Восхождение Морна. Том 10 (СИ), стр. 36

— Где бы он ни был, — сказал я Тихону, — его надо найти и во всём разобраться. И начать я хочу с его дома.

Старик прикусил губу и медленно кивнул.

— Правда ваша, господин. Только я вас сам провожу, хорошо? Иначе мои не поймут…

Договорить он не успел, так как за нашими спинами началось шевеление: пленные, которые всё утро сидели смирно, как школьники перед директором, сообразили, что дело оборачивается не так, как они планировали, и загудели.

— Тихон! — крикнул мужик с разбитой бровью. — Тихон, ты чего⁈ А мы⁈ Нас-то за что⁈

— Развяжи, Тихон! — подхватила баба рядом с ним. — Мы ж свои! Нас же силком тут держат!

Ряд загудел на тринадцать глоток, и все говорили только об одном: не губи, не виноватые, пощади. И только откуда-то с краю, перекрывая общий страх за собственную шкуру, прорезался одинокий голос, которого куда больше заботило другое:

— А мне скотину покормить надо!

Вот этого прям захотелось отпустить.

Общий вой тут же подхватили деревенские.

— Отпустите людей! — гаркнул кто-то из задних рядов.

— Хватит уже! Наигрались!

Толпа качнулась к забору, гвалт пошёл с двух сторон разом, и запахло вторым штурмом. Тихон поднял руку.

— Тихо!

Голос у старика оказался неожиданно сильным для его лет, и толпа осеклась.

— Тихо, я сказал. — Он обвёл взглядом сперва деревенских, потом пленников у забора, и обе стороны под этим взглядом присмирели. — Идёт разбирательство. Серьёзное. Люди набедокурили, спору нет, но никто с ними ничего худого не сделает, за это я вам ручаюсь. Поживут пока тут, под надзором, покуда во всём не разберёмся.

Он повернулся к своим и начал раздавать команды:

— Дарья, неси хлеба и воды, да побольше, накормить их надо. Фёкла, тащи тюфяки, что в амбаре свалены, и одеял, у кого лишние есть, — им в доме сидеть, а ночь была холодная, половина зуб на зуб не попадает. Степан, поможешь занести. И знахарку покличьте, Пелагею, — пусть ссадины поглядит, перевяжет, кому досталось. Ну?

Названные зашевелились и потянулись к дворам — кто за хлебом, кто к амбару за тюфяками. Остальные же продолжили стоять. Староста снова поднял руку:

— А вы чего встали? Всё! Расходитесь по домам!

Понадобилось ещё минут пять. Старику пришлось трижды повторить и лично развернуть одного особо упёртого мужика с рогатиной, но сорок вооружённых человек, ещё час назад лезших через забор, начали расползаться по улице. Ворчали, издалека грозили нам кулаками, оглядывались на связанный рядок у забора — своих так и не отбили, — но расходились.

Удобная штука авторитет. Мне на такой фокус понадобился бы час и сорванная глотка, и то без гарантии. Ему хватило голоса и поднятой руки.

Двое ночных беглецов к этому моменту уже растворились где-то в задних рядах. Брать их сейчас, на глазах у всей деревни, означало устроить второй штурм, поэтому я просто отметил, в какую сторону просочилась перевязанная рука Прошки, и отложил на потом. Деревня маленькая. Никуда не денутся.

Тихон тем временем подошёл к пленным, и остатки гвалта притихли сами собой.

— Сидите и ни о чём не беспокойтесь, — произнёс он негромко. — Вас накормят, напоят, раны залечат. А пока сидите и не позорьтесь.

Потом обернулся ко мне и добавил уже мягче:

— Десять минут, — попросил Тихон. — Людей своих успокою, накажу, чтоб никто сюда не совался и глупостей не наделал. И пойдём к Ермилу.

— Договорились.

Своих я собрал у крыльца, пока староста возился с деревенскими. Расклад в голове уже сложился, оставалось раздать роли, и одна из них кое-кому заранее не нравилась — это я видел по лицу Вики ещё до того, как открыл рот.

— Значит, так. Мы с Мирой идём к дому Ермила. Посмотрим, куда он мог деться, а заодно осмотрим вещи Настасьи. Сама она нам уже ничего не скажет, но может хоть там найдётся что-то полезное. Вика, Сизый — вы остаётесь здесь, следить за пленными и Себастьяном.

