"Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 158

Толпа повеселела, да и я был не против спеть для колхозников. С энтузиазмом мы закончили рабочий день, я даже сумел побренчать на гитаре, но недолго — отрубился от усталости, также как остальные парни.

В субботу мы с подъемом работали до обеда, потом отправились в столовую, нас там ждал «праздничный» обед — солянка и бифштексы с яйцом, салаты из свежих помидор и огурцов, яйца под майонезом — невиданная роскошь для студентов! И мясная нарезка из свиного окорока — пальчики оближешь! Студенты все это смели со столов и довольные отправились готовиться к бане. После бани чистые и счастливые сидели на лавках вокруг наших изб, дышали свежим воздухом и ждали танцы, которые начинались в восемь часов. Сначала был концерт художественной самодеятельности тридцать минут, а потом танцы.

Я тут же вцепился в куратора: — Петр Владимирович, на полчаса у меня песен нет!

— Да не волнуйся ты! Сначала выступит председатель, это как минимум десять минут — он коротко говорить не умеет. Потом я выступлю с ответным словом — как минимум пять минут. На тебя останется пятнадцать минут — это как раз пять твоих песен.

— Ну ладно, пять песен у меня есть — согласился я, недоверчиво смотря на него.

Но и правда, председатель разразился речью на пятнадцать минут, народ уже заволновался и только после этого он завершил свое выступление.

Петр Владимирович не стал тянуть резину, уложился в пять минут, так что я был спокоен — время тянуть не требовалось. И я выдал по очереди пять песен. Сначала для заводки народа спел «На французской стороне», затем знакомую всем «Для меня нет тебя прекрасней», с оригинальным исполнением, конечно, не сравнить, но пел я ее точно по нотам, поэтому песня зашла, народ начал активно растаскивать лавки по стенкам, освобождая место для танцев.

Следующую песню я спел известную «От зари до зари» — народ пошел танцевать под нее Шейк. После этого быстрого танца я спел «Эти глаза напротив», пары закружились в медленном танце, тут он еще назывался танго, у нас же уже просто «медляк». Следующей песней была «Зима холода» — опять быстрый танец. Народ с удовольствием плясал, ему зашло мое исполнение известных шлягеров.

На этом я откланялся, ведущий включил магнитофон и пары вновь закружились в танце. Я попил воды в подсобке, хотя мне ведущий Слава Щербинин предложил хлебнуть самогонки. Но я отказался — мне было и так хорошо. Я молод и хорош собой! Я очаровал зал со зрителями! Для меня это было необычно, я в своей жизни не выступал для публики, только в своих компаниях пел. Оказывается, это такой кайф, когда толпа тащится от твоей песни!

Отдохнув, я пошел в зал танцевать. Популярность моя взлетела до небес — местные девушки облепили меня, все хотели со мной танцевать. Я выбрал самую симпатичную и пригласил ее на танец. Но она неожиданно отказалась — сказала, что боится своего ухажера, местного мажора Федора. Упомяни черта… тут же появился жлоб под два метра и ткнув меня пальцем в грудь прорычал — это моя девушка, не смей приближаться к ней, или я тебя покалечу!

Но я-то тоже парень не промах! Перед колхозом я восстановил свои силы регулярными занятиями физо, а навыки рукопашного боя у меня с тридцати пяти лет вбиты в подкорку. И я начал задирать жлоба.

— Как тебя звать убогий? А то покалечу, и никто не скажет скорой помощи, как твое имя. А без этого в больницу не принимают! — ответил я, подготавливаясь к бою.

— Ты, тварь! Убью! — прорычал он, кидаясь на меня.

Я уклонился и присев ударил его прямым ударом правой в печень — месяц меня будет вспоминать. После это я выпрямился, а Федя скрючился от боли и упал на колени.

— Да не стоит на коленях у меня прощения просить — громко произнес я, и все вокруг обернулись и смотрели на стоящего на коленях Федю, которые еще и склонил голову к полу — хорошо я его достал в печень!

— Ладно Федя, иди. Ты уже наказан за свое поведение — громко сказал я. — Приходи в следующий раз трезвым на танцы, а то снова накажу!

Федя еще пять минут стоял на коленях, потом кое как встал и держась за стенки вышел из клуба. Ко мне подскочил местный диджей Слава.

