Системный Кузнец XV (СИ), стр. 52

Ласло записывал быстро, почти не глядя на лист. Его внимание оставалось приковано к моему лицу, словно секретарь ждал, когда мое спокойствие даст трещину.

— Существовало другое изделие, предназначенное для существа под островом, — продолжил Оттон. — Название?

— «Жало» кажется, или что-то такое, уже не помню. Два болта с редкими знаками. Их тоже ковал Кай вместе со своими людьми.

— Вы присутствовали при ковке?

— При ковке не присутствовал. Я тогда ходил за одним человеком в горы и вернулся уже после. Готовые «Жала» видел. Кай передал их людям Совета, а затем сам понёс к тому лорду, когда тот собирался выйти из горы.

— Что произошло дальше?

— Этого я своими глазами не видел. Моя группа сопровождала Сердце убитого зверя. Нас развели по разным дорогам. Позднее я узнал, что этот лорд, Сольфар его зовут, уснул.

Оттон провёл пальцем по краю листа и вернулся к началу разговора:

— Теперь меня занимает отношение мастера Кая к политике острова. За годы знакомства вы наблюдали у него привязанность к Лиге или желание служить её интересам?

Брок едва заметно подался вперёд. До этого момента он отвечал обстоятельно, а теперь в нём проснулся тот самый человек, который обманывал столичных инспекторов в Еловом Броде и заставлял караульных видеть в нас деревенских простаков. Лицо осталось открытым, голос приобрёл уверенную простоту.

— К политике Кай всегда был холоден. Совет Искр его раздражал почти с первого дня, потому что там каждый мастер тянул остров к своему горну. Лигу родным домом он тоже не считал. Он северянин, почтенный Оттон. Альдория сидит в нём глубже привычек. Я много раз слышал, как он говорит о Каменном Пределе, о Вересковом Оплоте и о Чёрном Замке. Человек может прожить годы у моря, научиться понимать южную речь и всё равно во сне возвращаться туда, где снег лежит у порога. Кай именно такой.

Я слушал и чувствовал, как Брок осторожно строит для меня дорогу через вопросы Оттона, используя каждую известную ему правду и подгоняя её к легенде. Альдория действительно оставалась землёй, где родился Кай. Вересковый Оплот жил во мне. Совет Искр вызывал всё меньше доверия. Из этих частей Брок собирал нужное Серому Дому целое, причём делал это убедительно.

— Тогда почему мастер Кай приложил столько усилий к спасению Иль-Ферро? — спросил Оттон. — Он создал оружие против морского зверя и усыпил древнее существо, от которого зависело существование острова. Подобные поступки обычно рождаются из привязанности.

— Кай везде делает работу до конца, — ответил Брок. — Такой уж человек. Если возле него рушится дом, он сперва вытаскивает людей, а после решает, кому принадлежал дом и стоило ли хозяину помогать. Иль-Ферро дал ему горн, хороший металл и возможность снова стать мастером после пяти лет с разрушенными каналами. Он отплатил делом. Заодно увидел островную власть изнутри и понял, что жить под ней не желает. Ему требовалось пройти через это самому. Чужое слово Кай слушает внимательно, только решение всё равно куёт собственной рукой.

— Следовательно, работа на Иль-Ферро являлась поиском собственного места и исполнением ремесленного долга, — тихо произнёс Оттон. — В ней отсутствовало намерение помогать неприятелю Короны.

Брок вскочил так резко, что стул скрипнул по камню.

— Именно! Точно сказано, почтенный! Он себя искал и место своё. Я бы целый день объяснял, а вы в одну фразу уложили.

— Сядьте, господин Брок. Вы существенно помогли делу.

Брок опустился обратно. Его грудь тяжело поднималась под дорогим кафтаном. На короткое мгновение наши взгляды встретились, и мне показалось, что в его глазах было написано то, что он пока не решался произнести вслух. Просьба о прощении будто соседствовала там с надеждой, которая ещё верила в прежнюю близость.

Оттон переждал паузу и задал следующий вопрос спокойнее прежнего:

— Зная отношение мастера Кая к острову и понимая его желание покинуть Иль-Ферро, почему вы оставили его там?

Брок застыл. Улыбка исчезла, плечи опустились, а язык прошёл по пересохшей губе. Он глянул на Ласло, затем перевёл взгляд на меня, словно искал ответ в моём лице.

