"Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 464
— Нет, — говорит светящаяся фигурка в плаще ростом полметра, скидывая капюшон. Зелёная кожа, острые уши и красные глаза — некто Дрок, которого я видел в видениях.
— Кто ты?
— Я? Как тебе сказать. Дух, запись на квантовом носителе вселенной, энергоинформационная сущность — всё это теперь я. А так я был шаманом в моём мире. Одним из тех, кто знал, что предки закрыли к нам путь для дрегов.
— Кого? — не понимаю я то, что мне говорит эта иллюзия. Или дух?
— Так звался народ тех, кого ты знаешь, как хозяев Таната, рыцарь крови.
— Почему ты так меня зовёшь?
— А ты он и есть. Дерёшься просто потому, что надо драться. Когда другие не могут. И ты только что отверг второй путь. Ведь ты не бросишь тех, кто остался внизу, спасатель. Красивое слово — рисконавт. Даже если нет надежды в этом мире — ты будешь за него драться. И поверь мне, там есть ещё кого спасти.
— Дрок, или как там тебя, зачем ты здесь? Чего ты хочешь от меня?
— Не от тебя, а для тебя? — поднимает зелёный карлик палец вверх. — Я живу в тонком мире, куда дреги пробовали прорваться. Хотели и его завоевать. Поэтому мы, жители изнанок разных вселенных, и заперли их в родном мире. Их сущности точнее. И в этом проблема. Появился ты.
— Что? — удивился я.
— Да уже не так важно. Придёт время — всё узнаешь. Моё дело — по возможности предупредить и кое-что показать. Чтобы ты дров не наломал. Это тело у тебя может вразнос пойти.
— Ты о чём?
— Рыцарь, а не кажется ли тебе, что это созвездие слишком маленькое. Меньше, чем ты его запомнил.
Дёргаюсь, смотрю на небо, приглядываюсь, вспоминаю картинку с орбиты и грязно матерюсь. Этот гоблин прав. Если созвездие меньше в разы, то Танат не Тау-137. Облегчённо выдыхаю.
— Да, мы можем общаться только у этих проколов изнанки пространства. Так что, пока есть время. Покажу тебе кое-что ещё, странник Нико. Хватайся за нить.
С неба падает светящаяся нить, которую я машинально беру. Меня тут же уносит к звёздам. Не меня, мой разум.
Вот орбита планеты, над которой зависли корабли. Лечу к поверхности. Вижу модуль, где сидит мрачный Дима, изучающий документы. Точнее, запись с камер скафандров. Там медики у катера пытаются меня откачать. Знакомые слова: сатурация, нитевидный пульс, а потом странная команда Димы нести меня обратно. Все недоумевают, но Чес схватывает на лету.
Меня на записи уносят в шахты, а мой лучший друг продолжает изучать некий журнал с пластиковыми листами. Судя по записи на корешке, это журнал исследований некоего алтаря неизвестной расы, что нашли учёные Сенткома. Теперь мне ясно, о чём идёт речь — точка перехода.
Тут меня переносит в комнату отдыха. Чес, Костя, Игорь, Вайсман, другие чистильщики и следопыты сидят вокруг стола. Налитые рюмки у каждого в руке.
— За Феникса! — поднимает стопку Чес. — За того, кто уже воскресал из мёртвых. Он справится.
— За Феникса! — вторят ему парни, а потом все дружно выпивают. Что происходит. Не похоже на поминки.
Тут меня переносит в медблок. Знакомые медики сидят у монитора и изучают показатели. Они о чём-то спорят, но я не понимаю их термины. Жалеют, что нельзя применить некоторые приборы для анализа. Да и пациент далеко.
— Запись в историю болезни, — говорит один из медиков, поднеся к лицу личный браслет. — Пациент — старший инспектор Суханов Никита Алексеевич, 2224 года рождения. Полных лет тридцать четыре. Сотрудник Инспекционного Отдела Департамента Чрезвычайных Ситуаций Содружества. Пациент уже неделю находится в коме, которая была вызвана воздействием неизвестного объекта неземного происхождения. В силу того, что, если убрать пациента от объекта, происходит падение жизненных показателей, он размещён в карантинной зоне. Отчасти воздействие артефакта снижено экранирующим полем. Но никакие применённые методы так и не позволили вывести его из этого состояния. На данный момент мы ждём результатов работы аналитиков, что изучают записи исследовательского отдела корпорации Сентком о данном артефакте.