— Я с вами, — мгновенно выпалила Вика. — Артём, обыск дома подозреваемого — это буквально моя работа. Я дознаватель. Я знаю, куда смотреть, что искать и как отличить спрятанное от просто заваленного барахлом.

Аргумент был хороший, но только не в нашей ситуации.

— Да я и не спорю, что ты отличный профессионал, — сказал я. — Но согласись, след Мира прочитает лучше тебя, тут даже обсуждать нечего. Звериный нюх, глаза, слух — она учует то, что мы с тобой в упор не заметим. А нам сейчас главное — понять, куда делся Ермил.

Я раскрыл ладонь, и по ней пробежал знакомый жар.

— А вот это уже причина, по которой туда пойду именно я. Мы уже знаем, что мой родовой огонь расправляется с пеплом лучше другой магии. Так что если жрец, уходя, оставил у себя дома парочку сюрпризов на прощание, то встретить их лучше мне. К сожалению, твоя гравитация в этом бою не очень поможет.

— Ясно. — Вика прищурилась. — А я, значит, останусь нянькой для пленников.

— Не совсем… — Я кивнул в сторону забора, где вповалку сидели связанные деревенские. — Ты забываешь, что эти люди всё ещё опасны. Пока нас не будет, жрец вполне может снова дотянуться до них через жреческие татуировки и вернуть контроль. И если это случится, кто их удержит? Сизый?

— А что сразу Сизый⁈ — немедленно возмутился химера. — Обижаешь, братан. Я, между прочим, четырнадцать таких дохляков одной левой разложу и не вспотею!

— В том и проблема, что разложишь, — согласился я. — Но так как голой силой жреческую магию не возьмёшь, вариант у тебя будет только один — бить на поражение. А вот это нам сейчас совершенно не нужно.

Сизый прокрутил в голове мои доводы.

— Ну… если так, то да, — буркнул он, без прежнего запала.

— А вот Вика удержит их, никого не убивая, — продолжил я. — Применит гравитацию и припечатает всю компанию к земле до нашего возвращения.

Наследница открыла было рот, но я не дал перебить.

— И для тебя, Вик, у меня будет особое задание. Пока нас не будет, попробуй разговорить пленников. Они были послушниками бога Огня, а значит могут вспомнить что-нибудь подозрительное о событиях перед погашением храма. Ты дознаватель, в конце концов, так что поработай со свидетелями. У тебя для этого уйма времени.

Она молчала. Я почти видел, как внутри неё дознаватель, который рвётся на обыск, спорит с дознавателем, который понял, что я прав, — и второй потихоньку берёт верх.

— Ненавижу, когда ты так делаешь, — сказала она наконец.

— Как?

— Раскладываешь всё так логично, будто бывал в таких переделках уже десятки раз… — Она скрестила руки на груди. — Ладно, уговорил, остаюсь. Но только при одном условии: всё, что вы там найдёте, ты потом перескажешь мне в мельчайших деталях, а не в своём коронном стиле «дом как дом, ничего интересного, пошли дальше». Каждую мелочь, слышишь, даже такую, которая тебе самому покажется полной ерундой.

— Обязательно, — заверил я. — Распишу всё в лучшем виде. Но давай ночью, когда ты опять переберёшься ко мне под бок.

Для Сизого это было свежайшей новостью. Химера прикрыл клюв кончиком крыла, округлил глаза до размера чайных блюдец и беззвучно, одними губами, вывел долгое, изумлённое «оо-о-о», переводя взгляд с меня на Вику и обратно с таким видом, будто у него на глазах разворачивалась самая интересная история за последний месяц.

Секунду она непонимающе моргала, а потом до неё дошло, и щёки стремительно залило краской.

— Я…! Я…! Да никогда…!!!

— Кто знает, кто знает. — Я задумчиво глянул на затянутое тучами небо. — Погода нынче шалит. Ночью, может, опять гроза будет…

Я развернулся и пошёл к дому, спиной чувствуя, каким взглядом меня буравят между лопаток. За спиной раздалось тихое, полное яда шипение:

— Мо-о-орн!

Я усмехнулся, но оборачиваться не стал. За последние дни я поймал себя на том, что злить наследницу престола нравится мне всё больше, и уже почти записал это в законные дорожные развлечения: путь неблизкий, а других поводов улыбнуться подворачивалось немного.

С этой мыслью я и поднялся в дом, прикрыв за собой дверь и отрезав утренний двор с его шумом.