— Всё вышло быстро, — заговорил он наконец. — На баркасе Лейв предложил доставить Сердце людям Короны. Условия были такие, что раздумывать долго никто бы не стал. Я согласился. Дальше события пошли сами, и времени возвращаться к Каю уже не оставалось.

— Почему вы не посвятили его в замысел заранее?

— Потому что замысла заранее не было. Лейв заговорил о деле уже на воде.

— Вы полагали, что мастер Кай поддержал бы решение?

Брок шумно выдохнул.

— Не знаю. Тогда мне казалось, что разговор только всё попортит. Я выбрал сам и сделал всё сразу.

Оттон опустил глаза к протоколу. Ласло поймал его короткий взгляд и едва заметно кивнул, после чего перо оставило возле строки какую-то пометку.

— На этом ваш допрос завершён. Останьтесь в комнате, поскольку следующий свидетель будет отвечать при вас.

— Без затруднений, почтенный. Посижу сколько требуется. Я всей душой за то, чтобы Кай остался под кровом родного дома и получил положенное его мастерству место.

— Хорошо, — произнёс Оттон. — Господин Веретено, пригласите Лейва Быструю Руку.

Лейв вошёл через минуту. Богатство изменило его гораздо меньше, чем Брока. Наёмник выбрал тёмный колет превосходной выделки, льняные волосы по-прежнему стягивал тонкий шнурок, а походка сохранила лёгкость человека, который в любой комнате прежде всего замечает путь к выходу. Он остановился возле свободного стула, встретился со мной взглядом и коротко кивнул. Улыбка мелькнула на губах скупо и холодно, хотя в ней чувствовалось доброжелательное признание.

— Мастер Кай, — сказал он.

— Лейв.

Он сел и положил ладони на стол. Брок возле него казался особенно грузным, словно воздух вокруг наёмника становился легче.

— Вы знакомы с мастером Каем? — начал Оттон.

— Да.

— При каких обстоятельствах?

— Совместная работа на Иль-Ферро. Я был нанят для охоты на Морского Владыку. Кай создавал оружие.

— Подтверждаете его авторство?

— Подтверждаю. «Пробойники» изготовил он. Другого мастера такого разряда я не встречал, хотя искал долго и в разных землях.

— Вы применяли его оружие лично?

— Дважды поразил им цель. Первый болт вскрыл внешнюю броню. Второй вошёл в духовный узел. Морской зверь погиб от поражения, нанесённого оружием Кая.

Оттон задавал вопросы последовательно. Лейв отвечал с точностью человека, привыкшего измерять фразу так же, как траекторию броска. Каждое слово занимало положенное место, и Ласло впервые с начала встречи был вынужден чаще смотреть в бумагу, поскольку на лице свидетеля почти ничего не происходило.

— Вы были свидетелем создания «Жала», второго оружия против лорда, что был под землей?

— Нет, этого я не видел, так как уже был занят подготовкой к своему делу.

— Вам известно его отношение к Совету Искр?

— Он сотрудничал с Советом по необходимости.

— Известны ли вам обстоятельства его решения отправиться в Альдорию?

— Нет.

Оттон взял другой лист.

— На Иль-Ферро действовал агент Короны. По имеющимся сведениям, он предложил мастеру Каю рекомендательное письмо, право перейти под руку Альдории и привилегии, соответствующие ценности его ремесла. Вам известно о таком предложении?

Я посмотрел на Лейва.

Вот теперь всё решалось одной фразой. Он знал, как я выставил агента из мастерской. Конечно, не слышал разговор целиком, однако знал достаточно и легко мог сказать, что предложение я отверг. Тогда письмо превращалось в заранее приготовленный инструмент, а вся легенда трещала перед Оттоном.

Лейв замер лишь на мгновение. В его глазах прошла холодная мысль, быстрая и почти невидимая. Он посмотрел на меня, затем перевёл внимание на дознавателя.

— Такими сведениями я не располагаю. Агент Короны на острове присутствовал, это мне известно. Связь с ним вскоре была потеряна. Обстоятельство закономерное, поскольку службы Иль-Ферро разыскивали чужую агентуру и после начала боёв проверяли каждого пришлого. Подтвердить содержание разговоров этого человека с мастером Каем я не могу.