Что? Что он сказал? Смотрю на экран, где виднеется изображение зала перехода. И тут меня переносит в него. В нескольких метрах от сферы, окружённой странной сеткой, стоит нечто напоминающее стеклянный гроб. Нет, это капсула жизнеобеспечения. И внутри тело, подключённое к аппаратуре. Вон на боковом дисплее бегает полоска кардиограммы.
Ведь Ворчун говорил, что с моим камнем души что-то не так. Что он скорее кертул, а не эотул. Будто я бездушное существо. Теперь мне понятно, почему он это увидел. Перед моими глазами тонкая нить, что связывает два мира, разделённых расстоянием во многие световые годы.
— Я… Я… Я всё ещё жив!
В это сложно поверить. Неужели это правда, не обман зрения, не иллюзия, не шутка глюка по имени Дрок? Не знаю, но что-то мне подсказывает, что нет.
Тут я вновь ощущаю затылком знакомый взгляд. Но теперь ещё слышится крик или плач. Меня уносит от саркофага с моим телом назад, к выжженной до пепла планете. Лечу вглубь и наконец-то вижу таинственного преследователя.
Нет, он не похож на одного из Творцов. Скорее это человеческий ребёнок. Голый, истощённый, лысый, кожа в струпьях и язвах, глаза слезятся.
— Помоги мне. Пожалуйста, — хрипит несчастное создание. — Ты можешь. Я знаю.
Я могу произнести лишь одно:
— Кто ты?
Виктор Айрон
Танат 3
Пролог
Это было уже не первое совещание за прошедшие дни. Представители разных тревожных служб, не только Департамента Чрезвычайных Ситуаций, но и Дальней Разведки, Глобальной Безопасности, которой подчинялись силы планетарного десанта, видные учёные из Земной Академии Наук, видные медики — все эти люди принимали участие в совещании относительно судьбы Тау-137. Предметом обсуждения были не только найденные останки колонии военной корпорации Сентком или Sentinel Command, но и угроза со стороны артефакта неизвестной цивилизации. Внеземной цивилизации
Ранее, больше ста лет назад, часть военных корпорации, повели себя не как наёмники. Они восстали против руководства Сенткома, когда поняли, какими бесчеловечными экспериментами те занимались, сколько жителей колонии погубили за четыре года её существования. Потому, посовещавшись, заговорщики приняли тяжёлое решение — присвоить объекту исследований уровень Вермильон и тем самым привести в действие нулевой протокол. Это слово означало оттенок яркого алого цвета, как артериальная кровь.
Нулевой протокол — полная зачистка, в том числе и исполнителей. Почему последние должны пойти на такое? Так выбора у них по идее нет. Если ты так и так сдохнешь от смертельного уровня радиации, смертельного вируса или яда, от которого нет противоядия, то пуля в голову будет избавлением. Особенно если перед этим ты спасёшь мир от смертельной угрозы. Но приведение в действие этого приказа на Тау-137 имело свои нюансы.
Собравшиеся в помещении модуля мобильной базы, который отвели для совещаний, смотрели на экраны перед собой. Там как раз транслировалась найденная не давно запись. Её оставил последний обитатель колонии, безымянный офицер в звании майора пехотных войск. Нашивки с именем на форме не было.
— Вот и всё, — вздохнул усталый мужчина лет сорока с небольшим, пригладив короткий ёжик седых волос. — Ребят тоже больше нет. Они, кто остался, сейчас в соседнем зале, в мешках для трупов. Сами легли, застегнулись, спустили курок. Я лично проконтролировал, как был выполнен этап самоликвидации. Исполнение нулевого протокола почти завершено. Остался лишь я.
— Боже мой, — произнёс один из людей за столом, молодой мужчина в старомодном белом халате. Это был один из приданных экспедиции научников. Да и часть присутствующих сотрудников тревожных служб откровения майора порядком выбили из колеи. Стоящий у настенного монитора следопыт, парень со странными кошачьими глазами, только качал головой. Не мог он понять и спокойно принять случившееся здесь.