Путь Строителя 16 (СИ), стр. 37

Утопить текст водяным знаком в толще, как мои подписи циновкой? Тоже мимо, водяной знак показывает себя на просвет любому желающему, у него работа такая.

Руна, которую активирует адресат? Уже теплее, но опять мимо, королю инструкцию не приложишь, мол, товарищ король, потрите вот здесь. А если активация будет слишком простой, то первый же проверяющий с Основой в пальцах запустит ее задолго до столицы. Нужна активация, которая происходит сама и только при сломе печати.

Вот так, перебором и отсевом, я и пришел к выводу, что одним фокусом не обойтись, придется собирать решение целиком, где каждый элемент прикрывает соседний. Комплексный подход, в моем прошлом мире за такое словосочетание брали отдельные деньги.

Начали, понятно, не с чистовика, а с экспериментов на неудачных клочках. Логика простая, сперва лист должен обеднеть до полного нуля, иначе весь замысел рассыпается на старте. А для такой работы у нас имеются волосяны.

За специалистом сходили к суриковому шалашу. Приподняли горшок, из-под него недовольно уставились две заспанные морды, и я выбрал того, что помельче, и понес его на дощечке и со всеми почестями. Тележка проводила процессию внимательным взглядом и на всякий случай подгребла свою шляпку поближе к пузу.

Волосян обошел выданный лист кругом, обнаружил, что Основы здесь кот наплакал, и зашлепал лапкой в мою сторону с явными претензиями по снабжению. Пришлось договариваться, ломтик вяленого мяса устроил обе стороны, и волосян устроился в углу листа вытягивать остатки, поглядывая на нас с таким укором, что становилось совестно за всё производство разом.

Дальше выяснилась вторая тонкость. Писать на обескровленной бумаге невидимым соком то еще удовольствие, а вдобавок я припомнил системный анализ осиного гнезда. Ну, что и от самого письма, от трения пера о лист, может вырабатываться Основа. Волосяна в итоге никуда не убрали, пусть сидит рядом до конца работы и страхует.

Опыт номер один собрали быстро. Корш черкнул пару пробных слов, мы сложили клочок пополам, я нанес на внутреннюю сторону руну-поглотитель, всё по плану. Развернули, положили на столик и приготовились любоваться.

Любоваться вышло так себе, поглотитель на мелком узелке тянет из воздуха сущие крохи, и пробный текст стал набирать цвет хорошо если через час. Причем не строками даже, а пятнами, тут буква, там половинка. Король столько ждать не будет, да и пятнами несолидно, это прошение о чем-то, а не гадание на кофейной гуще. Зато остальное сработало, сок лежит послушно, чистый лист его раньше времени не проявляет, волосян со своей частью справляется. Осталось разобраться с подпиткой, и можно готовиться к чистовой работе.

Взял я второй клочок, повертел в руках, изучил и так и эдак. Система ведь четко сообщила, что у меня открылись новые возможности, и я их чувствую, структура материала теперь как на ладони. Вижу все огрехи производства, с измельчением мы поторопились, кашу следовало мять еще час-другой, да и спрессовали слабовато, волокна лежат вольнее положенного.

И там же, в клочке, разглядел я два узла, расположены оба до обидного неудобно, один ровно по центру, а второй у кромки, только не у той, которую надо пропечатывать.

Закрыл глаза, и ощущения обострились еще сильнее. Каждая нить Основы, протянутая внутри материала, засияла ярче, узлы обозначились со всей определенностью, и перепутанный клубок, который я раньше принимал как данность, вдруг сложился в понятную и упорядоченную картину.

В линиях, что залегают на глубине, проступили очертания незнакомой руны, надо будет потом проверить, что она умеет. Пока это лишь контуры, во всей красе руны показываются только в самых крупных узлах, так я их раньше и подсматривал, зато теперь, когда материал просвечивается насквозь, изучение новых рун обещает пойти куда веселее.

А что, если… Пустил Основу по каналам, и волосян рядом издал довольный вздох. По крайней мере, звучал он довольным, а как оно там на самом деле, одному волосяну и известно. Ухватился я за ниточку в узле, потянул, и она потянулась!

[Перемещение узла]

[Расход Основы: 2]

Ясно, дармовщины в этой системе не водится. Но и расход не конский, приемлемо за такой фокус.

