"Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 166

Но такое развитие активности томского симфонического оркестра кому-то не понравилось из чиновников от горкома партии, потребовали «прилично одеть скрипачек».

Я присутствовал при этом разговоре и офигевал. Абрам Львович Липовский, Семен — его директор, еще несколько ведущих музыкантов обсуждали какие новые песни можно будет включить в их репертуар, со мной конечно обсуждали — в каком стиле и так далее. На сцене возились музыканты, три скрипачки сидели с нами, поскольку эти «зажигалки» тоже привлекали своим видом и экспрессией немало зрителей, обсуждали и их участие в номерах.

В зал зашли двое, мужчина и женщина.

— Я третий секретарь горкома КПСС города Томска Егорьев. Мы были у вас на концерте, и вы нас удивили. У вас одежда артистов просто верх разврата — разве можно так одеваться артистам! — возмутился чинуша.

Но Липовский был тоже не лыком шит — не раз проходил сквозь игольное ушко худсоветов.

— А что вам собственно не нравится? — спросил удивленно Липовский.

— У ваших скрипачек распутный вид! — выдал Егорьев.

— А что в их виде распутного? — спросил, делано удивляясь Липовский.

— Ну эти галстуки, эти до пупа расстегнутые блузки — морщась сказал Егорьев.

— Так, девочки, снимите галстуки — попросил Липовский. Девочки тут же развязали и сняли галстуки.

— Теперь нормальный вид? — спросил Липовский у Егорьева.

Тот оценивающе посмотрел на девушек — ну что тут скажешь — расстегнуты воротники рубашек в пределах нормы, декольте в платьях артисты гораздо глубже делают.

— Ну да, так нормально — согласился Егорьев.

— Ну и прекрасно! Так и будем выступать. А я напишу запрос в обком КПСС, почему товарищ Егорьев запретил нашим скрипачкам одевать пионерские галстуки. Мне кажется, что они соответствуют патриотическому настою песни — встал Липовский.

Егорьев тоже встал, но уже в ступоре, круглыми глазами смотря на Липовского. И огляделся вокруг — на него с усмешкой смотрело десяток музыкантов.

— Не стоит, не стоит. Пожалуй, я ошибся насчет галстуков, они и вправду соответствуют патриотическому настрою песни, вы мне всё разъяснили. Продолжайте выступать как выступали — скомкано пробормотал чиновник от КПСС и вышел со своей спутницей из зала.

После его выхода из зала сначала раздались несмелые смешки, затем это переросло в гомерический хохот. Липовский довольно улыбался, отшил чинушу. Затем раздались аплодисменты для него от музыкантов, за его отточенную, и даже филигранную интригу.

— Учитесь студенты, пока я жив — произнес он довольно.

В середине февраля прибыли москвичи, внимательно изучили аранжировки песни «И вновь продолжается бой», особенно им понравилось эмоциональное выступление наших трех красоток «пионерок»-скрипачек и солиста.

В конце февраля я зашел в сберкассу проверить поступления за песни и был удивлен — на книжке уже было тысяча двести рублей!

— Вот это да! — обрадовался я. — Здорово! Скоро деньги считать перестану!

Томское телевидение сняло концерт симфонического оркестра с новой программой и показало по телевизору. Спустя месяц этот концерт показали по второму каналу всесоюзной программы, популярность песен Антонова, пардон, моих, взлетела до небес. Их пели в ресторанах, на танцплощадках. Ну еще бы — хиты они и есть хиты. В конце марта я вновь проверил сберкнижку и чуть не упал от удивления — на ней уже было почти четырнадцать тысяч рублей! Оказывается, все исполнения песен в ресторанах и на танцплощадках также оплачивают авторский сбор — программы выступлений утверждаются в отделе культуры местного исполкома, по ним идут и отчисления.

После этого я начал искать квартиру, которую можно было снять для жизни — денег теперь хватало. К этому я подключил Милану, у нее связи были гораздо обширнее моих. Я сразу замахнулся на четырехкомнатную квартиру, чтобы было место для творчества и гостей. И как не странно, через месяц мы с Милой отпраздновали новоселье в крупногабаритной пятикомнатной квартире профессора медицины, который отбыл на постоянное жительство в Израиль, а в ней осталась прописанной его мать, у которой не было права выезда из-за прежней работы в КГБ.

