это значит – никакой стипендии. Никакого круиза. Никакого острова Миконос. И для Рейчел тоже.
Постарайся хотя бы ради нее.
Я сделала глубокий вдох.
– Мне надо подумать. Сколько у меня времени на раздумья?
– Примерно двадцать секунд, – сказал Лендон.
– Что?! – воскликнула я.
Пакстон нажал на кнопку экстренной остановки лифта.
– Думай, сколько захочешь. Но ты задерживаешь отправление корабля.
Я провела рукой по вспотевшему лбу и в тысячный раз прокляла свои джинсы. Это просто любительский фильм. Кто его вообще увидит? Ребята из кинокружка в его универе?
– Ладно, хорошо.
Пакстон заметно расслабился, улыбнулся, и лифт тронулся снова.
– Спасибо.
– Не за что.
К тому же что во мне интересного? Даже если я попаду в кадр, то все равно только мельком и где-нибудь на заднем плане.
Двери лифта открылись, и камеры, что встретили нас у кабины, были отнюдь не любительскими. Судя по виду, каждая из этих камер стоила больше, чем машина моих родителей. Черт!
– Притворись, что их нет, – шепнул мне Пакстон.
– Да, конечно. Это будет так просто.
Члены съемочной группы расступились, освобождая нам путь. Как я поняла, мы приехали на вершину какой-то башни со стеклянными стенами, где нас встретили не меньше десятка человек с камерами, микрофонами и переносными прожекторами.
– Это не для универского кинокружка? – тихо спросила я.
– Нет, не для кружка.
– Конечно нет, – пробормотала я.
– Вы готовы? – спросил Лендон у ближайшей камеры, словно обращаясь к живому человеку. Он мгновенно преобразился из «угрюмого придурка» в звезду экрана, и мне стало любопытно, кто из них настоящий. – Мы начинаем шоу.
– Ты готов, Уайлдер? – спросил оператор.
– Всегда готов, – ответил Пакстон с нотками явного высокомерия в голосе. Он тоже полностью преобразился и теперь излучал сдержанную и холодную самоуверенность, от которой меня внутренне передернуло.
– А кто твоя новая пассия? – спросил кто-то со смехом.
– Придержи язык, Лэнс, – огрызнулся Пакстон, указав пальцем в толпу операторов. – Лия пока еще новичок в семье Мятежников, и ты, наверное, не в курсе, но от нее сейчас зависит, будет ли у тебя работа.
В комнате вмиг воцарилась тишина, и все взгляды обратились ко мне. Я понятия не имела, о чем говорил Пакстон, но кое-как выдавила улыбку и помахала рукой в камеру.
– Всем привет.
Спокойно, Лия.
– Уайлдер, у нас все готово: одиночный слева, тандем справа, – сказал Малыш Джон с другого конца комнаты, где была дверь на балкон.
Пакстон провел меня через толпу, и мы оказались на узком балкончике с полом из металлических прутьев. Нет, нет, нет! На какой мы высоте? Какое тут расстояние между прутьями? Я с опаской глянула себе под ноги и увидела землю и людей на земле, далеко-далеко внизу.
Мое зрение сузилось, потемнело по краям, и то, что секунду назад было решетчатым полом балкона, превратилось в отвесную стену каньона, и между мной и землей в полусотне метров внизу не осталось никаких преград. Я быстро моргнула, и решетка вернулась на место.