Первый заход я благополучно запорол, потянул размашисто, узел пополз рывком, смял по дороге соседние нити и встал криво, пришлось всё расплетать и повторять с нуля. Со второй попытки дело пошло, тянуть надо помалу и с равным усилием, тогда узел плывет в толще смирно, и нити ложатся следом сами. Перетащил его от центра к нужной кромке, перевел дух и взялся за второй.

Корш к тому времени закончил с обстановкой, уселся на табурет и стал наблюдать. Подробностей он видеть не может, для него я просто держу ладонь над клочком бумаги и страдальчески морщусь, но то, что рядом творится что-то занятное, дознаватель определил безошибочно и даже дышать старался через раз.

— А чего, все-таки, увольняться-то сразу? — поинтересовался я, не отпуская нить. — Нет, я только за, просто интересно. Или что-то не так, и я о чем-то не знаю?

— Карета должна была прибыть еще три дня назад, и это в худшем из сценариев, если дороги размыты и по пути случилось нападение, — Корш развел руками. — Но, насколько мне известно, нападать некому, а дождей не было. Такие сроки просто так не срываются. Судя по всему, карету остановили люди, а не распутица.

Выдал он это спокойно и по-деловому, и оттого новость прозвучала только тревожнее.

— Ну задержались и задержались, — не увидел я причины для таких резких телодвижений. — Если не приедут, наши помогут до города добраться. Вон, с егерями пробежку устроишь, они любят.

— Нет уж, лучше дождусь. Я ведь точно не знаю, кто именно приложил к этому руку, — он поправил чернильницу на столике, просто чтобы занять руки. — Зато хорошо знаю, как устроены дела в столице, и что особое дознание уже не то, что было при прежнем короле. Про молодого правителя ничего дурного не скажу, но дознанию он уделяет слишком мало внимания, вот придворные крысы и запустили туда свои лапы. Это, опять же, лишь мои предположения. Моя задача довести дела этой деревни до конца и указать, что за теми, кому вверены настолько обширные полномочия, стоит присматривать получше.

— Так а чего именно писать будешь хоть?

— А вот это уже договором о неразглашении не покрывается, — отрезал дознаватель. — Укажу то, что смогу доказать.

Ну не хочет говорить, и не надо. Мне, если честно, по большому счету неинтересно участвовать в столичных разборках, мне и в деревне хорошо. Там, где староста приходит и просит сварить суп, жизнь устроена как-то проще и честнее.

Под разговор я дотащил и второй узелок, стянул оба в один, и получился он ярким и крупным, для будущей руны в самый раз. Ради интереса подтянул туда еще пару нитей, а когда почувствовал, что Основы в организме заметно поубавилось, счел за лучшее остановиться.

Наблюдения такие, формирование узлов обедняет материал, внутренних каналов после переноса остается меньше, и это минус. Зато узел действительно можно передвинуть, пусть и с затратами, система не соврала. Хотя могла бы и инструкцию прилепить, ошибок я в процессе наделал порядочно, и вышло не так ровно, как хотелось. Отдельная новость с горчинкой, руну, которая пряталась в старых узлах, я при переносе стер подчистую, и от этого никуда не деться, распутал клубок, потерял и рисунок.

Отдал я бумажку, и начался чистописательный цирк. Корш пишет прозрачным соком, собственных строк не видит, и буквы того и гляди наедут друг на друга. Но решение он нашел сам и вполне в своем характере, планка-линейка под пальцами, счет букв вполголоса, дознавательская дисциплина. Дошел до края, планка съехала на ширину пальца, и счет начался заново.

Волосян в это представление тоже внес свою лепту. Для начала он уселся точно туда, куда должна была лечь следующая строка, и сдвигаться отказался, место пришлось выкупать за кусочек мяса. Потом ему разонравилась планка, которая снует над самой макушкой, и он объявил ей войну, шлепал по деревяшке на каждом проходе, а Корш терпел и лишь пожевывал губами что-то, чему его явно не в канцелярии научили. Кончилось тем, что лист поделили по-честному, волосян сидит на левой половине и цедит, Корш пишет на правой, а по границе лежит полоска мяса, и соблюдается эта граница строже государственной.