С Милой в этой квартире творилось что-то невообразимое. Она организовывала ролевые игры, одевалась в легкомысленные одежды, которые шила сама по моим эскизам, соблазняя меня на секс.

Я и без этого был постоянно готов к сексу — тестостерон просто зашкаливал в молодом теле. А ее легкомысленные одежды в нашем времени вообще были нормой для лета. Но для 1973 года в СССР это конечно был верх разврата! — смеялся я про себя.

Мы с Милой не только сексом занимались — еще вместе музицировали — я пел свои песни, играя на гитаре, она вдохновенно подыгрывала мне на скрипке, подпевала мне вторым голосом, своим сексапильным контральто.

Потом я ей рисовал женские летние одежды и женское белье из нашего времени, которые она принимала за «верх разврата» и шила их сама, потом щеголяла в них по квартире, призывно виляя бедрами. В квартире осталась хорошая швейная машинке Зингер, а Милана, как большинство советских женщин, умела хорошо шить. Одеваясь в эти одежды, она в большей мере возбуждала себя, для меня она была желанна в любом виде.

Май 1973

В мае Томский симфонический оркестр уехал на гастроли в Свердловск, и я остался без Милы. На первомайскую демонстрацию ходил со своей группой, после демонстрации по обычаю была вечеринка в общежитии и танцы. На вечеринке ко мне липли две девчушки, которые запали на меня — Вера и Люда, вчерашние школьницы, как и я. Я улыбался им, но старался увильнуть от близкого контакта. Но с этим не получилось — начались танцы и девушки стали приглашать меня на «белый» танец. А тут еще недельное воздержание у меня после отъезда Миланы, в общем я тоже не стал чураться общаться с ними, коли они уж так откровенно со мной заигрывают. В танце девчонки висли на мне, я мял их ягодицы, они от этого только теснее прижимались ко мне — в зале было темно, и еще тьма народу толкалось вокруг нас, некому было замечать наше нескромное поведение. Танцевал я с девушками строго по очереди, только групповые танцы мы плясали вместе. Но вот танцы закончились, и девчушки, осмелев, предложили пойти к ним в комнату, там никого до утра больше не будет, а у них еще вино припасено.

Тут я как-то затормозил — зачем мне к ним идти? Если бы меня одна девушка приглашала — я бы понял — у нас был бы секс. А вдвоем зачем меня приглашают? Вдвоем трахаться? Вроде бы девчонки — вчерашние школьницы, вряд ли до этого дойдут. Это уже зрелые дамы могут позволить себе такие вольности. В общем я прикинулся опьяневшим и отвалил домой от греха подальше. Не люблю сюрпризов, когда я не сам их устраиваю. Девчушки были разочарованы, но что поделаешь? Я помахал им рукой на прощанье и ушел пешком домой — транспорт уже не ходил.

Не прошел и квартала, как на встречу мне попалась еще одна одногруппница — Тамара, она была постарше нас, ей было двадцать два года. Видимо возвращалась в общагу со свидания, но она тоже на нашей гулянке была.

— Что Валера, сбежал от наших малолеток? — засмеялась она. — А они так мечтали тебя соблазнить!

— Так что они вдвоем-то на меня запали? — спросил я, коли уж речь обо мне зашла.

— Ну по одиночке они не решаются потерять свою девственность, вот выбрали тебя как объект воздыхания и своего первого мужчину — смеялась Тамара.

— Дуры. С любимым надо девственность терять! — коротко прокомментировал я и поблагодарил свою чуйку, что смотался от них.

— Ты квартиру снимаешь в городе? — спросила Тамара, хотя прекрасно знала об этом.

— Да, на Герцена, недалеко от Главного корпуса — ответил я.

— Дорого поди? — продолжала расспрашивать Тамара.

— Но оно того стоит — уклончиво ответил я.

— Не хочешь мне ее показать и девушку чаем напоить? — игриво спросила Тамара.