— Зря ты с ним так! Они тут мазу держат! Его семейка. Отец у него главбух колхоза, все деньги через него идут, и говорят много к его рукам прилипает! Может своей кодле приказать тебя отметелить — от толпы с дубьем не отмахаешься!

— И что? Вы так и спускаете им с рук такие наезды? — спросил я.

— Ну до уголовки еще не доходило, так, драки только были. Избивали мужиков, кто пытался вывести его на чистую воду — сказал Слава.

К нам подошли наш куратор Петр Владимирович с председателем колхоза.

— Вы уж не обижайтесь Валерий, но этот Федя наша головная боль. Никто еще не мог его на место поставить! — сказал председатель. — Но его семейка та еще. Боюсь, как бы они вам мстить не начали. Долбанут вас оглоблей где-нибудь в тихом месте, и затихарятся. А мне ни к чему тут уголовные преступления, так что прошу вас уехать отсюда от греха подальше! Для вашего же блага!

— Я письмо напишу на кафедру — вы лаборантом отработаете практику — сказал Петр Владимирович. — Ситуация очень серьезная.

— Как скажете Петр Владимирович — согласился я без раздумья. Зачем мне эти Монтекки — Капулетти местного разлива? — Завтра я уеду первым автобусом — пообещал я.

Я остался на танцах — на текущий момент врагов не было, а автобус только утром уходил в город. Танцевал быстрые танцы — шейком их называли, со мной на пару танцевала Люся — это к которой меня Федя приревновал. Она так и липла ко мне. Потом танго — Люся повисла на мне.

— Люся, а тебе не будет предъявлять претензии эта горилла? — спросил я.

— Да мне плевать! Он тут мне пройти не давал! А теперь точно меня изнасилует, если я тут останусь! Меня тетя приглашала переехать к ней в Малиновку, чтобы я могла забыть об этих проблемах! Завтра с тобой в одном автобусе и уеду — родители давно уже мне предлагали к ней переехать от этого урода подальше! — ответила Люся.

— Ну тогда танцуем дальше! Пока я тут, он к тебе не подойдет! — пообещал я, прижимая её к себе, и мы продолжили танцевать.

Танцы продолжались до двенадцати ночи, потом толпа начала расходиться. Видимо Феде хорошо досталось, поэтому он не появился. Люся попросила проводить ее до дома. Ну как я мог ей отказать? Тем более, что в молодом теле гормоны просто бушевали и требовали тут же продолжить мой род! Мы, обнимаясь и целуясь, шли по темным улицам деревни, освещаемые неяркой Луной, периодически закрываемой облаками, я откровенно лапал девчонку, а она только млела от этого.

— Валера, пойдем в дом моей бабушки, она старенькая, глухая. У нее комната для квартирантов с отдельным входом, там мы можем пообщаться без помех! Там у меня самогоночка припрятана! И закусь имеется! — предложила Люся, и мы еще полчаса шли по темным улицам деревни, периодически целуясь, а я уже без стеснения тискал тугие груди Люси.

Мы добрались до домика бабушки Люси, зашли в комнату, Люся повисла на мне и впилась в меня своими губами.

— Ты такой классный парень Валера! Этого урода прищучил! Никто его не мог приструнить! Скотина!!! Убить готова его! — возмущалась Люся, усадив меня за стол, открыла крышку подпола и достала оттуда квашенную капусту, свиной окорок, сало, чеснок. Потом буркнув мне что-то, метнулась на улицу и принесла десяток огурцов и красных помидор и бутылку самогонки.

— Ну вот, давай закусим чем бог послал — заученной с детства фразой Люся пыталась скрыть возникшую неловкость.

— Люся, давай лучше расскажи о себе, о своих планах — попросил я, разливая самогонку по стопкам.

— Да что о себе рассказывать… Кончила десятилетку, подала документы в Сельхозтехникум. Но не прошла по конкурсу… Вот опять в следующем году буду поступать, пока устроюсь на работу, где ни будь в Малиновке, тут мне этот урод не даст спокойно жить — ответила Люся. — Это ты у нас принц с небес! Ты — «Этот парень с гитарой!» Настоящий студент! — сказала Люся, смотря на меня влюбленными глазами. — Давай выпьем за любовь! — предложила она, поднимая стопку с самогонкой.